Ирина Васильева – Город стальных снов (страница 3)
— Нам нужно найти точку фокуса, — твердо сказал Алексей. — Центр этой новой воронки. Пока оно еще слабое. Пока оно только пробует вкус.
— Уже, — Филин усмехнулся уголком губ и достал из кармана потертый блокнот. Развернув карту Москвы, он ткнул пальцем в район около ВДНХ. — Парк аттракционов. Колесо обозрения «Солнце Москвы». За последние три дня посещаемость выросла на сорок процентов. При этом количество вызовов скорой помощи с диагнозом «острая сердечная недостаточность на фоне эмоционального перевозбуждения» выросло пропорционально. Люди выходят оттуда с абсолютно идиотскими, блаженными улыбками и стеклянными глазами. Они не хотят домой. Они хотят вернуться обратно.
Алексей смотрел на яркую точку на карте. Символ праздника, радости и детства. Идеальная маскировка для чудовища.
— Завтра оно заработает в полную силу, — тихо произнес Хранитель. Его прозрачные глаза блеснули в свете фонарей. — Значит, завтра мы идем на карусели.
Он залпом допил чай и выбросил стаканчик в урну. Война действительно продолжалась. Правила изменились, противник стал хитрее, но исход оставался прежним. Алексей поправил воротник плаща и пошел в сторону метро. Впереди была долгая ночь. Ему нужно было подготовиться. Потому что сражаться со счастьем оказалось куда тяжелее, чем с тьмой.
Глава 5. Карусель.
Колесо обозрения «Солнце Москвы» сияло. Это было не просто свечение лампочек, это было сияние в самом прямом, физическом смысле. Гигантская конструкция, вознесшаяся над ВДНХ, пульсировала мягким, теплым светом, который, казалось, проникал под кожу и вызывал непроизвольную улыбку. Аттракцион еще не был открыт для посетителей, но Алексей чувствовал его зов. Это был не ментальный шепот, как раньше, а мощный, всепроникающий поток чистой, концентрированной эйфории.
Филин, стоявший рядом с ним у ограды парка, нервно ежился.
— Мерзкое место, — пробормотал он, плотнее запахивая куртку. — Слишком ярко. Слишком... сладко. У меня от этого сахара в воздухе зубы сводит.
Алексей его не слушал. Он шел к входу, и каждый шаг давался ему все тяжелее. Осколок на его груди, обычно теплый и спокойный, сейчас вибрировал и обжигал кожу холодом. Он пытался бороться с влиянием колеса, но это было похоже на попытку плыть против течения бурной реки. Волны чужого, искусственного счастья накатывали одна за другой, пытаясь смыть его волю, заставить расслабиться и просто наслаждаться моментом.
— Эй, куда? — окликнул его охранник у турникетов, когда Алексей, не останавливаясь, прошел сквозь закрытые ворота. Сила его ауры, смешанная с отголосками тьмы внутри, заставила крепкого мужчину моргнуть и потереть глаза, словно он увидел мираж.
Внутри гондолы было еще хуже. Воздух здесь был плотным, густым и пах карамелью и детскими мечтами. Алексей зашел в одну из застекленных кабинок и закрыл за собой дверь. Идеальная звукоизоляция отрезала внешний мир. Он остался один на один с этим сиянием.
Он сел на пол, прислонившись спиной к мягкой обивке сиденья. Закрыл глаза. И «посмотрел» по-другому. Он отпустил свое восприятие, позволяя тьме внутри него развернуться. Мир тут же изменился. Сияние колеса не исчезло, но теперь он видел его структуру. Это была не просто энергия радости. Это была сложная, хищная паутина из тончайших черных нитей, которые оплетали кабину, уходили вверх к оси колеса и вниз, глубоко под землю.
Сущность была там. Она больше не пряталась в темных катакомбах под Кремлем. Она нашла себе новый дом — монумент радости и света. Она паразитировала на самой сути этого места.
«Прекрасный вид, не правда ли?»
Голос раздался прямо в голове Алексея. Он был другим. Если раньше это был утробный рык или многоголосый шепот ужаса, то теперь он звучал мелодично, успокаивающе и невероятно убедительно. Голос лучшего друга, которому ты доверяешь безгранично.
Алексей открыл глаза. Напротив него в кабине сидел он сам. Его двойник. Только этот Алексей был идеален: волосы без единого седого волоска, кожа гладкая, а в глазах плясали веселые искорки. Он сидел в расслабленной позе и улыбался самой искренней и счастливой улыбкой.
«Ты так долго боролся с болью и страхом», — продолжило видение. «Ты нес на себе груз целого города. Ты устал. Позволь себе отдохнуть. Просто... отпусти».
Двойник протянул руку.
«Смотри».
Стекла кабины стали прозрачными, показывая Москву с высоты птичьего полета. Но это была не та Москва, что знал Алексей. Это был город из детской мечты: дома были выкрашены в пастельные тона, по улицам ездили смешные разноцветные трамваи, а в парках гуляли абсолютно счастливые люди без единой тени на лице.
«Это может быть реальностью», — прошептал двойник. «Не для всех. Для начала — для тебя. Ты можешь стать частью этого мира. Ты можешь стать его центром. Больше никакой боли. Никакой тьмы внутри. Только свет и покой».
Искушение было ледяным и острым. Алексей почувствовал, как его воля дает трещину. А что, если так будет лучше? Что, если вечная борьба бессмысленна? Что, если единственный способ победить боль — это раствориться в счастье?
Он уже почти коснулся протянутой руки своего двойника...
...когда в кармане завибрировал телефон.
Резкий, техногенный звук разрушил морок так же эффективно, как удар молотка по стеклу. Иллюзия двойника пошла рябью и исчезла. Видение идеального города померкло.
Алексей судорожно выдохнул. Он был мокрым от пота, а сердце колотилось где-то в горле. На экране телефона светилось имя: **Филин**.
— Да? — хрипло ответил он.
— Ты там в порядке? — голос Филина звучал напряженно. — Я тут подумал... Счастье — это эмоция личная. А страх — коллективная. Чтобы накормить такую тварь одним счастьем, нужно слишком много энергии и слишком сложная сеть для её сбора.
Алексей посмотрел на черные нити паутины вокруг себя.
— А что если... она не питается счастьем напрямую?
— Точно! — Филин почти кричал в трубку от возбуждения. — Что если она просто
В голове Алексея все встало на свои места. Люди выходили с колеса обозрения не просто счастливыми до смерти от передозировки эндорфинов. Они выходили... отравленными изнутри эйфорией, которая медленно разъедала их души и тела, оставляя после себя лишь пустую оболочку и абсолютное блаженство перед концом.
Это было гениально и чудовищно.
Алексей поднялся на ноги. Осколок на его груди раскалился добела.
— Я знаю, что делать.
Он вышел из кабины на открытую платформу колеса обозрения. Ветер ударил ему в лицо. Город лежал перед ним как на ладони — огромный, живой организм.
Он поднял руку с осколком к небу.
— Якорь здесь! — крикнул он в пустоту, обращаясь к сущности внизу. — Попробуй исказить это!
Свет из осколка ударил вверх по оси колеса обозрения, а затем хлынул вниз по всем его спицам и опорам одновременно. Это был не луч смерти из фантастического фильма. Это был свет очищения. Он проходил сквозь черные нити паутины, не разрушая саму конструкцию аттракциона, а выжигая из неё чужеродную сущность.
Колесо обозрения вспыхнуло ослепительным белым светом на несколько секунд, а затем погасло, вернувшись к своему обычному состоянию мирно спящего аттракциона.
Внизу Алексей увидел Филина, который смотрел на него снизу вверх и показывал большой палец.
Алексей перевел дыхание и убрал осколок под плащ. Битва была выиграна снова. Но он чувствовал себя опустошенным до предела. Тьма внутри него ворочалась сыто и лениво после поглощенного «яда». Она стала еще сильнее.
Он спустился вниз по служебной лестнице.
— Оно учится быстрее нас, — сказал он подошедшему Филину.
— Значит, нам тоже придется учиться быстрее, — ответил тот и протянул ему термос с чаем.
Они шли прочь от парка аттракционов по направлению к метро. Впереди их ждала долгая ночь и неизвестность нового дня. Война продолжалась по новым правилам, где враг мог скрываться за любой улыбкой.
Глава 6. Эхо в зеркале.
Тишина. Вот что было самым странным. После того как Алексей очистил колесо обозрения, город не взорвался фейерверками и не разразился аплодисментами. Не было никаких видимых признаков победы. Просто на следующее утро в новостях промелькнула короткая заметка о «технической неисправности» на аттракционе, а затем — ничего. Город, этот огромный, безразличный организм, просто продолжил жить дальше, переварив и это незначительное событие.
Но для Алексея тишина была оглушительной. Он сидел на скамейке на Чистых прудах, наблюдая, как закатное солнце красит воду в медный цвет. Филин, сидевший рядом, методично листал распечатки из архива метростроя, бормоча себе под нос что-то о «картах грунтовых вод» и «заброшенных ветках».
— Слишком тихо, — наконец нарушил молчание Алексей, не отрывая взгляда от воды. — Оно не могло так просто отступить. Сущность поняла, что прямые атаки я отражаю. Она затаилась, но не ушла.
— Или мы его не видим, — буркнул Филин, не поднимая головы. — Мы ищем разломы, прорывы тьмы. А что если теперь её оружие — это свет? Счастье мы уже видели. Что дальше? Вдохновение? Любовь? Гениальность?
Алексей поморщился и потер виски. Голова гудела. Тьма внутри него, насытившись «ядом» с колеса обозрения, стала беспокойной. Она больше не была просто грузом. Она стала активным, мыслящим компаньоном, который постоянно нашептывал ему варианты: