Ирина Воробей – Куколка. Новая жизнь (страница 12)
«Добро пожаловать в свободную взрослую жизнь» – саркастично поздравила себя Татьяна и невесело улыбнулась, глядя в черное окно автобуса, на котором возвращалась в арендованную квартиру.
Невзирая на все неудобства и усталость, она чувствовала облегчение от прошедшей ночи. В душе искрилась радость от того, что она двигалась, как хотела сама, от того, что она преодолела себя, выступая перед толпой почти голой, от того, что продержалась первую ночь несмотря ни на что. Впереди предстояло продержаться еще как минимум одиннадцать таких же ночей, а затем бесконечное их число.
Глава 6. Часть посвящения
Больше устав морально, чем физически, Татьяна спала очень крепко. И долго не хотела просыпаться, пока чья-то холодная рука не затрясла ее с силой. Она приоткрыла глаза и сквозь туман полусна увидела толстое лицо. Окруженный густыми порослями рот с желтыми сточившимися зубами то сжимался до идеально круглого отверстия, то растягивался в непонятные плоские фигуры. Грубый голос, с резью в ушах ворвавшийся в сознание, что-то требовал. Татьяна откинула с плеча чужую руку и приподнялась на кровати.
– Кто вы такой?! – вскричала она, придя в себя.
Тучный мужчина в джинсовом жилете и спортивных брюках изобразил на лице негодующее удивление. Татьяна уставилась на него с раздражением, разгневанная таким наглым вмешательством в ее покой. До всего остального пока не успела додуматься.
– Это ты кто такая?! И что ты делаешь в моей квартире?! – завопил мужчина, отпрянув.
– Что значит в вашей?
Татьяна огляделась кругом, пытаясь вспомнить, что вчера произошло. Но вспоминать было нечего. Она лежала на раздвижном диване в квартире, за которую заплатила двадцать тысяч за месяц вперед. Здесь она уснула на рассвете. Ничего в обстановке квартиры не поменялось. Только солнце теперь пробивалось сквозь двухслойный стеклопакет прямо на мебель и на пол. Татьяна даже шторы не задернула перед сном.
– То и значит. Это моя квартира. Как ты тут оказалась? – возмущался мужчина.
– Но я… Я же арендовала ее у… – Татьяна замялась. Теперь вся встреча с женщиной в голубом казалась туманной и нереалистичной. – У Виктории. Она здесь собственник. Она же мне бумажку какую-то показывала.
– Какую бумажку? Не такую ли?
Он всучил ей в лицо, прямо под нос, ламинированный специальный бланк желтоватого цвета, на котором красивыми буквами было написано «Свидетельство о праве собственности», а дальше шло описание, что за собственность непосредственно под это право подпадает. Татьяна прочла адрес и номер квартиры и осела.
– Подождите, я позвоню ей, – сообразила она и зарыскала по кровати в поисках телефона.
Мужчина вежливо, хоть и пыхтя с негодованием, ждал, пока она дозвонится, но она не смогла. Почти сразу из динамика компьютерный голос провайдера сообщил о недоступности абонента. В неверии и отчаянии Татьяна набрала номер еще раз. Потом еще. Пока мужчина не потребовал слезть с его кровати и не освободить помещение.
– Но я уже заплатила ведь! Какое право вы имеете!
– Это моя квартира! – кричал в ответ мужчина. – Не знаю, кому ты платила. Выметайся!
Он был неповоротлив и нездоров, но слишком огромен, что наводило страх. Татьяна сжалась.
– Ах вы, мошенники! – она стукнула ножкой об пол, но мужчина даже не вздрогнул.
В его руку могли поместиться целых две Татьяниных ноги.
– Вымаааатывайся отсюда! – указал он пухлым пальцем на дверь. – А то полицию вызову!
Она в испуге отскочила назад, сжав в руках одеяло. Спорить было бессмысленно. «Драться с этим носорогом за территорию все равно не получится», – подумала Татьяна, сглатывая обиду. Она могла только убежать. Собрать манатки и снова бежать. Опять в безысходность и неизвестность. Без денег и без жилья.
Под его пристальным надзором и угрюмым уханьем Татьяна собрала вещи в пакет: всю косметику закинула вниз, сверху набросила спортивный костюм, остатки печенья и чая. Пока делала это, поблагодарила вчерашнюю себя за то, что легла спать в платье, а не голая. В нем же и вышла в отсырелый подъезд.
Дверь с грохотом закрылась. Татьяна вздрогнула. По подъезду прошла звуковая волна гулкого удара. Она стояла в оцепенении, не до конца понимая, что с ней произошло. До Виктории дозвониться так и не смогла. Стоять перед дверью не имело смысла. Играл этот мужик естественно, но стало ясно, что ее развели как дурочку. Деньги получили, квартиру оставили себе, общипали ее, наивную, как курицу.
Заглянув в малюсенький кошелек, Татьяна пересчитала оставшиеся деньги. «Почему все так несправедливо? Неужели все люди – такие сволочи? – давилась злобой про себя. – Что мне теперь делать? Я здесь пропаду!».
Выйдя из подъезда, наполненного спертым воздухом, на свежую улицу, она глубоко вдохнула теневую прохладу с примесью остатков дневного тепла. Отчаяние накрыло ее на лавочке у подъезда, на которую она свалилась в бессилии.
В полицию, во-первых, идти было нельзя, потому что мама наверняка ее разыскивала, а, во-вторых, вряд ли могло помочь, потому что она ничего не запомнила и никаких доказательств не имела.
Шок от произошедшего быстро прошел. Татьяне стало жалко себя. В кошельке валялось всего несколько тысяч рублей. И это все, что она имела на месяц вперед. Ее снова заманили, обманули и унизили. Она снова осталась без ночлега. Совершенно одна в большом городе.
Единственное, что у нее было – это работа в клубе, перед которой предстояло явиться на Арбатскую к семи. Она даже не знала, что ее там ждало, как и в целом по жизни. Оттого и разрыдалась. Татьяна ревела как маленькая девочка, не сдерживая страдания ничем. Слезы вытекали ручьями, огибая щеки с обеих сторон, опадая на землю, смешиваясь с соплями и слюной. Лицо все стало красным. Грудь болела от надрывов и тяжелого прерывистого дыхания. Она долго плакала, пока не выплакала все слезы. Глаза в какой-то момент просто перестали производить новые. Рыдания со временем сошли на нет. Татьяна застыла на полминуты, приводя мысли в порядок, а затем руками вытерла лицо, отряхнулась и поднялась. До назначенного времени встречи оставалась пара часов.
Проще было добраться на метро: быстрее и удобнее, но Татьяна могла себе позволить не спешить. Надо было где-то перекусить. Пока ехала в автобусе, желудок ворчал, ежеминутно напоминая о собственной пустоте. Кафе и ресторанов в центре располагалось множество. Татьяна выбрала столовую, которая показалась ей самой дешевой.
Еда оказалась безвкусной, разжиженной, двойной эконом, но Татьяна наелась. По большей части потому, что аппетит в ней так и не проснулся. Кофе тоже оказался никаким. Ничуть не бодрил. Из вкуса давал только кислинку, чуть разбавленную сладостью молока – сочетание отвратительное, зато стоил копейки. Пена на поверхности плавала, но больше походила на мыльную воду. В общем, Татьяну все только огорчало. А впереди ждал длинный вечер, еще более длинная ночь и совсем бесконечная жизнь, которая теперь представлялась, скорее, вялотекущим умиранием, чем набирающим темпы взрослением.
Она не думала ни о чем конкретном, просто злилась на свою наивность, глупость и беспомощность. Казнила себя за побег из дома, за доверие Виктории, за неспособность постоять за имущество, которого теперь не осталось. Она тоже украла деньги у матери, а сама ничего не имела.
Свобода дорого обходилась и пока не давала никаких преимуществ по сравнению с прошлой жизнью, где Татьяна сидела хоть и в клетке, зато в безопасности и комфорте. Она снова вспомнила свою комнату, запахи выпечки из кухни, медитативные звуки радио. Ей захотелось встать у станка, включить мультфильм и заниматься своим делом, не заботясь о том, где спать, что есть и как жить.
Загорелся экран телефона – вылезло уведомление. Арина написала: «Я в золотом вольво у метро». Татьяна быстро схватила пакет и выбежала на улицу. От кафе до места встречи было минут десять пешком, но она бежала. Боялась, что арт-директор будет злиться, если она заставит себя ждать. Но лишь прибежав, поняла, что Арина сама приехала раньше. Татьяна остановилась напротив золотого внедорожника, в каждой детали которого читалась элегантная скромность.
Арина не сразу ее заметила. Сидела за рулем, строгая и задумчивая, смотрела вниз, наверняка в смартфон. Рядом на пассажирском сиденье, откинув голову назад, развалилась Лада в расхлябанной манере. Лениво повернув голову набок, она увидела Татьяну и широко заулыбалась. Толкнув мать в плечо, она замахала рукой. Арина посмотрела на Татьяну, поджала правый уголок пухлых губ и, опустив стекло, приказала залезть на заднее сиденье. Татьяна молча послушалась.
– Привет, Танюха! – сразу воскликнула Лада. – Ну что, покоряем Арбат сегодня!
– Что? – удивилась Татьяна и застыла на пару мгновений.
– Переоденься сначала, – вставила Арина. – Я думала, ты сразу в костюме будешь.
– Ну, как мне в нем по улице идти? Я же на общественном транспорте добиралась, – не успев скрыть возмущения, ответила Татьяна и сразу затихла, вспомнив, что разговаривает с арт-директором.
– Ну, сейчас ты в нем по улице и пойдешь, – усмехнулась Арина, глядя в зеркало заднего вида на то, как Татьяна неуклюже стягивает с себя Ладино платье. – Воспринимай это как часть посвящения в гоу-гоу.
Испугавшись подглядываний, Татьяна всмотрелась в стекла автомобиля.