Ирина Васильева – Импульс «Шторма». (страница 3)

Матвей свернул в последний проходной двор и вышел к тыльной стороне ДК. Здание выглядело мрачно и величественно одновременно: облупившаяся лепнина на фасаде, темные провалы выбитых окон верхних этажей и вечный запах сырости и прелых листьев. Он обогнул здание и зашел во внутренний двор-колодец. Здесь было еще темнее.

Сбоку от основного корпуса находилась пристройка — бывший гараж для служебного транспорта ДК. Дверь была приоткрыта. Изнутри пробивалась тонкая полоска тусклого желтого света.

Матвей глубоко вдохнул влажный воздух и толкнул дверь.

Внутри пахло пылью, застарелой сыростью и чем-то техническим — машинным маслом или ржавчиной. Помещение было небольшим: метров двадцать квадратных, с низким бетонным потолком, по которому змеились ржавые трубы и провода. В центре стоял один-единственный источник света — лампочка без абажура, свисавшая с потолка на голом проводе. Она раскачивалась от сквозняка, заставляя тени на стенах плясать жуткий танец.

У дальней стены, прислонившись к ней спиной и скрестив руки на груди, стоял Кир. Он был одет в широченные штаны-трубы и толстовку с глубоким капюшоном, надвинутым так низко, что лица почти не было видно. Он молча кивнул Матвею в знак приветствия.

Рядом с ним, но сохраняя дистанцию в добрых полтора метра, стояла Соня. Она выглядела здесь абсолютно инородным телом. Идеально ровная осанка даже сейчас, когда она просто стояла у стены. На ней были простые черные лосины и обтягивающая майка, но даже эта простая одежда сидела на ней так, словно это был сценический костюм от кутюр. Волосы были собраны в тугой, безупречный пучок на затылке.

В противоположном углу на перевернутом ящике из-под пива сидел Макс. Перед ним на другом ящике лежал его планшет и портативная колонка. Он был занят тем, что методично тыкал пальцем в экран, хмуря брови.

— Привет всем! — голос Матвея прозвучал неожиданно громко в этой тишине.

Макс оторвался от экрана:

— О! Явился не запылился! Я уж думал, ты опять зависнешь у моря до ночи, философствуя о смысле жизни.

— Море дает ритм, — спокойно ответил Матвей, проходя в центр круга света под лампочкой.

— Ага, ритм простуды. Ты же весь мокрый! Лера будет в восторге от твоего чиха во время поддержки.

В этот момент дверь снова скрипнула, впуская порыв холодного ветра и Леру. Она проскользнула внутрь быстро и бесшумно, словно тень. На ней было длинное осеннее пальто явно не по погоде — тяжелая попытка скрыть спортивную форму под повседневной одеждой.

— Привет всем! — её голос прозвучал слишком бодро для этого места.

Матвей тут же подошел к ней:

— Привет! Ты как? Родители?

Лера натянуто улыбнулась:

— Всё под контролем. Сказала маме, что у нас с девочками факультатив по истории искусств допоздна. Она любит всё «интеллектуальное».

Макс хмыкнул из своего угла:

— Искусство... Ну-ну.

Матвей хлопнул в ладоши, привлекая внимание:

— Так! Рад всех видеть! Давайте разогреваться и начнем с того места, где остановились вчера... эм... теоретически.

Началась привычная рутина. Соня тут же отошла к свободному пятачку у стены и начала классическую балетную растяжку — плавную, выверенную до миллиметра. Кир даже не шелохнулся.

— Кир? Покажи нам базу! Разогрев для нижних! — скомандовал Матвей.

Кир нехотя отлепился от стены. Он вышел в центр круга света — единственное освещенное место в гараже — и начал с простых топроков (базовых шагов брейк-данса). Его движения были резкими, рублеными, агрессивными. Он не танцевал — он дрался с невидимым противником каждым взмахом руки или ноги. Это была чистая механика силы.

— Соня! Ты смотришь? Твоя задача сегодня — добавить мягкости в его углы! Ты должна показать ему волну! — крикнул Матвей.

Соня молча вышла из своего угла в круг напротив Кира. Она встала в исходную позицию так грациозно, будто находилась на сцене Большого театра перед тысячей зрителей.

— Готов? — спросила она Кира абсолютно бесстрастным тоном.

Кир лишь фыркнул:

— Давай уже быстрей закончим эту пантомиму.

Соня закрыла глаза на секунду и начала движение «волна». Она пошла от кончиков пальцев рук вверх через плечи к голове и дальше вниз по позвоночнику к бедрам и ногам. Это было завораживающе красиво — плавная, непрерывная линия движения текучей ртути.

Кир смотрел на неё с каменным лицом пару секунд, а затем попытался повторить. Вышло ужасно: его тело дергалось рывками, как у сломанного робота-пылесоса или марионетки с оборванными нитями.

— Да что за...! — прорычал он и остановился.

— Ты слишком напряжен! — тут же вмешался Макс со своего места у колонок. — Расслабь плечи! Танец — это не драка!

— Для тебя — может быть! А я так привык! Это мой язык!

Слово взял Матвей:

— Стоп-стоп-стоп! Тихо! Кир прав отчасти. В его напряжении есть своя сила. Но Соня права тоже — нам нужна пластика. Мы должны объединить это!

Он подошел к Киру вплотную и положил руку ему на плечо:

— Слушай... Представь не драку. Представь шторм. Помнишь тот последний шторм в октябре? Как волны бились о набережную? Вот это сила! Но она не просто бьет кулаком в песок. Она обтекает камни, она меняет форму...

Кир резко скинул его руку со своего плеча:

— Я тебе что, вода? Я камень!

В гараже повисла тяжелая тишина. Было слышно только гудение электричества в лампочке да шум ветра за стеной.

Лера тихо вздохнула:

— Ребята... Может... может сделаем перерыв? Я устала...

Все взгляды обратились к ней. Лера стояла бледная как полотно, прислонившись к стене рядом с Соней. Её заметно била мелкая дрожь — то ли от холода бетонных стен гаража после улицы, то ли от нервного истощения после тяжелого дня дома.

Матвей мгновенно сменил гнев на милость:

— Да-да... Конечно... Макс?

Макс выключил музыку одним нажатием кнопки на планшете.

Соня молча достала из своего аккуратного рюкзачка термос и протянула Лере:

— Вот... Зеленый чай с жасмином...

Лера благодарно кивнула и приняла кружку трясущимися руками.

Кир демонстративно отошел к дальней стене гаража и сел на корточки спиной ко всем остальным.

Атмосфера была испорчена окончательно. Матвей чувствовал это физически — как тяжесть в груди и комок в горле от бессильной злости. Он подошел к Максу:

— Ну что? Есть идеи?

Макс пожал плечами:

— Идеи есть только у тебя. Я лишь говорю тебе суровую правду: мы никогда не будем как те ребята из столицы. У нас нет их техники через пять лет ежедневных тренировок с лучшими хореографами страны. У нас нет их денег на костюмы и световое шоу.

Матвей ударил кулаком по бетонной колонне рядом с головой Макса:

— Мне плевать на их костюмы! Мне плевать на технику ради техники! Я хочу сделать то же самое... по духу! Чтобы люди смотрели и забывали дышать!

Макс спокойно посмотрел ему в глаза:

— Тогда перестань заставлять Кира быть водой, а Соню быть уличной девчонкой. Заставь их быть собой вместе.

Матвей посмотрел на свою команду: Соня пьет чай из термоса; Лера греет руки о кружку; Кир сидит неподвижной тенью у стены; Макс смотрит на него с холодным реализмом программиста; а он сам стоит посреди этого хаоса людей и стилей с мечтой о сцене размером со вселенную.

Он закрыл глаза и выдохнул пар в холодный воздух гаража.

«Мы не команда», — подумал он. «Мы просто пять неудачников в грязном подвале».

Он открыл глаза и посмотрел на лампочку над головой.

«Но мы можем ею стать».