Ирина Васильева – Палитра чувств (страница 8)
На ресепшене было людно. Принималась делегация врачей – нейрохирургов с северной столицы. У некоторых с собой были зачехленные лыжи. «Ого, – подумала Женька. – И как они успевают? Эх, надо бы уроки взять по катанию. Мария предупредила, что здесь это практикуют».
Только засыпая, она вспомнила о предстоящем дне рождении, но уже не было никаких сил для тревог… Она уснула.
Ее разбудил телефонный звонок. Женька проснулась и еще какое-то время сидела, обхватив колени, пытаясь восстановить ровное дыхание. Телефон зазвонил снова.
– Это Мария. Как ты?
– Я летала.
– Женя, что с голосом? Ты что-то увидела в полёте?
Она расплакалась и всё рассказала.
– Мне снова приснился тот же сон. Огромная гора с крутым обрывом. И снова я слышу его голос.
– Встань на краю.
– Я боюсь.
– Встань на краю, – говорит он настойчиво и мягко.
И тут я понимаю, чувствую как люблю этот голос. Я хочу закутаться в него, как в теплый плед. Подхожу к самому краю и тут он меня сталкивает и я взлетаю.
Я лечу чайкой! Парю орлицей! Делаю сальто как заядлая циркачка. В солнечных лучах мой коралловый комбинезон переливается веселой радугой. И тут, замечаю, что люди внизу приветствуют меня, аплодируют, фотографируют. Я приземляюсь и вновь, легко оттолкнувшись, взлетаю и не могу налетаться. Неожиданно приходит желание подняться выше и улететь в сторону голубой горы.
Продолжая лететь, вдруг замечаю на снегу разноцветные пятна: бирюзовое – самое большое, синее и красное – поменьше. А еще вижу смешную оранжевую игрушечную обезьянку. Снижаюсь ниже и узнаю знакомую девчушку. Она лежит без движения. Рядом с ней искореженный вагончик с разлетевшимися в разные стороны пластиковыми осколками.
Пытаюсь закричать, но слышу только бесмысленные попыки издать звук. И все таки, в последний миг у меня получается закричать, и этот крик ни с чем не перепутать. Так истошно, надрывно кричат чайки, чувствуя опасность у своих гнезд.
Женька замолчала.
– Ты умница, ты управляла сном! А теперь слушай меня…
После беседы с Марией она успокоилась.
Столик в ресторане был украшен фруктами и цветами. Интерьер был строг, но роскошен. Женя была в синем шелковом платье, которое украсила двумя жемчужными нитями – подарок отца. Сумочка и туфли – подарок девчонок с работы. Легкий макияж: только ресницы и слегка губы. А вот с тяжелой русой косой Женьке помогли справиться в салоне, да еще и скидку сделали в честь дня рождения.
На телефон приходили поздравления от школьных подруг и, конечно-же, с работы. И тут она услышала тот самый голос:
– Можно вас пригласить?
Они протанцевали весь вечер. В его руках Женька не чувствовала своего тела, потому что снова летала.
На следующий день они отправились на прогулку. Григорий, так звали ее спутника-нейрохирурга, вызвался научить Женьку самым азам – стоять на лыжах и делать приставной шаг.
– Женя, мне кажется, что вы напряжены. Вам комфортно?
– Ну, если можно чувствовать себя комфортно притоптывающим топтыгиным… То – да!
Он засмеялся. В его смех она тоже успела влюбиться. Высокий, спортивный и в меру красивый. Без меры красивые пугали ее своей самовлюбленностью.
Недалеко послышались крики. Звали ребёнка. Она вспомнила свой недавний сон и сразу всё поняла. Скинув лыжи, спотыкаясь и проваливаясь в тающий снег, Женька рванула к подъемнику и громко закричала:
– Остановите механизм, в кабине маленький ребёнок!
Все обошлось, девочку сняли с кабины, она умудрилась забраться в отверстие для установки лыж.
Отпуск подходил к концу. Женя немного научилась кататься. Григорий познакомил ее со своими коллегами и они иногда проводили время в дружной компании нейрохирургов.
Был звонок от мамы, которая сказала, что пришло сразу несколько писем – приглашений из разных институтов на установочную сессию. «И даже из Питера, – почему-то уточнила она». А ещё она сказала одну вещь, которая Женьку поразила:
– Женя, ты знаешь у тети Кати, которую ты успокаивала после ответов на её анализы, ничего не обнаружили. Доктора просто молчат и качают головой.
– Чудеса. Иногда так говорят, когда устают молчать.
В предпоследний вечер Женя и Григорий отправились на электричке в Адлер. Он попросил взять купальник, и она почему-то разволновалась.
Рядом с орнитологическим парком красовался отель, достопримечательностью которого был открытый бассейн с подогревом воды. Переодевшись в раздевалке, Женя заколола свои волосы и, накинув на плечи пушистый махровый халат, вышла к бассейну.
Григорий стоял уже в воде.
– Женя, положи на кресло вещи и иди ко мне.
На ее ноги словно гири надели. Она шла к бассейну и тут услышала… Она знала, что услышит это и успела зажмуриться.
– Встань на краю… Встань на краю, Женечка. Не бойся.
Она открыла глаза и крикнула:
– Лови, я лечу! – и с бордюра прыгнула в его объятия.
– Ах ты, моя любимая Чайка! Ты вся дрожишь.
Вселенная улыбалась, потому что в следующее мгновение он сделал Женьке предложение.
Время
Ирина Бодрова
По квартире разносился запах жареных карасей, на столе стояла тарелка с вареной картошечкой в мундире. Иван Ильич, мужчина лет семидесяти резал, выкладывая на тарелку хрустящие огурцы и крупные спелые помидоры.
– Ну вот, – подумал он. – Вроде бы все. Пойду, посмотрю, что там у нее есть.
Открыв тумбочку, где у дочери лежала праздничная посуда, и бывало что-то из спиртного. Достал початую бутылку водки «Онегин», которая осталась с прошлого его приезда на Новый год, и налил в граненую рюмку на ножке, считавшейся его.
В эту минуту в замке входной двери дважды повернулся ключ и дверь отворилась.
– Ма-а, ты почему дома? – раздался глухой с нотками баса голос.
– А это не мама, это я сюрпризом!
– Де-ед! Это ты! Да… мама ничего не говорила и ты… и правда сюрприз, надеюсь все хорошо?
Мальчик сбросил кроссовки, и обнял деда, который стоял перед ним в прихожей все еще с рюмкой в руке.
– Да обожди же ты, пролью сейчас! – засмеялся дед.
– О, ты меня водочкой встречаешь! – засмеялся в ответ юноша.
– Да, вот только налил и ты. Давай мой руки скорее, обед на столе!
Парень вошел на кухню, дед, хлопотавший возле плиты, обернулся и обнял внука.
– Ну, здравствуй Ванька, соскучился вот, взял отпуск и к вам. А то у тебя потом лагеря начнутся, я тебя и не увижу.
– Я очень рад тебя видеть, дед! – произнес юноша, поправив челку.
– Садись, садись!
– Караси мои любимые, где ты их достал-то, мама говорит, еще пока не продаются.