Ирина Васильева – Башня для Елены (страница 5)

Он усмехнулся, сам того не ожидая.

— Здравствуй, Ариадна. Нет, я как раз изучал твою... концепцию.

— О! — она оживилась. — И как тебе? Только честно! Не говори мне про «нарушение СНиПов» или «несовместимость материалов». Я хочу знать твое первое впечатление. Чисто эмоциональное.

Илья откинулся в кресле и прикрыл глаза. Он мог бы сказать ей сотню профессиональных причин, почему её идеи непрактичны и дороги в реализации. Но он сказал правду:

— Это... раздражает.

Она рассмеялась в трубку. Смех был заразительным.

— Отличный ответ! Раздражает — значит цепляет. Слушай... Я тут подумала. Мы можем бесконечно пересылать друг другу файлы с правками. Но это все равно что пытаться поцеловаться через стекло. Не то. Не работает. Нам нужно увидеть этот дом вместе. Вживую. Почувствовать его запах. Пройтись по скрипучим половицам.

Илья посмотрел на часы. Девять вечера. Он должен был быть дома, просматривать отчетность за квартал. Вместо этого он слушал женщину, которая предлагала ему заняться чем-то совершенно иррациональным.

— Сейчас? — спросил он.

— А почему нет? — её голос звучал так, словно это было самым естественным предложением в мире. — Охрана у нас есть? Есть. Фонарик у меня есть. Дождь? Дождь — это даже лучше. В дождь старый кирпич пахнет особенно вкусно.

Через сорок минут Илья припарковал свой черный Porsche 911 у кованой ограды особняка. Фасад здания был затянут строительной сеткой и подсвечен холодным светом прожекторов. Он выглядел как спящий великан под наркозом перед сложной операцией.

Ариадна уже ждала его у ворот. На ней была та же кожаная куртка поверх свитера и высокие ботинки на шнуровке. В одной руке она держала огромный фонарь-прожектор, а в другой — термос.

— Ты пунктуален, — констатировала она вместо приветствия. — Я в тебе не ошиблась.

— Ты взломала систему охраны? — сухо поинтересовался Илья, доставая из кармана связку ключей от временных ворот и бытовки строителей.

— Зачем? Я просто позвонила прорабу и сказала, что мы приедем с тобой для срочного замера. Он был так счастлив услышать твой голос вместо моего нытья про «не тот оттенок белого», что отдал мне коды без вопросов.

Илья покачал головой и открыл калитку. Они вошли на территорию участка. Воздух пах мокрой землей, прелыми листьями и старым камнем. Дождь действительно усилился, барабаня по натянутой сетке глухой дробью.

Внутри дома было темно и гулко. Илья включил общее освещение в холле — ряд тусклых ламп под потолком залил пространство холодным белым светом.

— Выключи! — тут же скомандовала Ариадна.

Он удивленно повернулся к ней.

— Выключи это мертвое дерьмо! Мы пришли сюда не для этого.

Он пожал плечами и щелкнул выключателем. Тьма поглотила их мгновенно. Ариадна включила свой фонарь, и мощный луч света выхватил из мрака уходящую вверх парадную лестницу с резными балясинами.

— Смотри... — прошептала она, водя лучом по стенам. Свет скользил по слоям старой краски, облупившейся штукатурки и проступающей местами кирпичной кладки. — Смотри на эту стену! Это же просто клад! Представь, мы снимаем эти слои... сантиметр за сантиметром... И вот он! Настоящий кирпич! Посмотри на его цвет! Это же не просто красный! Это охра с примесью сурика... Он дышит историей!

Она подошла вплотную к стене и провела по ней ладонью в перчатке.

— Чувствуешь? Он теплый даже сейчас... Илья?

Он стоял позади неё, наблюдая за тем, как она разговаривает со стеной как с живым существом. В луче её фонаря танцевали пылинки, а её профиль казался выточенным из слоновой кости. В этот момент он понял то, что должен был понять еще в кабинете: она не просто дизайнер интерьеров. Она была археологом душ этого дома.

Ариадна резко обернулась к нему, ослепив светом фонаря.

— Ты со мной? Или ты снова спрятался за свои чертежи?

Он сделал шаг к ней навстречу из темноты.

— Я здесь.

Она улыбнулась и протянула ему термос:

— Тогда держи кофе. Без него мы тут околеем через полчаса.

Они пили горячий кофе из пластиковых стаканчиков прямо посреди огромного пустого холла. Илья чувствовал тепло от термоса в руках и странное умиротворение от этой абсурдной ситуации: успешный архитектор и взбалмошный дизайнер сидят ночью на корточках в недостроенном особняке под шум дождя и пьют кофе из термоса с котятами (он успел заметить рисунок).

Ариадна допила свой кофе одним глотком и вскочила на ноги.

— Так! Хватит сидеть! Пойдем наверх!

Она схватила его за руку (её ладонь была горячей даже через перчатку) и потянула за собой вверх по лестнице. Они поднялись на второй этаж, где располагались будущие гостевые комнаты и библиотека по проекту Ильи.

Луч фонаря выхватил дверной проем без двери.

— Сюда! — скомандовала Ариадна и нырнула в темноту комнаты.

Илья последовал за ней. Здесь было еще темнее из-за отсутствия окон со стороны фасада (их заложили при какой-то прошлой перестройке).

Внезапно луч света погас. Илья замер в кромешной тьме.

— Ариадна?

Тишина. Затем раздался шорох ткани и щелчок зажигалки. Маленький огонек вспыхнул во мраке, освещая её лицо снизу жутковатым светом, как в театре теней.

— Смотри... — снова этот шепот.

Она подняла зажигалку выше. Илья увидел то, что она хотела показать: над их головами сохранился фрагмент потолочной росписи. Сквозь копоть и грязь проступали очертания цветочного орнамента — лилии или ирисы на выцветшем голубом фоне.

Илья почувствовал ком в горле. Он проектировал здесь «функциональную зону отдыха с мультимедийной системой». А над его головой все это время спала эта красота.

Огонек зажигалки дрогнул вместе с её рукой. Илья инстинктивно шагнул к ней и накрыл её ладонь своей, чтобы защитить пламя от сквозняка и поддержать её саму. Их пальцы переплелись вокруг металлического корпуса зажигалки.

В этом крошечном островке света они стояли так близко друг к другу, что Илья чувствовал её дыхание на своей шее. Запах кофе смешался с запахом дождя от её волос и той самой нотой сандала из её парфюма. Тьма вокруг них стала абсолютной, отрезав их от всего мира: от стройки, от города за окном, от их привычных жизней со строгими правилами и протоколами.

Ариадна медленно подняла голову от их сплетенных рук и посмотрела ему в глаза. В свете дрожащего пламени её зрачки казались огромными черными озерами.

— Ты видишь это? — тихо спросила она уже совсем другим голосом — низким, грудным.

— Вижу... — выдохнул он в ответ, понимая, что речь уже давно не о росписи на потолке.

Вместо того чтобы отстраниться или включить свет, он свободной рукой обнял её за талию и притянул к себе так близко, что между ними не осталось ни миллиметра пространства. Её вторая рука легла ему на грудь, там, где бешено колотилось сердце (или это билось её собственное?).

Поцелуй на этот раз не был осторожным исследованием губами губ. Это был поцелуй-притяжение двух противоположностей во тьме заброшенного дома. Его поцелуй был твердым и требовательным (как бетонная стена), а её ответ — податливым и обжигающим (как плавящийся воск). Она запустила пальцы в его волосы на затылке (он всегда коротко стригся ради имиджа), а он сжал в кулаке ткань её свитера на спине (кашемир под пальцами казался живым существом).

Зажигалка выскользнула из их рук и со стуком упала на пыльный пол где-то слева от них, но они этого даже не заметили. Темнота стала их союзником, скрывая то безумие страсти (или нежности?), которое охватило обоих так внезапно и мощно. Илья прижал её спиной к той самой стене с историей (которую она так любила), чувствуя под ладонями не только тепло её тела через одежду, но и шершавую поверхность старого кирпича за её спиной — единственную константу в этом хаосе чувств.

Это было похоже на короткое замыкание в идеально настроенной электрической цепи его жизни. Всё полетело к чертям: графики встреч, дедлайны проектов, железная самодисциплина... Остались только вкус её губ (кофе и корица), тепло её тела и оглушительный стук крови в ушах.

Сколько это длилось? Минуту? Вечность? Они оторвались друг от друга только тогда, когда необходимость дышать стала физической болью в легких. Они стояли обнявшись в полной темноте посреди пустой комнаты чужого дома (или уже своего?), тяжело дыша и пытаясь осознать масштаб произошедшего сдвига тектонических плит их судеб.

Ариадна первая нарушила звенящую тишину:

— Кажется... нам нужно включить свет... Я потеряла зажигалку...

Илья усмехнулся ей в макушку (он все еще прижимал её к себе).

— Я найду тебе сотню зажигалок завтра же утром...

Она тихо рассмеялась:

— Мне не нужны зажигалки... Мне нужен проектор для презентаций во вторник утром...

Он наконец отпустил её (с явным нежеланием) и достал телефон из кармана пальто. Яркий свет экрана больно резанул по глазам после кромешной тьмы.

Они нашли зажигалку через минуту — она закатилась под плинтус у самого пола. Илья поднял её (металл все еще хранил тепло их рук) и протянул Ариадне как некий священный артефакт их тайного ночного ритуала.

Спускаясь вниз по лестнице обратно в холл к холодному свету строительных ламп Ильи чувствовал себя совершенно другим человеком. Словно та темная комната наверху была порталом между двумя версиями его самого: до встречи с ней и после. И «после» ему нравилось гораздо больше, несмотря на полное отсутствие контроля над ситуацией (и над самим собой).