Ирина Яновская – Девятый Аркан (страница 72)

— Феня, не задавайся, тебе это не идет.

— Ладно, не буду. Сумку поменяю. Пока, Викусь, а то у меня дел масса.

— Звони, и я соскучилась, необычная моя.

После разговора с Викторией я набрала номер все той нотариальной конторы, где мы никак не могли встретиться с Владом.

— Здравствуйте, я бы хотела записаться на сегодня к нотариусу.

— Здравствуйте, минуту, я посмотрю свободное время. — Через паузу девушка ответила, что нотариус меня ждет в час дня.

Еще в Гарачико, сидя на берегу океана, я решила во что бы то ни стало отдать дом его покупателю. Решение мое было твердым, и меня уже не мог остановить тот факт, что мистической колоде было загадано совсем противоположное желание. Справедливо для меня было лишь то, что, раз Влад его купил, дом должен быть у своего хозяина. Хотя в душе я немного лукавила. Мне было интересно, как на этот раз проиграется мое желание.

У меня включился своеобразный азарт по этому вопросу. Кто кого! Бабушкины карты или я?

Уже в час тридцать я выходила из нотариальной конторы, держа в руках дарственную на имя Хохрякова Владислава Николаевича.

Рядом с конторой нотариуса располагался небольшой сквер, я завернула туда и присела на скамейку в тенечке.

Достала документ и еще раз его перечитала.

«Еще две недели назад я готова была отдать за него жизнь, но он не принял этой жертвы, так пусть хотя бы возьмет то, что ему принадлежит по праву, — думала я. — Теперь дом с участком опять его. Неужели больше ничего не произойдет сверхъестественного? И может ли так случиться, что колода сдастся? Если я права, то все будет хорошо, ситуация разрешится наилучшим для нас обоих образом. Сначала он подарил мне эту дачу, теперь я ему дарю. Слово «подарок» в переводе с греческого означает «безвозмездная услуга». Каждый раз, жертвуя что-то в пользу другого, мы должны помнить, что все это было когда-то подарено нам самим. И наши подарки другим людям не связаны с их поведением или поступками. Подарки — это проявления любви к человеку, и никак иначе», — размышляла я и все еще чего-то ждала. Но вокруг ничего особенного не происходило. Никто мне не звонил и не писал о том, что что-то с кем-то случилось.

Сидеть и ждать непонятно чего не было никакого смысла, поэтому я пошла в сторону метро.

Взгляд мой задержался на вывеске, где рукописным шрифтом было написано: «Новый стиль», а чуть ниже — салон красоты.

«Это судьба», — подумала я и смело открыла дверь в свой «новый стиль»…

Меня встретила приветливая девушка-администратор, которая поинтересовалась, какую услугу я хотела бы получить.

Я ответила, что хотела бы что-то в себе поменять, но не могу определиться с этим вопросом. Она молча кивнула и крикнула в глубь зала.

— Эдик, это к тебе!

На ее позывной прибежал абсолютно лысый и полный мужичок моих лет.

— Это наш ведущий стилист премиум-класса Эдуард, — представила его администратор, — он сделает из вас богиню.

— Мне не надо богиню, — запротестовала я.

— Сделаю из вас того, кого скажете. — И, взяв галантно меня под локоток, он направился в зал.

Я села в кресло, закрыла глаза и сказала:

— Знаете что, Эдик, делайте со мной все, что посчитаете нужным.

— То есть совсем все?

— Абсолютно!

— Смело с вашей стороны, но я готов!

— Тогда чего мы ждем?

— Я уже работаю…

Через два часа я открыла глаза и замерла от удивления. Он изменил меня до неузнаваемости. Против него даже пластический хирург премиум-класса выглядел бы мальчишкой.

— Похоже, вам надо будет немного привыкнуть, — начал оправдываться он, на всякий случай не понимая моей реакции.

— Это кто? Я?

— Вы, конечно, но немного другая.

— Да уж… — растерянно промычала я. — И как мне теперь с этим жить?

— Сча́стливо! — нашелся что ответить мне Эдик.

— Кого-то я себе напоминаю, актрису… как ее… забыла… из фильма… как его… тьфу, забыла. — От перенесенного только что шока я не могла вспомнить ни названия фильма, ни фамилию актрисы.

— Есть немного, каюсь, позаимствовал у Люка Бессона…

— Точно, — память вернулась ко мне. — Милу Йовович из «Пятого элемента».

— Совершенно верно. Только вы наряднее получились.

— А чего тогда вы мне брови покрасили в бордовый цвет? Надо было тогда уж тоже в красный, чтоб совсем было нарядно, как вы изволили заметить.

— Красные брови — это слишком. И это цвет не бордо, а марон.

— Один фиг, — обиженно ответила я.

— Но, дорогуша, — начал распыляться стилист, — не мог же я оставить вам ваши белесые брови… к такому типажу.

Аргументы у меня закончились. Я гордо встала с кресла и, сказав: «Марон так марон», — пошла к кассе.

По дороге домой таксист постоянно косился на меня в зеркало заднего вида.

— Вы уже прожгли на мне дырку, сколько можно пялиться? — зло сказала я.

— Простите, но очень вы уж… я разных тут пассажирок перевидал, но такое… Вы на эту похожи, на Милович.

— Не Милович, а Йовович.

— Ага, на пятый элемент. А можно, как доедем, с вами сфотографироваться?

Настолько популярной я себя еще никогда не чувствовала.

Времени до встречи с Владом оставалось меньше получаса. На всякий случай я зашла в магазин около дома и купила бутылочку коньяка. Самой пить не хотелось, но мне вдруг показалось, что Влад, возможно, и захочет опрокинуть рюмочку перед ужином.

Я открыла дверь и опасливо оглядела квартиру. Хотя разбить в ней в буквальном смысле слова было уже нечего, я верила в изобретательность Фрейи.

Она сидела на подоконнике и смотрела в окно, всем своим видом показывая, что еще обижается на меня.

— Фрейюшка! Ну сколько можно дуться. Давай мириться, — подходя к ней сзади, сказала я и взяла ее на руки.

Увидев меня, она выгнулась, ощетинилась и зашипела. Затем ловким, но уверенным прыжком перебазировалась на плечи, а затем и на голову.

— Фрейя, ай, — закричала я, так как она когтями вцепилась мне в кожу головы, — мне больно, слезай!

Я попыталась ее снять, но она мертвой хваткой держалась за мои волосы, пытаясь их выдрать.

И тут раздался звонок в дверь. Я застыла.

«Это он!»

Звонок продолжал надрываться, Фрейя рвать мои волосы, а я впала в ступор.

Звонок в дверь сменился звонком телефона. А я все стояла с кошкой на голове и не предпринимала никаких действий.

Я поняла, что это страх. Вдруг стало очень страшно: как будто все прекратилось, как будто я где-то витаю и не могу остановиться, как будто я не знаю, где сейчас нахожусь, в каком мире. А потом мною, видимо, овладело и вовсе помрачение. В голове наступила пустота, за которой последовало головокружение и сердцебиение.

— Феня, ты дома? — сквозь какую-то пелену услышала я голос Влада. Фрейя мгновенно отпустила волосы и уже привычно юркнула под диван.

Я резко встала, стряхнув с себя наваждение, и пошла открывать дверь.

Распахнув ее, я увидела на пороге улыбающегося Влада. Он смотрел на меня, и улыбка медленно сходила с его лица.