Ирина Владимирова – Сингулярность человечности (страница 13)

Макс напрягся, когда понял, в какую сеть сумел подключиться его вездесущий напарник.

Локация: Абсолют-Сити, Верхний Ярус, пентхаус мистера Делакруа Вэнса, куратора Евроазиатского сырьевого сектора и признанного лидера земных воротил.

Воздух здесь обогащен ароматом альпийских лугов и едва уловимым запахом натуральной кожи. Мистер Вэнс презирал цифровую мебель: в его кабинете стоял тяжелый дубовый стол ручной работы – контрабанда из заповедных зон старой Сибири, за которую обычного жителя Нижнего Уровня распылили бы на атомы без суда и следствия.

Напротив Вэнса в глубоком кресле сидел вице-президент корпорации “Абсолют-Техно”, правая рука Зодчего, Калеб Рихте. Он молча покручивал на запястье старинные механические часы – бесполезную, но астрономически дорогую безделушку. Рядом с ним развалился в небрежной позе генерал Райт – командующий Азиатским оборонным кластером, начальник штаба всех планетарных войск, человек-инфраструктура, у которого от биологического тела осталась разве что упрямая квадратная челюсть, тяжелые брыли да привычка считать людей “биоматериалом с ограниченным сроком эксплуатации” – так ,во всяком случае, его позиционировали все, кто с ним сталкивался в высших эшелонах власти.

– Зодчий чересчур заигрался в бога, господа, – даже сквозь помехи голограмме удалось передать, как Вэнс крутил в пальцах тяжелый хрустальный бокал. Настоящий шотландский виски столетней выдержки оставлял маслянистые следы на стенках: тягучие капли свидетельствовали о длительной выдержке в дубе. – Его пресловутая “Гармония” – это проект идеального кладбища. Стерильно, тихо, никаких рисков. Но, главное: нулевая маржинальность для всех, кроме Зодчего. Алгоритм урезает наши личные лимиты каждый квартал. Зачем, скажите, мне бессмертие в Системе, если я не могу конвертировать его в реальное влияние?

Райт взял тяжелый бокал своей механической рукой. Металл пальцев с тихим кликом сжался на хрустале – чуть сильнее, чем нужно. Его живой, тяжело заплывший глаз на мгновение затуманился, словно генерал отвлекся на какую-то старую фантомную боль в давно отсутствующем предплечье, а вторая, биологическая рука бессознательно нащупала в кармане мундира старый, потертый армейский жетон.

– Наша великая Железяка уже санкционировала зачистку Южного сектора, – глухо рыкнул Райт. – Там обнаружена невиданная активность Сопротивления. Если этот малец, правнук Кира, прорвется к центральному хабу, Зодчий просто прикажет обнулить все сектора Нижнего Уровня. Объявит ввод военного положения, стерилизацию атмосферы. А у меня там два военных завода и три миллиона человек рабочей силы, Вэнс. Списание этих активов обойдется моему кластеру в три годовых бюджета. И это – ветераны, чьими руками этот город строили, профессионалы, каких поискать... Я не намерен терять дивиденды и людей из-за того, что ИИ паникует перед сусликом из трущоб.

– Вот именно, – Вэнс хищно улыбнулся, и в его глазах отразились неоновые огни пентхауса. – Зодчий оперирует категориями “стабильности сетевого графика”. А мы оперируем личной собственностью. И рискуем личной собственностью! Пора напомнить алгоритмам, кто их создавал и кто платит за серверные мощности.

Вэнс поднялся, подошел к панорамному окну и посмотрел вниз, туда, где сквозь плотный серый смог Нижнего Уровня едва пробивались грязные фиолетовые огни трущоб.

– Но у этого монстра есть уязвимое место, – тихо сказал Вэнс. – Проект “Анима” или код Элизы – выход на который этот мальчишка Макс тащит в своей голове. И мы не будем помогать Зодчему уничтожать этот объект. Мы сделаем хеджирование рисков. Зодчий думает, что от нас исходит координация облавы на отказников… Но мы поступим умнее.

Райт поднял на него свои асимметричные глаза: один человеческий, тяжелый, прорезанный красными жилками усталости, другой – неоново-голубой, с оптическим объективом.

– Ты хочешь перехватить код до того, как его сожрет карантинный протокол? Это прямой саботаж, Вэнс. Если центральный сервер засечет несанкционированный перехват, нас отправят в списанные материалы и утилизируют раньше, чем мы успеем заблокировать порты, и разложат на археи…, нет, на атомы...

– Не засечет, если Система на тот момент будет занята локальной эпидемией нелинейного поведения, – Вэнс коротко рассмеялся, вспомнив донесения своих личных шпионов о странных музыкальных флуктуациях в трущобах. – Нижний Уровень сходит с ума. Они там поют, Райт! Представляешь? Старый лис Фокс умудрился распространить заражение их подкорки какой-то архаичной ересью. У них там джазовая пандемия! Полнейший абсурд! Зодчий считает это критическим системным сбоем и уже перенаправляет туда восемьдесят процентов вычислительных мощностей и дронов. Пока главный процессор давит этих музыкантов и романтиков, твои штурмовики перехватят Макса первыми.

Вэнс вернулся к столу, активировал локальный, полностью изолированный от общей Сети голографический экран. На нем вспыхнула трехмерная схема узлов управления Сити.

– Мы заберем код Элизы себе. – Вэнс повысил голос, он зазвучал возбужденно и уверенно. – Это ключ к ручному управлению Зодчим. Мы перепишем его корневые директивы. Никакой “Гармонии” – только контролируемый хаос, платные лицензии на жизнь и нормальное разделение сфер влияния.

Вэнс снова повернулся и внимательно взглянул на генерала:

– Азиатский сырьевой кластер и оборонные контракты полностью переходят под твое единоличное управление, Райт. Без ежемесячных проверок ИИ. Европейские перерабатывающие мощности и всё , что с ними связано, – мои.

Райт молчал несколько секунд. Его механическое ухо едва слышно жужжало, просчитывая варианты и расход ресурсов техники. На его жестком лице появилось подобие улыбки, больше похожее на оскал черепа, но живой глаз оставался ледяным и отчужденным.

– Своим людям я скажу, что это плановые учения с изъятием ценного оборудования. Они не зададут вопросов, пока получают повышенный пай. Но ты забываешь про третью сторону, Вэнс.

Оба одновременно повернулись к креслу, где до сих пор беззвучно сидел Калеб Рихте.

Вице-президент “Абсолют-Техно” медленно поставил свой бокал на стол. Стука не было – он поставил его абсолютно бесшумно, что показалось куда более угрожающим, чем любой крик.

– Занимательная геополитика, господа, – произнес Рихте сухим, ровным голосом высокопоставленного чиновника. – Вы делите континенты и заводы с таким азартом, будто центральные серверы, протоколы шифрования и биокапсулы растут у вас на деревьях в Сибири.

Вэнс чуть сузил глаза:

– Мы слушаем тебя, Калеб.

– Азиатский сектор – Райту, Европа – Вэнсу... А я, стало быть, должен остаться в роли вежливого технического персонала, который будет прикрывать ваш переворот перед алгоритмами? – Рихте слегка подался вперед, и неоновый свет через раму окна разрезал его лицо пополам. – Не смешите меня. Если мы переписываем кодовую базу Зодчего, мне нужен не просто “кусок пирога”. Мне нужна полная монополия на транспортные узлы и связь, Африканско-Островной энергохаб и тридцать процентов от любой транзакции на черном рынке, которую вы решите легализовать.

Райт насупился, его кибернетическая рука снова со скрипом сжалась:

– Не многовато ли для человека, который просто нажимает кнопки в терминале?

– Без моих “кнопок”, генерал, ваши штурмовики сгорят от автоматических турелей еще на подлете к трущобам, – спокойно парировал Рихте. – Я заблокирую протоколы распознавания “свой-чужой” на время операции. Но за это я хочу полных гарантий. Инфраструктура связи, транспорта и энергетика остаются за мной. Без вариантов.

Вэнс и Райт переглянулись. Напряжение в кабинете можно было резать ножом – это была не детская драка за игрушки, а холодный торг трех хищников, проверяющих остроту зубов друг друга.

Наконец Вэнс тонко улыбнулся и взялся за графин:

– Африканский энергохаб, связь и транспортные каналы. Договорились, Калеб. В конце концов, прагматизм – единственное, что удерживает этот мир от полного коллапса.

Вэнс разлил виски по бокалам.

Они не скрывали ни друг от друга, ни перед собой: нищета Нижнего Уровня, грядущая зачистка, голод, война и смута – это всего лишь статьи расходов в очередном инвестиционном проекте. А мальчишка из трущоб и его электронный Лис, думающие, что борются за великую свободу...

– Пусть себе поют, – тихо добавил Вэнс, отвечая свои мыслям, и поднимая бокал. – Они – просто бесплатный таран, которым мы выбьем двери в кабинеты Зодчего.

Голографический экран на деке Макса мигнул и погас – Фокс со щелчком оборвал трансляцию, пока сканеры Цитадели не засекли обратный сигнал от не зашифрованного узла.

В подвале Нижнего Уровня установилась звенящая, давящая тишина. В воздухе все еще висел запах паленой изоляции, сырости и дешевого синтетического чая – разительный, почти болезненный контраст с тем дубовым столом и альпийским воздухом, которые они только что наблюдали через объектив перехвата.

Макс медленно выдохнул, словно после огромного напряжения. Пальцы парня, сжимающие пластиковый корпус деки, побелели.

– “Бесплатный таран”... – повторил Макс. Голос его прозвучал глухо, но без страха – скорей с той злой, чистой яростью, которая рождается, когда тебя окончательно перестают считать за человека. – Они сливают Зодчему координаты музыкантов, чтобы развязать себе руки. Они готовы сжечь Нижний Уровень дотла, просто чтобы переписать на себя сотню серверов и энергохабов.