Ирина Ячменникова – Вызов (страница 9)

Синебар разительно отличался от прочих городов Юга. Здесь словно соревновались в высоте – здания вздымались на пятьдесят-шестьдесят футов, теснясь так плотно, что образовывали сплошную каменную стену, лишь изредка прерываемую узкими арками и проулками. Крыши перетекали одна в другую, становясь причудливыми мостами, вымощенными не булыжником, а черепицей и выцветшими досками. Но в этом таилась опасность – в любой момент можно было провалиться если не целиком, то хотя бы ногой. Ро выбирал путь осторожно, ступая лишь там, где предположительно проходили несущие балки. Жителям верхних этажей оставалось только сочувствовать – наверняка они слышали топот, а на их головы с потолка сыпалась пыль.

Казавшийся бескрайним простор для бегства обернулся ловушкой. Куда не кинься – везде как на ладони. Нужно было только оторваться и юркнуть в какой-нибудь неприметный дворик. Но вокруг – лишь людные улицы, да и толпы́ недостаточно, чтобы в ней раствориться.

Перепрыгивая через очередной переулок, Ро переоценил свои силы, едва ухватился за карниз и повис над головами горожан. Раздались возгласы – кто-то ахнул, кто-то закричал. Внизу засуетились стражники. Выругавшись, Ро рывком подтянулся. Едва забравшись на крышу, тут же понёсся дальше. Какая разница, кто за ним гонится – наёмники или стража? Пусть хоть поубивают друг друга из-за добычи! Хотя… Судя по тому, как легко он их обставил своими манёврами, погоня наверняка уже отстала. Или просто махнула на него рукой.

Ро обернулся на бегу – и едва не споткнулся от неожиданности. Позади, неотступно преследуя, мчался огромный бист с волчьей мордой, чья белоснежная шерсть уже покрылась серой пылью. Из оскаленной пасти свисал язык, а жёлтые глаза пылали яростью и страхом высоты.

«Ну и упрямая псина», – мысленно посетовал Ро, резко сворачивая к краю крыши. Там один за другим тянулись балконы, укрытые сетками, по которым вился пышный виноград. Хрупкие на вид прутья с бряцаньем выдерживали худощавое тело, но вот трёхсотфунтовая туша – совсем другое дело. Громкий скрежет, треск ломающихся досок и глухой удар – Ро даже не нужно было оглядываться, чтобы понять: преследователь провалился.

Не теряя ни секунды, он изменил направление. Ладони и подошвы сапог заскользили по отвесным стенам узкого переулка – так близко стояли здания. Два этажа вниз – и он ввалился в распахнутое окно, пронёсся через чью-то комнату, оставив за собой грохочущую занавеску из разноцветных бусин, перепрыгнул через низкий стол и гору подушек, взлетел по лестнице и вынырнул в окно прямо на шаткие строительные леса с другой стороны здания. Чем изобретательнее он петлял, тем меньше сил оставалось, но зато крепла уверенность, что сегодняшний день – не последний.

Ро остановился, чтобы перевести дух, облокотившись на перила узкого переходного мостика, соединявшего верхние ярусы пятиэтажных домов. В таких кварталах жили бедняки – семьями и группами, набиваясь по пятеро-семеро в одинаковые комнатушки. Некоторые ютились прямо в коридорах. Чужаки здесь были привычным делом – каждый день появлялись новые лица в поисках ночлега. И всё же белокурая голова неизменно привлекала любопытные взгляды. Дети таращились, не скрывая интереса, взрослые перешёптывались за спиной. Навряд ли в этих трущобах часто видели алорцев – они были редкими гостями в Халасате.

После бега ноги горели от усталости, но расслабляться было рано. Ро напряжённо озирался, когда в дальнем конце коридора заметил движение – высокий силуэт грубо расталкивал местных жителей. Даже в полумраке невозможно было не узнать всклокоченную белую шерсть и зловещий оскал.

– Ликий! – выругался Ро, срываясь с места.

Видимо, рыжий сид не поскупился на вознаграждение. Сложно сказать, что сильнее его обидело – украденный кулон, отвергнутое предложение или нанесённое оскорбление. Не стоило рассчитывать на снисхождение. Оставалось только бежать – и желательно убраться из города до наступления ночи. Вот только как отправляться в путь с пустыми карманами и без куска хлеба про запас?

Крыша. Доска. Прыжок. Новая крыша. Тело само находило ритм в этом безумном бегстве, хотя каждый поворот требовал молниеносных решений. Мысли ухватились за единственную цель – река. Только вода могла сбить биста со следа. Всё остальное стало фоном, помехой, лишним шумом.

На очередном вираже кулон внезапно воспылал на груди, будто раскалённый уголь. Ро инстинктивно рванул в сторону, предчувствуя ловушку, и на полном ходу врезался в возникшего на пути Кагмара. Тот появился буквально из воздуха и был удивлён столкновению не меньше. Оба тотчас покатились по крутому скату, отшибая локти. Ножницы – изящные, почти фут длиной, с искусной чеканкой на массивных кольцах – выпали из рук халасатца и звякнули о черепицу. Ро успел разглядеть их в падении – и тут же ослеп. Тысячи жгучих оранжевых искр закопошились в глазницах. Мир превратился в калейдоскоп боли и вспышек.

– Убью-у-у! – донёсся пронзительный вопль Кагмара. – Бишак, лови его!

Крик словно окатил Ро ледяной водой – зрение вернулось в тот же миг. Он всё ещё катился по скату, неумолимо приближаясь к краю. Инстинкт сработал быстрее мысли – резкий толчок, и инерция бросила его в прыжок.

Мощная лапа биста рассекла воздух в дюйме от драного рукава, обдав его дуновением. Ро перемахнул пропасть между домами, осознавая, что летит вниз головой. Сгруппировался, перекатился, ударился плечом – через мгновение он был уже на ногах. И снова бежал.

«Видел бы это капитан!» – мелькнула ироничная мысль. Увы, о рекомендательном письме в воздушный флот дезертир и не мечтал. Единственное, на что он мог рассчитывать – приказ о повешении.

Черепица под ногами. Шаткие мостки. Резные балконы. Узкие балки. Крутые ступени. Всё проносилось мимо, неважное и размытое. Сердце стучало, рёбра скулили, лёгкие нещадно сжигали воздух. Кулон на груди то затихал, то снова пульсировал – будто живое существо, рвущееся на волю. Глаза лихорадочно выискивали путь, но улицы Синебара не предлагали спасения. Тогда ноги создавали его сами – отталкиваясь, перепрыгивая, находя опору там, где её быть не могло.

Быстрее. Дальше. Выше.

Больше всего на свете Ро жалел, что не умеет летать. Нужно было невозможное – такое препятствие, где преимущество останется только за ним одним. Где ни человек, ни бист не смогут состязаться. Силы таяли с каждым шагом. Оставался последний шанс – бросить вызов не преследователям, а самому себе.

Небо было слишком синим, а солнце слишком ярким, чтобы больше никогда их не видеть. За свою жизнь Ро часто падал, но и немыслимое совершал не единожды. Впереди зиял проспект – шире провала между казармами, но заметно у́же пропасти между Алуаром и свободой. Правда, тогда Ро был моложе. Легче. Сильнее. Тогда у него не ныли кости и потроха, а желудок не сводило от голода. Тогда он ещё ничего не знал о настоящей жизни.

Дом кончился и началась пустота. Подошва правого сапога оттолкнулась от черепицы, колени взлетели почти до груди. Ветер затрепал рукава с одобряющим свистом. Футы сгорали, как подожжённый фитиль. Край заветной крыши нёсся навстречу. Никакие законы природы не были способны препятствовать желанию выжить… правда не всегда могли его утолить.

Не хватило совсем чуть-чуть, чтобы приземлиться на крепкое здание. Руки загребли по воздуху, пальцы царапнули голую стену. Тело рухнуло вниз, задевая жёсткие подоконники. За вспышками резкой боли последовал беспощадный удар, и самый солнечный день поглотила кромешная тьма.

***

Чёрная пелена обволакивала сознание – вязкая и удушающая. Первым пробудилось чувство холода. Влажный и ледяной, он просачивался сквозь одежду, пробирал до костей. Что-то твёрдое упиралось в висок. Боль пульсировала в черепе, разливаясь резкими волнами по всему телу.

Когда тьму наконец пронзил свет, Ро пожалел, что очнулся. Из груди вырвался стон, громкий и неожиданный. Запах врывался в ноздри едкой смесью рвоты, запёкшейся крови и чего-то ещё, куда более зловонного. Тошнота сводила желудок, заставляя его судорожно сжиматься.

Ро боялся пошевелиться. Внутренний голос подсказывал – дела его плохи. Пальцы, онемевшие и непослушные, нащупали под собой каменный пол, стылый, как сталь на морозе.

Света было мало – лишь жёлтые расплывчатые пятна, пляшущие на стене от одинокой лампы где-то вдалеке. Вокруг – только серый камень под ворохом пыльных теней.

И вдруг – звуки. Резкие, как удары кнута. Они вонзались в разум, точно ржавые гвозди. Шаги. Звон ключей. Скрежет решётки. Голоса.

– Я разве велел его убивать? – в вопросе звучало раздражение. Ро сразу узнал Рамифа и пожалел, что ещё дышит.

– Так ведь живой! Был… минут десять назад, – оправдался Кагмар обиженно-возмущённо.

– Ещё и живого места на нём не оставили…

– Светочем клянусь, я его и пальцем не тронул! Он сам с крыши прыгнул! Дурной какой-то!

– Дурной, – согласился сид.

– Еле угнались за ним, – продолжил объясняться Кагмар. – Если он без нача́ров так скачет, боюсь представить, что будет…

– Что будет?! Ты мне почти что труп притащил! – крикнул Рамиф, и что-то с лязгом ударило по решётке.

– Так это… я его поймать успел, – уже с меньшей уверенностью выдал наёмник. – Ну то есть замедлить… Это всё ваш кулон…