Ирина Яновская – Девятый Аркан (страница 67)

— Откуда? Как вы можете это знать? — Я таращилась на нее, ничего не понимая.

— Очень многие в современном мире стали считать, что магия цыган — это красивая сказка, небылица. А на самом деле — это очень древняя магия, и она действительно существует и по сей день, как и любая другая магия, верно? — И она подмигнула мне своим алмазного цвета глазом.

Хорошо, что около стенки стояла небольшая деревянная табуретка, на которую я бессильно опустилась.

— Вот что я скажу, Феврония. За мое умение и работу отвечает особый мир, путь в который закрыт другим магам. Чтобы у человека был доступ к этому миру, у него должны быть цыганские корни и присутствовать сильные шувани в роду. Этот мир и передает мне истинную информацию через любые карты или атрибуты. Это не будет тарологией и другими глупыми раскладами, это будет реальная информация, реальная магия, которую я буду знать еще за секунды до того, как начну раскладывать карты. Это понятно?

— То есть ты знала, что я к тебе зайду?

— Это нельзя так назвать. Разве ты сама зашла ко мне? Вспомни, как все получилось.

У меня перед глазами мелькнула картинка последних пятнадцати минут. Быки, повозки, толпа, здоровенный мужчина и мое падение в эту открытую дверь.

— Я ждала тебя и держала свою дверь открытой. Я ждала девушку с белой косой, с разноцветными глазами, которая ищет свой путь, которая ищет себя и свое место, которая никак не может выбрать между личным счастьем и магией.

— Я выбрала, ты же знаешь.

— Нет, тебя еще что-то держит. Это и неудивительно. Бывает такое, что живет человек, ни о чем не знает, растет, кушает, отдыхает, и тут — бах, — и что-то прилетело ему в виде Дара.

Я прикусила язык, а она тем временем продолжала:

— На самом деле просто так ничего не бывает.

— Случайности не случайны, — продолжила я.

— И все, что происходит в нашей жизни, происходит не хаотично, а методично.

— Только многие люди это не понимают или не замечают, — дополнила я.

— Если кому и суждено получить Дар, то признаки «такой перспективы» будут видны еще задолго до всего. Они могут быть разными — сны, ситуации, знаки со стороны и так далее. Было?

— Было.

— Кто-то умер в роду, передал тебе и Дар, и какой-то предмет по завещанию, так?

— Так.

— И все! Цепочка запущена. Скажи, а после того, как ты залезла в магию, твоя жизнь стала восстанавливаться? Или после того, как ты влезла в магию, твоя жизнь начала рушиться? Тут либо вообще не надо было лезть, либо лезть, но не туда, куда полезла ты.

— Мирела, а что же теперь? — Я почему-то была абсолютно уверена, что у нее есть ответ, иначе зачем я здесь вообще.

— Я дам тебе колоду карт. Откроешь ее только дома. Начнешь с ней работать. Если жизнь твоя улучшится, значит, это твой путь и ты на своем месте, если наоборот, все пойдет не так, значит, заканчивай. Выходи замуж, рожай детей, работай по профессии.

— Все так просто?

— Конечно. Но есть множество нюансов. Нужен будет совет, ты теперь знаешь, как меня найти. Приезжай.

Мирела наклонилась и достала небольшую коробку, на ней не было ни рисунка, ни надписи. Она молча мне ее протянула.

— А инструкция?

— Какая тебе еще инструкция? Сама разберешься. Должна, по крайней мере.

Я взяла коробочку и хотела заглянуть внутрь, но Мирела вышла из-за прилавка и положила руку сверху коробки.

— Дома. Не торопись, время еще не настало. Ты почувствуешь, когда ее надо будет открыть не из-за любопытства, а по истинной необходимости. А что это ты в крови?

Мирела заметила мое красное пятно от вина.

— Так на меня вино пролили на празднике, может, я могу у тебя платье застирать?

— Это тебе не прачечная, — отчего-то совсем нелюбезно ответила цыганка, — я тебе сейчас костюм подберу.

— У меня совсем мало денег, боюсь, я не смогу его купить.

— Потом отдашь. Ты ведь сегодня не уезжаешь?

— Да, конечно, я обязательно занесу деньги прямо завтра.

— Завтра же в вашей семье свадьба, разве нет?

— Да… — уже ничему не удивляясь, ответила я, — тогда послезавтра.

Мирела меня переодела в национальный костюм, платье положила в пакет и в буквальном смысле вытолкала за дверь, сославшись на дела. Видно, она включила какой-то свой цыганский гипноз, потому что последние минут десять я не запомнила. Очнулась я уже на улице. Она была пуста. Шествие прошло, народ разошелся, о празднике напоминали только украшенные цветами и шалями балконы.

«Где же теперь искать маму и всех остальных? Откуда она могла знать про меня и тем более про мамину свадьбу?» — пыталась я оправдать только что виденные мной чудеса ясновидения. — Хотя мама у меня очень контактная женщина. Могла в этом магазине рассказать, что у нее есть дочь с разными глазами, и про свадьбу тоже похвалиться. Нет, что я несу полную чушь. А магия, карты, колдовство… она и про это ведь знала. Мама, конечно, контактная, но не настолько…»

С противоположной стороны улицы на меня смотрела девушка в испанском народном костюме. В одной руке она держала пакет, в другой коробку.

«Боже, это же я!»

Перейдя на другую сторону, я с интересом уставилась в витрину, разглядывая свое отражение.

На мне была белая блузка с коротким рукавом, сверху красный жилет с декоративной вышивкой, длинная юбка из ткани с вертикальными зелеными полосами, из-под нее виднелась нижняя юбка, отделанная воланами и вышивкой. Голова была покрыта платком, а образ довершала пикантная шляпка в цвет полос на юбке.

Как же я была хороша в этом наряде! Семену Петровичу точно бы понравилась, в нем я выглядела намного выразительнее, чем в русском сарафане. Тут же мысли мои опять переключились на Влада, мол, его бы я точно сразила наповал, жалко, что он меня сейчас не видит.

Тем не менее надо было опять идти искать дом Казимиро. Я постаралась запомнить улицу и вывеску на магазине, чтобы вернуться и расплатиться с Мирелой.

Тут около меня образовалась туристическая группа.

— Осторожность придумали трусы — видимо, решили жители городка Гарачико, когда строили свои дома на берегу моря в расщелине, — услышала я первую фразу гида на чисто русском языке, — это самое несчастливое место на Тенерифе…

«Вот уж и совсем не так, — воспротивилась я про себя, — это чудесное место, ведь здесь совершаются самые настоящие чудеса, я-то знаю! Вот только что одно из них со мной и случилось».

— Вообще, здесь жили очень богатые люди — морской порт, оживленная торговля, ловля рыбы. Море щедро одаривало жителей, но и отбирало, подмывало волнами, разрушало берег, — продолжал гид, медленно двигаясь вдоль улицы.

Я не нашла ничего уместнее в этой ситуации, чем присоединиться к нашим туристам.

— В 1646 году на город обрушился оползень и разрушил его, погибли люди.

— Никто не погиб, у вас неверные данные, — зачем-то встряла я.

Группа дружно замерла, и все повернули на меня свои удивленные лица. Гид скривился.

Туристы же, увидев меня в национальном костюме, сразу прониклись доверием.

— После этого морские ворота переместились в другой город, а Гарачико постепенно отстроился заново и превратился в маленький сонный городок, который теперь напоминает о людской самонадеянности. А теперь давайте спустимся на набережную к океану, — пригласил гид, и все посеменили за ним. Я следовала за ними, но чуть в отдалении.

Гид, молодой человек в модных солнечных очках и в бейсболке, отделился от них и подождал меня.

— Девушка, а зачем вы за нами идете, вы же не из нашей группы.

— А вам что, жалко? Может, мне в ту же сторону, что и вашей группе.

— Идите, но не встревайте больше со своими историческими правками, хорошо?

— А что, я роняю ваш авторитет своими, как вы выразились, правками?

— Не люблю туристов-всезнаек! Вы так разодеты в честь ромерии, вот и идите на праздник, что зря с нами таскаться, тем более вы и так все знаете, как я погляжу.

— А вы, я погляжу, не так уж и любезны, — совсем обидевшись, ответила я, развернулась и поспешила уйти от неприятного типа.

Далее я бродила по опустевшим и каким-то совсем безлюдным улочкам, выглядели они как осиротевшие дети. После веселого, шумного праздника они казались грустными, загрустила и я.

От жары и выпитого вина начинала болеть голова, волосы взмокли под платком, шляпка съехала набок, ногу натерла левая босоножка, более я не казалась себе привлекательной.

Я вспомнила, как в Москве, стараясь доказать Виктории, что многое могу, я вызывала дождь. И ведь у меня почти получилось, хоть и в другом варианте. Мысль о дожде я оставила в покое, потому что облегчение от жары он бы безусловно принес, но никаким образом не приблизил бы меня к дому. А мне хотелось как можно быстрее там оказаться, снять с себя эти юбки и лечь на диван, сладко вытянув ноги.