Ирина Яновская – Девятый Аркан (страница 52)

Похоже, что при падении я все же ударилась головой и что-то у меня там перемешалось, потому что я молниеносно дала ответ: «Пушкин!»

— Почему Пушкин? При чем здесь Пушкин? — удивился Семен.

— Что вам от меня надо, господин режиссер? Мне и самой сейчас не до Пушкина!

— Черт с ним, с Пушкиным! Не нервничай. Я уже позвонил Владу, поведал о нашем ЧП, он едет, скоро будет здесь.

— Зачем? Зачем вы его вызвали?

— Я его не вызывал, просто позвонил, он сам подорвался как сумасшедший. Орал на меня, что я за тобой не уследил. А как я услежу за всем, мне все-таки надо кино хоть иногда снимать. Чего тебя понесло-то на этого коня?

— Познакомиться хотела поближе.

— А на какой черт тебе с ним знакомиться?

— Чтобы в кадре я была более убедительная, так девушка с дредами сказала.

— С ума сойти. Да тут одни советчики собрались, как я погляжу. Ты на лошади-то вообще ездить умеешь?

— Нет, — наконец честно призналась я.

— А ты хоть понимаешь, дурья твоя башка, слава богу, что закончилось все только потерей зубов, а не сломанной шеей? Могло бы быть и хуже, если бы ты на нем поскакала не умеючи, костей так можно и не собрать…

Не согласиться с ним было трудно. Действительно, страшно подумать, что было бы, если бы я на полном ходу с коня грохнулась.

Значит, это опять знак предостережения от чего-то более опасного. Вот тебе и сбитый насмерть голубь, предупреждающий знак о ДТП. А что? Чем конь — не транспортное средство? А мое падение — не авария?

«Похоже, надо срочно ставить на себя защиту», — подумала я.

— Так, — возобновил разговор Семен Петрович, — такая «красивая» ты мне на съемочной площадке не нужна. Даю тебе неделю отпуска, за это время, надеюсь, успеешь вставить новые зубы.

Видя мой расстроенный вид, Семен добавил:

— Феня, у Влада один протезист есть, он тебе за три дня сделает лучше, чем было! Все, пошел я «арбайтен», а ты дождись Влада — и домой, зализывать раны.

— Семен Петрович, а кто сказал эту фразу, что искусство требует жертв?

— Станиславский, конечно же, великий Константин Сергеевич.

Влад приехал скоро, так скоро, что я не успела даже позвонить Вике и маме, чтобы пожаловаться им на свою беду.

— Фенечка, смотри, я хожу уже без костылей! — входя в вагончик, похвастался он.

— Действительно!

Я обняла его.

— Ты молодчина, идешь на поправку семимильными шагами.

Он поцеловал меня в щеку и, заглядывая в рот, сказал:

— Ну-ка, покажи размеры бедствия?

Я улыбнулась. Влад расхохотался. Я вначале подумала обидеться на него, но потом раздумала и начала хохотать вместе с ним. А когда мы всей киносъемочной группой раз десять посмотрели отснятый материал моего полного «конного» фиаско, смеялись все до боли в животах, потому что, действительно, так сыграть невозможно… будь ты сама Ермолова.

Глава 31

Стоматология

Вечером этого же дня, предварительно изучив мистическую литературу, я поехала к маме на квартиру делать ритуальную защиту.

В книге из всего предлагаемого многообразия ритуалов я выбрала для себя стихийную защиту. В процессе установки такой защиты личные энергии человека начинают гармонизировать с энергиями окружающего мира, которые и становятся его защитой.

Подготовка к ритуалу заняла у меня много времени. Я делала все очень медленно. Достала из сумки привезенные атрибуты: минеральную воду, большую, толстую красную свечу, землю, свою фотографию в полной рост, соль, ладан, четыре чаши, которые чудесным образом нашлись у Влада. В одну налила воду, в другую насыпала землю, в третью поставила свечу, в четвертую положила ладан. Очертив свою фотографию квадратом из соли, по углам его я расставила чаши, включила тихую музыку и закрыла глаза. Далее требовалось активизировать стихии, расшатать, пробудить их энергетику.

Я пересыпала землю сквозь пальцы, воду мешала по часовой стрелке, зажгла свечу и подожгла ладан. Наконец я почувствовала, что пришло время читать заклинание.

Одну ладонь я поставила над чашей с землей, другую над своей фотографией.

— О, великая Мать Земля, мощь твоя под ногами моими, так будь опорой моей и поныне.

Наступила очередь огня.

— О, великий Огонь, силу свою раскрой. Для защиты тебя призвала, чтобы сберег ото зла.

Правую руку я перенесла к чаше с водой, левую продолжала держать над фотографией.

— О, великая Вода, пусть верой и правдой послужит мне защита твоя.

Настала очередь воздуха.

— О, Ветер великий, король небес, не поскупись мне верный ветер в подмогу отправить.

После этого я начала водить руками против часовой стрелки над всеми четырьмя стихиями, приговаривая:

— Объединитесь, властители стихий, настало время соединиться вновь. Февронию силой своей сберегите, на любой из дорог за мной идите. Так будет отныне, истинно и во век будет так.

Повторяла я последнее заклинание девять раз, чувствуя, как слова одновременно выходят из меня и направляются к стихиям, и после, напитавшись их силой, вновь возвращаются ко мне, но уже от раза к разу становясь все сильнее и сильнее.

Закончив ритуал, я тут же уснула. Успела только дойти до дивана, как сон забрал меня в свои объятия.

Утром меня разбудил звонок Влада.

— Ты где? — без приветствия начал он. Голос его был взволнованный и недовольный.

— У мамы.

— Что ты там делала всю ночь?

— Ставила на себя защиту.

— Латы ковала, что ли?

— Можно и так сказать. Влад, неужели ты не видишь, что вокруг меня сгущаются тучи? Сначала шея, потом авария, теперь вот и зубы потеряла, — начала я шепеляво перечислять свои беды.

— Зубы вставим. Я, кстати, по этому поводу тебя и разыскиваю. Договорился сегодня на утро с дантистом. Приезжай домой быстрее.

Я встала с кровати, собрала все атрибуты и, даже не умывшись, поехала домой.

Дома мы наскоро позавтракали, я переоделась в другую одежду, отметив про себя, что надо бы приобрести что-то, в чем делать ритуалы, и мы поехали.

Кабинет стоматолога располагался в центре Москвы на первом этаже небольшого старинного особнячка. Маленькая приемная оформлена была в стиле барокко. Молодая и очень эффектная медсестра поприветствовала нас, попросила немного подождать и скрылась за дверью кабинета. Я молчала и рассматривала интерьер вокруг себя. Мы сидели на мягком удобном диване, обтянутом золотой парчой, уместнее будет сказать, что мы на нем восседали. На стенах вместо обоев был бордовый гобелен с золотыми вкраплениями. Над нами нависала массивная бронзовая люстра с хрустальными висюльками. Повсюду стояли статуэтки, шкатулки, подсвечники, на стенах висели картины в золотых рамках, на полу в дизайнерских вазах стояли цветы.

— Владик, где мы? — решила все же уточнить я на всякий случай.

— Фень, у тебя что, после падения с коня развивается ретроградная амнезия? Мы у стоматолога.

— Но у врачей не бывает таких приемных, как у королей. Я даже не могу представить, в каком стиле будет выполнено стоматологическое кресло.

— Нравится? По-моему, просто бомбическое решение. Мы с детства почти все боимся стоматологических кабинетов, а здесь сидишь, как во дворце, на душе птицы поют от красоты и величия. Вот даже ты подзабыла, где находишься. Великая сила красоты архитектуры творит чудеса.

Пока он говорил, я обратила внимание на дверь с обильной лепниной. На ней красовалась табличка в виде витиеватого стула, на спинке которого было написано:

Докторъ медицины

Ураноссовъ А. А.

Дверь с обильной лепниной отворилась, и медсестра пригласила нас войти.

— Владлен, дорогой ты мой, рад, рад! — сказал доктор.