Ирина Васильева – Система Соколова (страница 3)

Алексей оттолкнулся от стены и подошёл к маленькому зарешеченному окну. Во дворе разгружали грузовик с оборудованием, рабочие переругивались матом. Обычная жизнь. Жизнь, от которой он пытался убежать на ринг, а теперь пытается сбежать с ринга. Предложение Зимина было логичным. Пожалуй, единственно возможным логичным продолжением. Но принять его означало признать, что старая жизнь действительно окончена. Окончена не сегодня, когда прозвучал гонг, а именно сейчас, в этой пропахшей хлоркой комнате.

— Дайте мне время подумать, — глухо сказал он, не оборачиваясь.

— Конечно, — легко согласился Зимин. — Неделя. Больше мы ждать не можем, сами понимаете, бюрократия. Вот моя визитка. Когда решитесь — позвоните.

Когда чиновник ушёл, Алексей долго смотрел на чёрный прямоугольник пластика в своей руке. На нём золотом было вытеснено: «Валерий Павлович Зимин, Советник президента Федерации». Символ новой жизни. Чистой, дорогой, правильной. Жизни без крови на перчатках.

Следующие три дня прошли как в тумане. Организм, привыкший к экстремальным нагрузкам, бунтовал. Мышцы ныли, требуя движения, а мозг, лишённый привычного фокуса на подготовке к бою, генерировал странную, зудящую тревогу. Алексей слонялся по пустой квартире, которую купил десять лет назад на призовые деньги. Огромные панорамные окна выходили на серый спальный район. Вид был унылым, но его это устраивало — ничто не отвлекало.

На четвёртый день он сдался. Надел старые кроссовки, ветровку и вышел на улицу. Просто идти. Куда угодно. Ноги сами принесли его к старому Дворцу спорта «Труд», где всё и началось. Сейчас здание выглядело жалко: фасад облупился, афиши выцвели, а вместо суровых охранников на входе сидела полусонная бабушка-вахтёрша.

Он заплатил сто рублей за вход в зал. Запах здесь был тем же самым — смесь резины, пота и лёгкой сырости. Ничего не изменилось. Те же синие маты на полу, та же шведская стенка, покрытая слоями краски. Зал был пуст. Лишь в дальнем углу пара подростков мутузила друг друга под снисходительным взглядом пузатого мужика в растянутой майке.

Алексей прошёл в свой старый угол. Именно здесь, двадцать пять лет назад, четырнадцатилетний Лёха Соколов впервые надел перчатки. Здесь он плакал от бессилия, когда пропускал удары. Здесь он ликовал, впервые отправив спарринг-партнера в нокдаун. Эти стены помнили всё.

Он встал в стойку. Автоматически. Тело сделало это само, без участия головы. Левая нога чуть вперед, правая на носок, колени мягкие. Поднял руки к подбородку. Классическая защита. Сделал лёгкий джеб в воздух. Затем двоечку. Корпус работал идеально, ноги пружинили. Техника никуда не делась. Она въелась в мышечную память навсегда.

— Ого, какие люди! — голос заставил его обернуться. К нему шёл тот самый пузатый мужик, тренер ребят. Лицо его расплылось в пьяноватой улыбке. — Сан Саныч, ты, что ли? Глазам не верю!

Алексей прищурился. Узнать этого расплывшегося человека было сложно, но голос... Голос остался прежним. Это был Игорь Ковалёв, его вечный соперник по юниорам. Они дрались трижды, счёт был равный. Последний их бой закончился скандалом и дисквалификацией Игоря за удар после гонга.

— Привет, Игорёк, — спокойно поздоровался Алексей, опуская руки. — Давно не виделись. Растёшь вширь.

Игорь добродушно хлопнул его по плечу, отчего Алексей слегка покачнулся.

— Так это ж заслуженный отдых! После спорта надо жить в кайф. А ты чего тут? Решил тряхнуть стариной? Или молодёжь нашу посмотреть?

— Просто зашел. Воспоминания, — уклончиво ответил Алексей.

— Эх, Сан Саныч, — Игорь вздохнул и кивнул на мальчишек, которые прекратили бой и с открытыми ртами смотрели на легенду. — Слушай, а может, правда тряхнешь? Один раунд, чисто по-братски? Покажи класс молодым волкам, а? Народ должен знать своих героев.

Предложение было идиотским, опасным и абсолютно неприемлемым. Любая травма сейчас могла стоить ему предложения Зимина. Но в глазах Игоря читалось такое искреннее, почти детское восхищение... И этот чертов зуд в мышцах, требующий действия...

— Ладно, — неожиданно для самого себя сказал Алексей. — Один раунд. Легкий спарринг. Без злобы.

— Мужики! — заорал Игорь на весь зал. — Готовьте перчатки! Сам Соколов сейчас покажет мастер-класс!

Через минуту Алексей уже снова был на матах. Ему подобрали перчатки, которые оказались чудовищно большими и неудобными по сравнению с его профессиональной экипировкой. Напротив встал молодой парень лет двадцати, жилистый, быстрый. В его взгляде читался азарт хищника, увидевшего добычу.

Гонг. Парень сразу пошёл вперёд, работая сериями. Он был быстр, очень быстр. Его джебы жалили, как осы. Алексей легко уходил от ударов, работая корпусом. Он не атаковал, лишь защищался, изучая противника. Три минуты раунда пролетели незаметно. Алексей показал пару финтов, провёл одну идеальную контратаку, заставив парня потерять равновесие, и всё. Никаких сверхусилий.

Когда прозвучал сигнал об окончании, он снял шлем и перчатки. Мальчишки смотрели на него с обожанием. Игорь тряс ему руку.

— Бог! Чистейший бог! Сан Саныч, возвращайся! Хотя бы тренером! Пацаны будут в очереди стоять, чтобы к тебе попасть!

Алексей ничего не ответил. Он быстро попрощался и вышел на улицу. Холодный осенний воздух обжёг лёгкие. Спарринг дал ему то, чего не мог дать никакой душ или прогулка. Он почувствовал себя живым. Нужным. Почувствовал, что его навыки всё ещё при нём.

Но вместе с этим чувством пришла и отрезвляющая мысль. Этот парнишка, его сегодняшний оппонент... У него есть скорость, но нет школы. Нет той самой философии. Он дерётся инстинктивно, как уличный кот. Если он продолжит в том же духе, его карьера закончится так же быстро, как и началась, — разбитым лицом и больницей. Ему нужен учитель. Им всем нужны учителя.

Он достал из кармана визитку Зимина. Чёрный пластик казался тёплым на ощупь. Алексей посмотрел на номер телефона, затем перевёл взгляд на небо. Серые тучи висели низко, обещая дождь.

Он достал телефон. Палец замер над цифрами. Десять секунд сомнений. Двадцать. Внутренняя борьба между желанием покоя и жаждой дела, которое он знал лучше всего на свете.

Палец нажал кнопку вызова.

В трубке пошли гудки.

— Валерий Павлович? Добрый день. Это Алексей Соколов. Я подумал над вашим предложением... Я согласен. Давайте обсудим детали.

Глава 3. Зеркало.

Новая жизнь началась не с фанфар, а с запаха озона и стерильного пластика. Переезд на базу в Красной Поляне состоялся через две недели после того рокового звонка. Алексей стоял на панорамной террасе главного корпуса, кутаясь в тёплый свитер, и смотрел вниз, где сквозь утреннюю дымку угадывались заснеженные вершины Кавказского хребта. Воздух здесь был разреженным, колким, и каждый вдох давался с лёгким усилием, напоминая о том, каково это — драться на высокогорье.

Он сделал глоток обжигающего кофе из термокружки. Кофе был отвратительным, растворимым, но это была единственная уступка его старым привычкам. Диетолог базы, молодая девушка по имени Марина, уже составила для него рацион, который больше походил на меню элитного ресторана молекулярной кухни, чем на еду для бывшего боксёра. Алексей ел всё, что давали, безропотно. Он понимал: чтобы учить других, нужно самому стать примером дисциплины во всём.

— Красиво, чёрт возьми, — раздался за спиной знакомый хриплый голос. Сергей Николаевич, прищурившись от яркого солнца, встал рядом. В руках он держал свою неизменную сигарету, хотя курить тут было строжайше запрещено. — Прям Швейцария какая-то. Не хватает только часов с кукушкой и коров на альпийских лугах.

Алексей усмехнулся. Тренер ворчал всю дорогу — сначала в самолёте бизнес-класса (это его особенно раздражало), потом в люксовом микроавтобусе, который вез их от аэропорта. Ему не нравилось всё: слишком мягкий климат, слишком вежливый персонал, слишком идеальная чистота. Он привык к пропахшим хлоркой подвалам и суровой прямоте советской спортивной школы.

— Привыкай, Никодимыч. Это теперь наш дом, — спокойно ответил Алексей. — И нам предстоит сделать так, чтобы отсюда выходили чемпионы мира.

— Легко сказать, — фыркнул тренер, выпуская струйку дыма в сторону. — Ты посмотри на этих «чемпионов». Я вчера видел первую группу кандидатов. Сопляки. Думают, они уже Тайсоны. Техника нулевая, зато гонору на десятерых. Один мне заявил, что спарринговать со мной ниже его достоинства.

Это была правда. Отбор спортсменов шёл полным ходом. Федерация спустила директиву: собрать лучших из региональных школ, юниоров с потенциалом. Но то, что приезжало на базу, часто представляло собой сырой материал. Талантливые, быстрые, сильные физически, но совершенно необученные тактически. Они привыкли побеждать за счёт природной мощи и скорости, но понятия не имели, что делать, когда встречают равного или более умного соперника.

— Вот поэтому мы и здесь, — отрезал Алексей, ставя кружку на перила. Его тон изменился, стал жёстче, приобретая те самые стальные нотки, которые раньше слышали его соперники на ринге. — Хватит брюзжать. У нас есть карт-бланш. Зимин дал полный контроль над методикой. Мы будем строить систему с нуля. Никаких больше «мешков» и тупого долбилова. Мы научим их думать.

Первая общая тренировка сборной группы стала шоком для молодых спортсменов. Зал, оборудованный по последнему слову техники, с прозрачным куполом вместо потолка, был залит светом. Когда в дверях появился Соколов, разговоры стихли. Для них он был иконой с плаката, мифическим существом. Высокий, широкоплечий, с холодным взглядом серых глаз, он прошёл к центру зала и остановился, медленно обводя взглядом два десятка парней, замерших в ожидании.