Ирина Ярич – Повесть о Средиводье (страница 3)

Невиданные земли и моря, реки и озёра, горы и холмы – ничего этого никогда не видела наша семья. Это не то, что моя карта – плоский лист бумаги с кривыми очертаниями цветными карандашами. Здесь же в цвете, объёме и даже в движении, включая перемещение облаков от дуновения ветра. Конечно, мы слышали о многом, но знали только свой небольшой остров Промежуточный, а остальные острова Троеуделья тоже нами нехоженые, потому что нет особой причины их посещать, кроме любознательности, на которую разрешения ушкуйников не распространяются.

Увлечённые созерцанием живой карты Средиводья мы не услышали, как начался шум за пределами дома. Альбиносы почувствовали волнение своих тулпаров и Аларсон, прошептав непонятные слова. Карта тут же уменьшилась и свечение погасло. Он посмотрел в окно, за ним, будто очнувшись и мы. Невдалеке на небольшой площади между домами поселенцев запестрели одежды зелёных, жёлтых и красных расцветок ̶ начали собираться люди. Мы удивились. «Не ужель, что-то важное случилось?» ̶ с тревогой предположила мать, набрасывая на плечи яркую жёлтую шаль. Отец, схватив соломенную шляпу с жёлтым пером вышел, за ним и мы.

– По какому поводу сбор? – спросил отец у соседа.

– Верховный правитель умер…

Альбиносы с нами наскоро попрощались и направились к тулпарам. Вскоре белые комочки растаяли в белёсом небе.

Часть вторая. Вынужденное Межвладычество

Глава первая. Похороны

I

Нынешний, уже покойный Верховный правитель Троеуделья Тит из рода Длинноруких, правитель города Сухая кочка на юге острова Птица успел побывать у власти почти полтора года вместо положенных трёх лет. Не только в нашей семье, но и односельчане удивлялись его скоропостижной смерти, ведь он, как говорится, был мужчина в расцвете лет, и никто не слыхал, чтобы он болел или каким-то образом не сдюжил. Даже считали, что после истечения срока своего владычества родня снова выдвинет его в Верховные правители. Однако вышло иначе, возможно, приятнее тем, кто в нетерпении метил на его место.

Люди стоят на площади угрюмые, жмурясь от яркого света Сияющей, они не ожидают ничего хорошего примерно на ближайшие недели две – со смертью Верховного правителя в Троеуделье наступало преждевременное Межвладычество – произвол ушкуйников, причём безнаказанный. Теперь от них можно ожидать всякого разного, но для сельчан и горожан – ничего хорошего. Не поздоровится и тем, кто попадётся им в море, в любом проливе, да и на островах, формально не входящих в Троеуделье, не исключены даже грабительские набеги.

Время, когда правители городов решают, кто станет следующим Верховным правителем Троеуделья длится примерно от пяти до восьми дней. После избрания Верховного правителя Троеуделья выбираю правителей уделов – каждого из трёх островов. Опять совещаются и выбирают долго, но за меньший период от трёх до пяти дней. В этот избирательный период уделами практически не управляют, то есть те правители, которых должны сменить не несут ответственности за действия своих ушкуйников.

Затем наступает период передачи полномочий, то есть прежние правители вводят в курс всех дел тех, кто их заменит. На каждом острове – уделе – от двух до четырёх дней, в Троеуделье от трёх до пяти дней. В этот период ни те, кто уходит со своего поста, ни те, кто на него заступает опять же не несут никакой ответственности за действия поданных. Весь этот период называется Межвладычеством. И ушкуйники Троеуделья используют это время, чтобы обобрать или присвоить себе добро других, ведь каждый глава рода ушкуйников мечтает заполучить право носить плащ из шкур рыб сверкающий луч, длиной до пола – быть избранным в Верховные правители Троеуделья, но до того ещё надо получить право носить сверкающий плащ, прикрывающий колени – стать правителем удела-острова, но и до этого необходимо заиметь из этих шкур сверкающий короткий плащ – правителя города, где проживает большая часть его родни. Но решает не столько количество родни, сколько количество богатства и в том числе самое главное сокровище – мера богатства Троеуделья – шкуры сверкающих лучей.

Однако на территории Троеуделья эти рыбы с драгоценной шкурой не водятся, зато их вдоволь у альбиносов, им то не составляет труда добыть их в море Льда. На островах альбиносов даже стены домов простых горожан украшены кусочками шкур и сияют, словно замурованные звёзды. А стены дворца правителя альбиносов – сверкают, что Сияющая! Его так и называют Сверкающий. Земля альбиносов всегда была заманчива для ушкуйников, но чаще недоступна из-за их магии. Но есть ещё страна Независимых, где ремесленники на сооружали много всяких вещей и механизмов. Независимые, конечно, ловкие и отчаянные, но магией-то не обладают. Да и у других тоже найдётся, чем поживится, хотя со сверкающими лучами и не сравнить.

На площади поселения Ровное среди народа стоят и ушкуйники, но в отличии от ремесленников и крестьян их настроение от угрюмости далеко. Они пытаются скрыть радость от преждевременного Межвладычества и, будьте уверены, кончина Верховного правителя их волнует в той степени, в какой может радовать начало разгульного приумножения своего богатства, и прорывается в порывистых движениях, в интонациях, в блеске бирюзовых глаз, в едва сдерживаемой улыбке. Им теперь есть, где разгуляться, только надо решить с чего начинать, а хочется много и всё сразу.

II

Находясь ещё под впечатлением от увиденной карты альбиносов, да к тому же придавленный известием о преждевременном начале Межвладычества, не только я, но и, пожалуй, вся наша семья внимала, мягко говоря, не весьма сосредоточенно. Однако речь Ватаса из рода Лесных переселенцев, старейшины ушкуйников, ибо он же являлся старейшиной или правителем нашего поселения, мало-помалу стала доходить, в частности до меня, потому что прозвучало имя отца и моё. Конечно, мы были не единственные, кого назвали. В конце концов до меня дошло. Шесть человек отправляют представлять наше поселение на похороны Верховного правителя, дабы отдать дань, то бишь проявить уважение от подданных Ровного.

Признаюсь, что меня известие обрадовало. Мне не приходилось ездить на другие острова. Плавал только с отцом или с его приятелями вдоль нашего северного берега и, если мы и выходили из бухт, то совсем недалеко, чтобы не потерять из вида берега, так что никогда не заплывали в Срединное море, а за ним Страна Альбиносов, туда так хотелось добраться. Но теперь предстоял путь в другую сторону. Заманчиво! Уж не знаю, жаль или лучше, что, скорей всего, мы туда поедем не только названным составом, а по дороге, наверняка присоединятся из других поселений. И, возможно, поплывём на большом ушкуе!

III

Нам надлежало отправиться на юго-запад Троеуделья. Ремесленники предложили, чтобы отправились мы с отцом, самые привычные к плаванию, хоть и недальнему, другие вообще предпочитали ловить рыбу с берега или в долблёнках поблизости от него. Мы же в свободное от чеканки время уходили далее многих. Но почему меня выбрали не совсем понятно, обычно молодых никуда не выдвигали и почему из троих приятелей отца, тоже ремесленников, которые вместе с нами ходили добывать рыбу, ни один из них не поехал? Перед отправлением дома я высказал своё недоумение. Мать немедля, но тихо, как бы ненароком, кто из соседей не услышал тут же высказала предположение, звучащее как утверждение.

– Кому охота связываться в такую пору с ушкуйниками? Ясно никому. Мало ли что им взбредёт в голову в пути. Некоторые считают, что у нас есть защитники – наши знакомые альбиносы. А как они помогут? Куда вы отправляетесь и где Страна Альбиносов?! Да и с какой стати они должны мчаться вам на выручку, у них теперь и своих забот полно: так и смотри, чтобы ушкуйники не заявились за сверкающими лучами.

Признаюсь, возражать трудно, она права. Отец промолчал, да и я тоже.

Вместе с нами ехали от крестьян нашего поселения: Ангур, сын Анугра, которые выращивали вкусный горох и Ивел, сын Брюля – среди их овец водились с нежной и длинной шерстью и её быстро раскупали ткачихи и вязальщицы. Ангур и Ивел моложе моего отца, но уже имеют свои семьи, у каждого по двое детей. У Ивела девочки, ещё малышки. У Ангура два сына, малые подростки. Даже на беглый взгляд видно было, что никто из крестьян ехать не хотел. Но пришлось и кому – решил жребий – вытянули чёрную горошину из суммы, наполненной горохом. Конечно, же не обошлось без ушкуйников, в нашем поселении их немало. Эти наоборот, все хотели ехать, но можно было лишь двоим и снова пришлось решать жребию, снова тянули чёрную горошину. С ликующим возгласом показал на ладони желанный выбор Хантур – ушкуйник – молодой вдовый и бездетный, его жена умерла во время родов, не выжил и ребёнок и в последнее время стал я замечать, что поглядывает на Лиую с бòльшим интересом, чем мне хотелось бы, уверен, что и ей тоже. Его отец – Шантур – глава короба, одного из сторожевых судов. Второй ушкуйник немного моложе Хантура ̶ несколько месяцев назад женился и его молодая жена ждёт ребёнка ̶ Сабат, сын Мулока, который вскоре после собрания отправился с другими ушкуйниками к побережью, всем понятно для чего…

IV

Наш вместительный ушкуй направился в сторону захода Сияющей, как только она взошла. До этого мы с отцом встали ещё затемно, поели на дорожку и, с приготовленными ещё с вечера матерью и сестрой, котомками и заплечными мешочками пришли на площадь поселения, где встретились с остальными, потом на возу, запряжённым тройкой волов, по волу от каждого сословия поехали к пристани.