Ирина Воробей – Куколка. Новая жизнь (страница 24)
– Так, – начала она серьезным тоном. – Колготки в сеточку убери. Замени на обычные зеленые. Можно лосины матовые. И на них нашить узор в форме сыплющихся семечек.
Легким движением руки она пририсовала на ноге манекена незамысловатый, но утонченный узор из черных капель, похожих по форме на семена подсолнуха.
– Лианы между лифом и трусами не нужны. Будут только мешать в танце, а красоты никакой не добавляют. Бюст, в принципе, можно оставить. Только стразы надо сделать мелкими, прям как семечки чтобы смотрелись, и листья помельче, но попышнее. И обязательно бери пуш-ап, а то с твоей грудью будет выглядеть удручающе.
Арина пригляделась к бюсту Татьяны и, цокнув, продолжила.
– Юбка мне не нравится…
Директор снова задумалась и прикусила колпачок. Татьяна нахмурилась и раздула щеки. Все ее нутро протестовало против внесенных правок. Она даже лианы между бюстом и трусами не хотела убирать и уж тем более не была согласна на изменение юбки, которая ей нравилась больше всего.
– Да, замени на шорты, – Арина откинулась назад в кресле, высвободив «зайчика» из зубастой пасти. – Точно, бери легинсы. Никакие шорты, юбки и колготки не нужны тогда. Вышей на них семечки узором. Лепестки еще можно добавить. Туфли купи массивные. На платформе. Ярко-желтого цвета.
– Все? – недовольно пробурчала Татьяна, протягивая руку за эскизом.
Арина подумала несколько секунд и с улыбкой кивнула.
– Да, пожалуй.
Взяв листок в руки, Татьяна с силой смяла его и уже направилась к выходу из кабинета директора, но та остановила ее бархатным голосом.
– Если не последуешь моим рекомендациям и придешь в другом костюме, в клуб не пущу. Будешь искать другую работу, – с ухмылкой произнесла она.
Татьяна ничего не ответила. Только громко хлопнула дверью.
***
Тянуть с костюмом было некогда. У нее оставалась неделя, чтобы сшить полноценный наряд, найти к нему материалы и заработать на это денег. Вариантов легкого и быстрого заработка у нее имелось немного, поэтому на ночь глядя она решила написать Ладе и спросить, не собираются ли они выступать завтра где-нибудь днем. Хотя подозревала, что, если бы ребята куда-то собрались, то позвали бы ее, а раз не звали, значит, и не собирались. В любом случае она решила предложить сама.
– Да все площадки забиты, – жалобно ответила Лада в аудиосообщении. – Ближайшую мы с Юрцом через две недели только забронили. И то она не очень. Помнится мне, там народ неблагодарный.
Татьяна спросила в аудиоответе: «А что будет, если мы самостоятельно где-нибудь площадку найдем и займем? Не из проекта. Наверняка здесь много хороших для выступлений точек». Ответ Лады пришел не сразу. Татьяна предположила, что несколько минут она искала информацию или консультировалась с Юрой.
– Попробовать можно, конечно. Пока менты не загребут, – вздохнула Лада. – Вообще, мы поначалу с Юрцом так и выступали. Но нас потом накрыли. И мы вот на этот проект зарегались. Что ж, пожалуй, пришло время вспомнить лихую молодость.
В конце сообщения раздался задорный Ладин смех и где-то на фоне еще один, Юрин. Татьяна заразилась их весельем и тоже улыбнулась темному пространству за стеклом. А затем в чате появился текст: «А ты-то не боишься, что загребут?». В конце Лада прибавила недоверчивый смайлик с одной поднятой бровью.
– Мне очень нужны деньги. На костюм. Для работы. Мне больше неоткуда их достать, – ответила в аудиоформате Татьяна.
«Ладно, ща гляну местечки. Отпишусь» – написала Лада и перестала быть онлайн.
Они договорились встретиться у метро. Лада с Юрой, как обычно, пришли вместе. Их громкий разговор слышался издалека, несмотря на густую толпу вокруг. Успев переодеться в ближайшем кафе, Татьяна ждала ребят у подземного перехода и с улыбкой наблюдала, как они, перекачиваясь, не торопясь, шагают ей навстречу, глядя друг на друга. Лада, рассказывая, быстро меняла эмоции на лице и по-разному жестикулировала, а Юра внимательно слушал, то кивая, то усмехаясь.
– Короче, крипота полнейшая, все, как ты любишь, – докончила рассказ Лада и на последнем слове уже улыбалась Татьяне. – Привет, Танюха.
Юра тоже поздоровался.
– Ну, че стремно? – спросила Лада, поправляя красную бейсболку.
Татьяна, поджав губы, кивнула.
– Но я вообще на мели. А мне очень надо сшить костюм. Еще бы и туфли купить. Но хотя бы костюм.
– Не боись, ща все будет. У меня репертуар на одну песню обновился. Про социальное неравенство, между прочим. Должно зайти.
Лада подмигнула и засмеялась.
Они спустились в подземный переход, где стоял нагретый воздух, который сдавливал легкие. В таком тяжело было даже стоять, не то что танцевать. Впрочем, духоты и спертости Татьяне хватало и в ночном клубе. Здесь хотя бы не пахло спиртом и сценическим дымом. Они встали в углу, у противоположной от лестницы стены, и подключились к единственной розетке.
Пока ребята готовили оборудование, Татьяна разминала руки и ноги. Потом Юра поставил меланхоличный инструментал под Ладин рэп, и Татьяна начала извиваться, плавно, протяжно, без резких выпадов и перепадов. Все-таки песня про несправедливость предполагала тоску.
Танцуя, Татьяна вслушалась в слова и заметила для себя, что у Лады получились неплохие стихи. Они могли бы сойти за полноценное лирическое стихотворение, которое принято читать под классическую музыку на фоне влажного окна, а не мешать с междометиями типа «йоу», «еее» и «хэй». Впрочем, Татьяне нравилась и рэп-версия, потому что Лада создавала речитативом определенный ритм и темп, заставляющий фибры души танцевать вместе с телом.
Они выступали весь день. Под конец все вспотели, проголодались и просто желали присесть. Но решили исполнить по просьбе оставшейся публики последнюю песню на бис. Лада снова начала с коронных междометий, но музыка резко стихла. Все обернулись на вышедшего из толпы мужчину в полицейской форме. У Татьяны сердце выпало. Юра нахмурился. Лада возмутилась.
– Эй! – крикнула она полицейскому.
Тот равнодушно взглянул на нее.
– Старший лейтенант Сапогов, – отозвался полицейский. – Предъявите, пожалуйста, ваши документы.
– Мы зарегистрированы в проекте «Уличный артист»! – блефовала Лада, выйдя вперед и протягивая ему бумажку. – Почему вы препятствуете нашей творческой деятельности?
Толпа быстро растворилась среди прохожих. В углу перехода остались только они с полицейским.
– Согласно программе проекта «Уличный артист» творческая деятельность может осуществляться в строго определенных локациях. Данный участок в программу проекта не входит. Следовательно, здесь выступление уличных музыкантов не разрешено.
Он аккуратно вернул бумажку Ладе, вскользь ее прочитав, и настойчиво оглядел всех троих.
– Документы, пожалуйста.
Это был мужчина среднего возраста, средней комплекции и средней степени наглости, что читалось в глазах. Он осматривал группу таким взглядом, будто уже пожинал плоды собственного посева. Татьяне не понравился этот взгляд, особенно потому, что он уловил ее нервозность и странно заухмылялся. Лада с Юрой с неохотой протянули ему паспорта. Татьяна мешкала. Она стояла в оцепенении и смотрела, как полицейский внимательно рассматривает документы друзей.
– Родители-то знают, чем вы тут занимаетесь? – спросил он с усмешкой у Лады.
– Разумеется!
Полицейский раскрыл второй паспорт и стал всматриваться в него.
– А ваши документы, девушка? – спросил он через несколько секунд, пристально вглядываясь в лицо Татьяны.
– У меня они не с собой, – гнусаво ответила она.
– А где?
– Дома.
Татьяна сжала в кулаках петельки для ремня на поясе шорт.
– Что-то вы мне подозрительной кажетесь.
Полицейский прищурился и оглядел ее с головы до ног. Татьяна онемела. Юра, нахмурив брови острой галочкой, впивался в него злобными глазами, почти пыхтя, но старший лейтенант не обращал на него никакого внимания. Лада звонила маме.
– Боюсь, придется вас задержать.
– Что?! – в один голос воскликнули все трое.
Лада тут же кинулась к полицейскому.
– Подождите! А на каком основании?
– На том, что вы нарушаете общественный порядок и организовали уличное выступление в неположенном месте. Люди жалуются.
– Какие люди? Здесь же подземный переход!
– А что, по-вашему, здесь людей нет?
– Подождите! – вскрикнула Лада, подошла к нему поближе, предварительно набрав в легкие воздуха, и тихим голосом продолжила. – Моя мама скоро приедет. Может, как-нибудь договоримся?
– Через сколько? – сразу смекнул полицейский.
– Пятнадцать минут, сказала, – она выдохнула.
– Ну, что ж, пройдемте пока в машину.
Он заставил их собрать вещи и подняться на улицу. Юра шел, сунув кулаки в карманы белых шорт. За правым плечом нес чехол с установкой, а за левым – Ладин рюкзак, в котором валялась куча мелочи, что им накидали за часы выступлений. Лада несла его сумку с ноутбуком, которая стукалась о бедра при каждом шаге, замедляя ее, впрочем, она и не торопилась за полицейским. Она часто и глубоко вздыхала, теребя пухлыми пальцами лямку.
Татьяна шла впереди всех с опущенной головой. Руки скручивали пакет со сменной одеждой. Сердце вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди и шмякнуться о заплеванный асфальт, брызнув во все стороны кровью. Но внутренняя надежда на то, что еще не все потеряно, не давала ему это сделать.