Ирина Юрьева – Тень Цитадели (страница 3)

— Так о чем ты хотела поговорить со мной? — демоница с нескрываемым удовольствием затянулась дымом.

— Валить тебе отсюда надо, — я, в отличие от неё, так и верчу между пальцами незажженную сигарету, — И чем быстрее, тем лучше.

— С какого? — та удивленно поднимает идеальную бровь, выпуская колечки дыма.

— Ты уже пол деревни высосала подчистую, — несчастный пёс зашелся в крике отчаяния, все еще пытаясь добиться взаимности от чурки, но та раз за разом не отвечала на чувства кавалера. — И оставь уже в покое собаку!

Брюнетка плотнее запахивается в простыню, и старательно пытается уменьшить влияние своей ауры. Скулеж резко прекращается, Кобель устало плюхается пузом на землю.

Ну и на том спасибо.

— А мне здесь нравится, — пожимает плечами она.

— Ага, — киваю, убирая сигарету на место, смысл её мочалить в руках, — Жрать-то, можно без передыха. Конечно, отлично тут, вон и жопу уже отрастила как у бегемота. Только учти, что резерв тут ограничен. Скоро мужчин не останется.

Я немного лукавлю, потому что суккуб выглядит очень сексуально, как ей и положено.

— Где?! — демоница совсем по — человечески подскакивает и принимается разглядывать свою пятую точку, — Да ну тебя! — спустя минуту и тщетные попытки оценить масштаб бедствия, отвечает женщина. — От этого не толстеют.

Как избирательно она слышит слова.

— Если много жрать, то толстеют от всего, — я зябко ежусь, — Неужели не проще где-то в городе устроиться? Тут-то все мужики наперечет и на виду. А там с кем хочешь, когда хочешь и сколько хочешь. Хоть на завтрак, обед и ужин новое блюдо можно.

Демоница дергает плечом, а потом, кокетливо погладив рожек, добавляет.

— Меня выгнали.

— За зверский аппетит? — не удержалась я от колкости.

Та фыркнула, то ли обидевшись, то ли оценив шутку.

— За питание в королевских покоях! — говорит женщина, с плохо скрываемой гордостью.

— И что? Не смогла удовлетворить короля? — мне отчего-то стало смешно.

— Смогла, — буркнула суккуб, опуская голову ниже. — Вот только королева была против. А маги там сильные, да и Жриц в Заливе немерено.

— А что, по-твоему, кроме Залива городов нет?

Нечисть задумчиво поскребла затылок.

— Ты даже не представляешь, как тяжело найти питание в провинции, — тяжело вздыхает женщина, словно говорим мы о мешке картошки, а не о сексуальной энергии. — Месяц назад нарвалась на деревеньку, с виду вполне приличная, а на деле сектанты!

— Да ты что? Неужели не верят в нечисть? — уже откровенно хохочу над ней.

— Хуже! — заржала демоница, — Они все дружно не верят в секс! И ладно бы не верили! Так они на голову ушибленные фанатики! — нечисть искренне возмущается. — Чуть с голода не сдохла там. Никого соблазнить не смогла! Никого! Железные люди! Грешным делом, даже на женщин стала заглядываться, но и там — полный провал.

— Бывает же, — отсмеявшись, говорю ей. — Но отсюда надо уезжать, а то попа уже не помещается нигде. Так и будешь всю жизнь простыней оборачиваться.

Вторая попытка оценить размеры пятой точки была более удачной, но не более информативной. Червячок сомнения, подаренный мной, активно размножался, не давая здраво мыслить.

— А если не уеду? — в глазах читается вызов.

— Вас же нельзя убить обычным оружием? — я задаю вопрос, прекрасно зная ответ на него.

— Нельзя, — брюнетка явно не чувствует подвоха.

— А этим?

Моя тень резко появляется вплотную к женщине, держа в руках небольшой нож. На первый взгляд, им сложно будет отрезать даже кусок яблока, настолько он мал. Вот только особенность у него имеется. Как там в старой сказке говорится? Яичко не простое, а золотое. (На кой бабке с дедом в деревне золотое яйцо, где его даже продать никому нельзя, мне было до сих пор не ясно.) Так и этот атрибут служителей Цитадели простым не является. С его помощью можно уничтожить не только тело, но и саму сущность. Принято считать, что душа бессмертна, но любая жрица может с этим поспорить. И, более того, наглядно продемонстрировать, как она умирает.

— Теневое оружие, — охает брюнетка, всплеснув руками.

Простынь перестаёт держаться даже на честном слове и падает вниз.

— Но как? Жрицы вашего уровня есть только в столице! — вскрикнула демоница.

Теперь нечисть смотрит на меня с нарастающим интересом. Она абсолютно права. Жрицам от второго уровня и выше не рекомендуется покидать столицу и уезжать далеко от Цитадели. Вот только, я давно наплевала на это правило. Меня тошнит от шума городов, а от столицы буквально выворачивает. Неоднократно получаю выговоры и взыскания от начальства, но следовать их указаниям выше моих сил.

— Ага, — зеваю, — Только в столице…и здесь. Поэтому, чтобы уже к утру тебя не было в этой деревне.

Брюнетка пафосно поклонилась, признавая власть тени, а потом растворилась.

— Она вернётся? — из-за спины раздался заплаканный голос хозяйки.

— Если не самоубийца, то нет.

Тень привычно втягивается в меня, заставляя кожу под татуировками чувствовать покалывание. А что дальше? Надо думать.

Праздник избавления от нечисти начинается задолго до рассвета. Хозяйка не смогла дотерпеть до утра и побежала радовать товарок. Теперь, когда злобная искусительница повержена, мужья будут хранить верность. А если кому и придёт в голову сходить налево, то жена спокойно объяснит нерадивому супругу с помощью скалки, что такое хорошо и что такое плохо.

Хозяин дома заперся в комнате, наотрез отказавшись участвовать в столь специфичном празднике. Хотя, вероятнее, с уходом суккуба у него просто кончились силы. Мужская половина деревни ещё пару дней пробудет в вялом состоянии. Это побочный эффект магической, кхм, любви.

Бабы делились радостной вестью друг с другом, постепенно собираясь в доме. Они очень быстро собрали на стол нехитрую, но довольно разнообразную закуску, а потом перешли к обсуждению новостей. Особенно способствовали этому большая бутыль самогона и еще более здоровенная ёмкость с домашним вином.

Я не особо вслушиваюсь в женскую болтовню, их треп хороший фон для приёма пищи. Как только мой нос улавливает запах еды, желудок предательски издает крик раненного кита, напоминая, что последний раз я ела вчера утром. Что ж, грех не воспользоваться таким щедрым столом. Поэтому, недолго думая, я придвигаю к себе большую тарелку с еще горячими оладьями и принимаюсь есть. Как только мои зубы погружаются в горячее, пышное тесто, в помещении воцаряется гнетущая тишина. Что произошло, понять я не успела, но на всякий случай решаю дожевать.

— Фто-то не факт? — не выдержав, спрашиваю я.

Горячее тесто обжигает рот, что не способствует быстрому поглощению.

Тишина давит на уши, как будто все присутствующие разом перестали дышать. Даже с моими железными нервами есть в такой обстановке становится сложно. Но отвечать никто, видимо, не собирается.

— Эти оладьи были чьими-то персональными? — на меня смотрят так, словно, я совершила какое-то святотатство, не меньше, — Их нельзя есть? Они принадлежат духу покойной бабушки главы местного колхоза?

Женщины, кажется, даже не моргают. В городах Жрицам уступали дорогу, некоторые особо пугливые граждане даже переходили на другую сторону улицу, кто-то размашисто крестил или просто шарахался в сторону. Пару раз даже бывало падали в обморок, но такие осуждающие взгляды я встречаю в первый раз.

Капелька меда с недоеденного оладушка падает стол. Звук упавшей капли показался сравнимым по громкости со взрывом.

— Тетя Жрица, — девочка лет шести дергает меня за руку, вызвав, тем самым возглас ужаса среди взрослого населения. — А ты разве обычную еду ешь?

— Ем, — честно признаюсь я, опешив от такого вопроса.

— А мама говорит, что Жрицы едят человечину, — не унимается девчонка. — Или душу высасывают.

Кто, та самая мамочка, стало понятно сразу. Толстая рыжая женщина, сидящая в дальнем углу, от последних слов дитятки пошла крупными красными пятнами, а живости гневной мимики могут позавидовать столичные актёры. Так вот оно что! Значит местные жители не видели Жрицу, поедающую оладьи. Тогда надо ещё пару глотков компота сделать, чтобы окончательно шокировать население.

— Что ты, маленькая, — сохранить серьёзный вид и не рассмеяться, довольно сложно в этой ситуации. — Мы кушаем тоже, что и другие люди, тут твоя мама немного приукрасила.

— И вы не утаскиваете маленьких детей в тёмный лес? — малышка глядит на меня с все большим недоверием.

Мамаша побледнела, сливаясь цветом лица со скатертью на столе.

— Нет, — детей мной пугают впервые, по крайней мере так откровенно. — Но ты маму слушай, в лес не ходи. Туда и другие чудища утащить могут, более прожорливые.

Девочка скептически наклонила голову на бок и пошла переварить полученную информацию. Ее определённо расстроило, что ничего ужасного во мне нет. Детей не кушаю, в лес не утаскиваю — скукотища. Рыжая женщина кинулась вслед за девочкой со скоростью голодного гепарда. Похоже, малышку ждёт порция новых родительских нравоучений.

В помещении стало совсем неуютно. Оживленные разговоры прекратились, гости перестали есть, но при этом расходиться никто не собирался.

— Простите ее госпожа Жрица, — робко вступается хозяйка дома, — Она ребёнок совсем, причем непослушный. Вот сестра и пугает её всем подряд.

Извинения были неискренними. Скорее всего, меня таки подозревали в нетрадиционных гастрономических пристрастиях.