Ирина Яковлева – Четвертое измерение (страница 9)
…Трубы эти достаются нефтяникам практически даром. Ведь если обычные трубы работают у них в течение одного-двух, максимум трех лет, с сопутствующими порывами, то эти трубы стоят у них 20 лет без единого порыва. За это время они уже стали в 20 раз дешевле. Плюс отсутствие всех забот, связанных с ликвидацией порывов – а это во много раз дороже, чем сами трубы!
https://yandex.ru/video/preview/17215870536971159796
Глава 7.
Передвигая границы
- Утром выхожу из дома, смотрю, Александра Кузьминична гусей со двора спроваживает, а сама носом шмыгает и слезы утирает. Я перепугался, спрашиваю: «Мама, случилось что?» – «Лебединое озеро» по телеку крутят, по всем каналам одно и то ж. Не иначе, опять генсек помер, или еще что похуже», – отвечает. Сергей, поверишь, мне так нехорошо на душе стало… С восемьдесят второго года, когда вместо концерта ко Дню советской милиции эта музыка на всю страну звучала, а потом объявили, что Брежнев умер, у меня на лебединый балет будто лампочка внутри выключается. Его же транслировали и на кончину Черненко, Андропова, Устинова… Как у собаки Павлова, условный рефлекс выработался: слышишь Чайковского – жди великих перемен.
- Да, Слава, дождались уж, - вздохнул Чахеев.
Стояла теплая августовская ночь. Они сидели в сенях тещиного дома, у заветного бочонка со смородиновым вином, которое у Александры Кузьминичны всегда получалось особенно вкусным. Каждое лето их семьи проводили здесь, в Богдановке, деревеньке километрах в шестидесяти от Бугульмы, на свежем воздухе, яблоках и помидорах со своего огорода. Лет десять назад, словно предвидя непростые времена, мать стала собирать своих четырех дочерей, разъехавшихся по другим городам, под свое крыло. Это она настояла на переезде в Бугульму Надежды с семьей, через несколько лет уговорила перебраться сюда семью Зои.
В последние годы большое тещино хозяйство стало для детей, еще не получавших особых доходов от предпринимательства, важным источником пропитания. Деревенская женщина, всю жизнь надеявшаяся только на себя, держала коров, свиней, домашнюю птицу и даже пчел, с которыми ей увлеченно стал помогать зять Сергей. В огороде сажали картошку и все, что шло на стол долгими зимами. Внуки обрабатывали грядки почти наравне со взрослыми. Родители в своем ИПЦ работали спокойно, зная, что дети под присмотром, при деле и в безопасном, тихом месте. Но и до Богдановки докатился августовский путч.
- Сережа, президент смещен, это же государственный переворот! В стране объявлено чрезвычайное положение. Для нас это чем обернется?
- Думаю, этого сейчас никто не знает. Пока лишь понятно, что на стороне КГЧП все силовики и армия, что они требует свернуть перестройку и сохранить СССР.
- Да ведь сколько республик уже вышли из его состава, не потащишь же их силком назад!
- Не знаю, Слава. Честно говоря, меня больше волнует не глобальная политика, а моя семья, наше дело. Хочу, чтоб нам наконец дали спокойно жить и работать. И то, что в Москву уже ввели войска, меня нисколько не радует…
- Да что мы тут можем сделать? Только работать, как работали. Жизнь-то не остановишь! Дело у нас в гору пошло, вот и будем его дальше двигать. Завтра едем в Октябрьский, там Семенов уже ждет, надо посмотреть новый объект, обсудить кое-какие детали.
*
Семенов был главным инженером НГДУ «Туймазанефть». Именно он, узнав о технологии муфтового соединения труб от татарстанских коллег, приехал в Лениногорск, чтобы увидеть все собственными глазами, заинтересовался и предложил Айдуганову построить опытный участок на площадях своего управления.
Башкирские нефтяники – не только ближайшие соседи, но и «старшие братья» татарстанских промысловиков, поскольку открытие и разработка нефтегазовых месторождений Волго-Уральского нефтеносного района в конце тридцатых годов прошлого века шла именно отсюда. Геологи и буровики продвигались на северо-запад, от Туймазинского, Шугуровского и десятков других месторождений к мировой жемчужине – Ромашкинскому. Технологии строительства скважин, способы освоения нефтеносных пластов, профессиональные кадры – все это, подобно эстафете, переходило в Татарию и со временем в усовершенствованном виде вновь передавалось башкирским коллегам. Взаимный обмен обогащал и тех, и других.
Одним из таких примеров стало сотрудничество с ИПЦ. На Туймазинском месторождении к началу девяностых была выработана основная часть запасов, что потребовало комплексной реконструкции всех систем – поддержания пластового давления, подготовки нефти и, конечно же, системы ее сбора. Поэтому поиск вариантов строительства трубопроводов был актуальной темой.
На приемку экспериментального участка съехалось начальство соседних НГДУ. Дело было в конце февраля 1991-го, и морозы стояли нешуточные. Главные специалисты управлений в полушубках и норковых ушанках окружили строителей. Айдуганов, Чахеев и Зарипов, в промасленных робах и брезентовых рукавицах совсем непохожие на руководителей, показывали стыки, объясняли, как работает установка, доказывали преимущество муфтовой технологии над сварной… Получилась настоящая презентация, хотя тогда это понятие еще не вошло в общий лексикон. В результате в тот день Инженерно-производственный центр получил еще одного заказчика – управление «Чекмагушнефть». Так бугульминцы уверенно шагнули за границу Татарстана.
Первые километры башкирский трасс дались нелегко. Сложно было обеспечить бесперебойное снабжение объектов комплектующими – трубами, муфтами, отводами… Спасибо первоуральцам, они по заявкам ИПЦ оперативно освоили выпуск девятиметровых, а вскоре и 12-метровых труб. Их возили бортовым КАМАЗом, который курсировал туда и обратно по 200-километровому маршруту практически непрерывно. Параллельно с монтажом шел процесс усовершенствования установки, поскольку в полевых условиях недочеты ее конструкции оборачивались вынужденными простоями. В результате от первоначального варианта этого оборудования мало что осталось, и теперь в руках строителей был надежный механизм, позволяющий методично «наматывать» километры трубопровода. Дело пошло настолько споро, что за три зимних месяца удалось смонтировать 24 километра труб; это был первый рекорд по производительности труда. Этот показатель стал отправной точкой, и на каждом новом участке трассы строители только превышали его.
Сейчас, в конце августа, руководители ИПЦ ехали на объект, чтобы зафиксировать новое достижение скоростной прокладки: за смену бригада должна была смонтировать 1200 метров трассы. Повод был радостным, а настроение подавленным. По дороге в автомобиле крутили ручку радиоприемника, пытаясь поймать новостную волну, узнать, как разворачиваются события в столице, а значит, и в стране. На предуральских холмах радио ловило плохо. По обрывкам сообщений можно было понять, что Белый дом окружила многотысячная толпа сторонников демократических преобразований, что войскам в любую минуту могут отдать приказ разгонять демонстрантов, однако пока что обстановка, накалившаяся до предела, не переходит в вооруженное столкновение. И то хорошо, - решили попутчики.
Главный инженер «Туймазанефть» Семенов и начальник производственно-технического отдела Юсупов уже ждали их на объекте. По тому, как оживленно разговаривали они с рабочими, как все смеялись и хлопали друг друга по плечам, издалека было ясно, что дело сделано.
- 1200 метров проходки, причем короткими, шестиметровыми трубами. Сделали двести стыков за смену! Если дальше пойдем в таком темпе, можно будет говорить уже о серьезных объемах, а не о коротких отрезках трубопроводов, - доложили приехавшим.
Это было именно то, к чему они стремились, создавая предприятие. Но под большие объемы надо было срочно расширять «тыл»: увеличивать заказы на новотрубном заводе, приобретать дополнительный грузовой транспорт, принимать новых рабочих… А, главное, как считал Айдуганов, создавать собственную производственную базу. Цеха, в которых самим футеровать трубу, производить мелкие комплектующие. Под свои объемы, в нужные сроки и с требуемым качеством. С некоторых пор собственный завод стал его мечтой, которая с каждым днем обретала все более осязаемые очертания.
Но под производственную базу надо было, как минимум, добиться отвода земли, а это дело долгое и трудное. Пока же он решил найти наконец для предприятия не арендованное, а собственное помещение, более просторное и удобное, нежели то, в котором ютились сейчас.
На этот счет у Айдуганова появилась интересная идея. В Бугульме, как и в других городах, было немало детских дворовых (их еще называли подростковыми) клубов, где ребятня после школы занималась спортом, рукоделием или, к примеру, училась играть на гитаре – выбор зависел от того, каких преподавателей удавалось сюда привлечь. До недавнего времени над каждым таким клубом шефствовало одно из городских предприятий: делало в помещении ремонт, приобретало спортивный инвентарь, заливало каток или обустраивало футбольное поле… Когда же накатил экономический кризис, шефы сами затянули потуже пояса и всю «социалку» передали на баланс города. А там известно, какой баланс, если в 1991-м году только по официальным данным инфляция составила 96 процентов, а реально доходила до двухсот!