Ирина Владимирова – Просто открой эту дверь и ничего не бойся! (страница 1)
Ирина Владимирова
Просто открой эту дверь и ничего не бойся!
Глава 1
Глава 1
“Да что ж это деется?! Докатилась! Спасите-помогите! Караул!”
Мысли весёленькими воробушками прыгали в моей голове.
А я, Марфа Юрьевна Кириллова, женщина возрастная, москвичка, приехавшая в этот уютный курортный западный городок сменить обстановку, привести нервы в порядок и отдохнуть, валялась возле кованной парковой скамьи.
Падение было неожиданным. Еще секунду назад я любовалась видами озера Тихого – местной достопримечательности.
Это озеро, знаете ли, не поразило меня своими размерами, но зато в нем есть что-то… что-то такое, что заставляет вас почувствовать себя так, словно вы нашли секретный карман в старом пиджаке, полный леденцов и давно забытых детских воспоминаний. Мне бросилось в глаза его название. "Тихое". Вроде бы намекает на спокойствие и умиротворение. Оно и правда тихое. Настолько тихое, что если кто-то вдруг решит шлепнуть по воде ладонью, то, наверно, переполошит всех местных уток, пару лебедей да и, чего греха таить, сам немного испугается от собственной дерзости. Но это обманчивое спокойствие. Как тишина перед грозой. Или улыбка сотрудника банка, который только что обчистил вас до нитки.
По берегам озера, словно толстые ленивые коты, расселись сосны. Чуть далее дубы и буки. Они, полагаю, видели еще те времена, когда прусские короли и рыцари приезжали сюда на охоту и наверняка помнят пару-тройку пикантных историй, которые никогда не расскажут простым смертным. Ветви ив, словно бороды старых мудрецов, свисают над водой, отражаясь в ней и создавая впечатление, будто под поверхностью скрывается еще один, зеркальный мир, где все немного… наоборот.
И как же без легенд? Говорят, в озере Тихое живет не то русалка, не то средневековая прачка, которая покончила с жизнью, когда местный мельник передумал на ней жениться, не то просто очень крупная рыба. И они любят пугать прохожих. То ли серебристый хвост смачно шлёпнет по водной глади, то ли прачка, выйдя на бережок ясной лунной ночью бежит за случайным путником и охаживает его мокрой простыней.
Я ещё не видела ни русалок, ни прачек, но зато видела, как какой-то турист, усердно делающий фото, уронил в воду свою бейсболку. Вот вам и местная легенда!
В общем, озеро Тихое – это просто небольшое, скромное озеро, которое, тем не менее, обладает своим собственным, неповторимым очарованием. И если вы когда-нибудь окажетесь в Светлогорске, не поленитесь прогуляться по его берегам. Может быть, вам даже удастся услышать шепот сосен, камышей, увидеть русалку или просто полюбоваться отражением облаков в тихой воде. Только, прошу вас, не шлепайте по воде ладонью!
И что же? А, пожалуйста!
Валяюсь возле скамеечки. С открытым ртом и выпученными глазами.
По непонятной для меня причине пятка левой ноги оказалась на скамье. И я отчётливо видела левую кроссовку с лопнувшим шнурком и задранные левую штанину и полы удлинённой ветровки.
Я повела глазами. Со стороны берега озера никого нет, даже рыбаков. Справа вдали детская площадка. На ней тоже пусто. И это понятно. Родители ещё не собрали ребятню из детских садов.
Слева скамья с ажурной спинкой, по которой вальяжно перебирал лапками Он. То есть черная крупная птица с крепким клювом. Чёрная птица передвигалась как модель на подиуме. Лапа, или нога, выносилась вперёд и ставилась четко перед другой лапой, или ногой. Хвост при этом ритмично двигался вправо-влево.
–Аха-хах-аха-хар-р-р-кар-р-р! Ошар-р-рашились? Пер-р-репугались, судар-р-рыня? Что, гр-р-ражданочка, пр-р-рисели отдохнуть?
“Скорее прилегла! Ой, что это я с птицей разговариваю. Так! Спокойно! Главное это дышать медленно на счёт 5 через нос, а выдыхать на счёт 10 через рот. Спокойно. Дыши. Дыши. Я знала, что мой диагноз далёк от оптимизма. Но не до такой же степени!”
И тут с моим сознанием что-то произошло. Потому как окружающее исчезло. И реактивным самолётом пронеслись воспоминания о моей болезни.
Зима, гололёд, госпиталь за городом. За окнами высоченные, припорошенные снегом ели.
–Ой! Запеканочка!
Это были мои первые слова после наркоза, на которые сестра-хозяйка решительно заявила:
–Раненым запеканка не положена!
Сравнение с раненым немного скрашивало действительность. А в пластиковом судочке под прозрачной крышкой, как в витрине музея провинциальной кулинарии, покоилось нечто, что имело наглость не быть запеканкой. Нет, формально, оно занимало тот же объем, и даже умудрялось испускать легкий, почти призрачный аромат, намекающий на молочные продукты, но на этом сходство заканчивалось. Это было скорее заявление, концептуальное искусство в мире обеденных перерывов.
Цвет заслуживал отдельной оды. Это был оттенок бежевого, настолько блеклый и унылый, что он мог бы с успехом использоваться для покраски стен в налоговой инспекции. В текстуре угадывались некие фракции, чье происхождение оставалось загадкой. Ложечка, коварно поблескивающая в свете больничной лампы, манила меня в мир кулинарных приключений. С каждой секундой я все больше убеждалась, что передо мной не просто еда, а философский трактат о бренности бытия, замаскированный под обед. Ирония судьбы заключалась в том, что желудок, в отличие от разума, требовал простых и понятных решений, а эта… субстанция явно не собиралась упрощать мою жизнь.
–Вам омлет положен! -Заявила сестра-хозяйка и вышла.
Каюсь. Я приврала. Пробуждение после операции и первые слова были иными.
–Марфа Юрьевна! Вы меня узнаёте?
Женщина в белом халате и очках склонилась надо мною. Её рыжеватые крупно завитые локоны весело поблескивали. Она слегка дотронулась до моей руки. Конечно, я помнила всё. Но в этот момент мне захотелось её малость попугать.
– Ой! Да-да. Очки какие-то знакомые.
Женщина в белом вздрогнула. Очки её чуть покосились и она решила их поправить. Попытка вышла не совсем удачной, очки упали прямо на перевязку, там их немедленно подхватила докторица. Это было похоже на сцену из фильма, где кто-то случайно бросает ключи в костёр, и все в ужасе замирают. Она быстро подняла очки, но выглядела так растерянно, словно только что обнаружила, что забыла дома выключить утюг.
Докторица растеряно молчала. Также молчала и медсестра стоящая рядом с моей кроватью, но с другой стороны. Эта сестричка привезла меня из операционной, быстро перемотала эластичным бинтом, подсоединила “грушу-гармошку” и ставила мне капельницы.
Да, слишком много людей в белых халатах, слишком мало поводов для смеха.
Молчание висело в воздухе, густое и тягучее. Я решила его прервать.
–Да узнала я вас, узнала! Вы анестезиолог, вы делали мне наркоз сегодня, – проскрипела я.
Послышался стук каблучков. Хирург вошла стремительно.
–Как вы? Хочу вас порадовать. Сегодня вы можете есть всё!
“То-то счастье, – подумала я. – Обрадовала.”
Медики удалились, а я лежала и размышляла о своей жизни.
Как я теперь буду, такая ассиметричная, такая страшная? Как общаться со знакомыми? А зарабатывать?
Пару лет назад на первой консультации онколог порекомендовал купить парик.
– Волосы выпадут сразу. Вы женщина молодая, приобретите парик.
– А я видела объявление на процедурной, что есть специальная шапочка, чтобы волосы не выпадали. Может, мне эту шапочку покупать?!
– Нет. Это не в вашем случае. Настраивайтесь на то, что лечение будет долгим. Скорее всего, не поможет. То есть, я хочу сказать, что операция неизбежна, и орган придётся удалять целиком, – он вытащил из недр огромного письменного стола несколько листов. – Вот инструкция. Если возникнут какие-либо вопросы, загляните в неё. Хотя, химиотерапия – дело такое, непредсказуемое. Некоторые переносят легко. А некоторые очень тяжело.
Как оказалось, мой организм определил меня в группу последних.
И несмотря ни на что, я выжила. Эти два года химиотерапии! Сколько я претерпела!
К третьей неделе моей борьбы за жизнь, отпала шевелюра. Проснулась, и – о ужас! Подушка, усеяна остатками былой красоты. Да, годы оставили свой след, но мои волосы – густые, длинные, ухоженные – были моей гордостью, моей визитной карточкой, причиной тихой зависти многих женщин. А теперь… лишь воспоминание о них на наволочке в мелкий цветочек!
Это ранило глубже, чем я могла представить. Это было словно предательство собственного тела. Глядя в зеркало, я видела не только отражение болезни, но и утрату частички себя, частички моей женственности. Потеря, которую ничем не восполнить, рана, шрам от которой останется навсегда. Или не останется?
Я не плакала. Была готова к подобному, меня ведь предупредили.
Боль утраты смешивалась с отчаянием и страхом перед будущим. Как жить дальше, когда болезнь отнимает не только здоровье, но и красоту, уверенность в себе, саму суть того, что делало меня женщиной? Крик души и тихий шепот надежды. Смогу ли я снова увидеть в зеркале отблеск былой красоты, символ моей победы над болезнью?
Позже на моей лысенькой головушке проявились пятна эффектного кофейного цвета. Ну чисто черепаха! Смотреть на себя в зеркало некоторое время не могла. Совсем.
Почти сразу за этим от запаха любой еды пришли тошнота и рвота. В этом я нашла для себя положительный момент, если так можно высказаться. Похудею! Ах, эта диета аристократов! Никаких тебе смузи из сельдерея и медитаций о пользе киноа. Только чистая, незамутненная ненависть к еде, вырывающаяся наружу бурными фонтанами. Завидная легкость бытия! Что может быть изящнее силуэта, достигнутого не в тренажерном зале, а в муках очищения от самой мысли о пище?