Ирина Ваганова – Сын моего босса, или Усмешка судьбы (страница 30)
— Думаете?
— Уверена. Егор никогда вас не предаст.
Люба покусала губу, качая головой, потом всё-таки спросила:
— А почему вы так думаете?
Я сомневалась говорить или нет, потом решилась:
— Мы с мальчиком разговаривали, когда подошёл Тимофей Андреевич.
— Егорка сказал, что кровный отец ему понравился, — ввернула взволнованная мамочка.
— Наверное, понравился. Он нормальный мужчина. Только вот что...
— Что?
— Когда Саврасов предложил довести Егора домой на крутой тачке, он, не раздумывая, отказался и поехал на метро.
— Мы всегда объясняли, что нельзя садиться к чужим... — начала говорить Люба, но прервала фразу и засмеялась. — Пожалуй, вы правы. Мог бы и прокатиться с отцом-то, а он... Молодец!
— Вот и я говорю, что крепкий парень растёт. Разумный.
— Как вы думаете? — теперь она подалась ко мне и тронула за руку: — Разрешать им встречаться? Не выйдет ли нам это боком?
Я пожала плечами, не желая становиться адвокатом Саврасова.
— Это вам решать. Скажу только, что запреты часто провоцируют ложь. Цените то, что Егор до сих пор не врал и всё вам рассказывал. Хотя, не каждый бы смог решиться на это в его ситуации.
Отличная получилась прогулка, мы ещё недолго посидели в летнем кафе, угостились мороженым, выпили газировки, после чего тепло попрощались.
Только вернувшись домой, я обнаружила грусть, оставшуюся у меня на душе. Мне тридцать два. Вполне могла иметь сына или дочь — пусть не четырнадцати, хотя бы десяти лет. Жизнь-жизнь! Куда ты мчишься? Куда летите, года?
Мопс, изрядно зарядившийся энергией во время прогулки, не понимал моего настроения и старался порадовать, таская и складывая в рядок свои мячики, пластиковые косточки, обслюнявленные плюшевые игрушки. Энтузиазм Краша вызывал у меня печальную улыбку: без всяких сомнений, питомец преданно полюбил бы ребёнка, будь он у меня.
Я сидела на диване, поджав ноги, листала фотографии, снятые сегодня. Вот Егорка хохочет, убегая от мопса. Вот они оба возятся в опавших листьях, а папа Саша с грозным видом спешит к ним, чтобы поставить на ноги, ведь земля уже остыла — не лето. Вот мальчишка кружится с Крашем на руках, а тот пытается лизнуть его в щёку. Здоровская фотка! Не удержалась и отправила её Саврасову. Только, когда картинка ушла, спохватилась — не напрасно ли.
Ответ прилетел в ту же секунду: «Спасибо, Алечка! Ты лучшая»
Это было очень приятно. Я представила, как Тим рассматривает изображение сына, как улыбается и, как при этом у него на щеках возникают милые ямочки. Удивилась, услышав звук нового сообщения. Что ещё?
«Удалось купить билеты на завтра. Ты помнишь?»
«Помню. Что смотрим?»
«Спящая красавица»
Ух ты! Я отправила Тиму восхищённый смайлик. Вскочила и закружилась по комнате, чуть не подскакивая от радости. Только сейчас могла признаться себе, что не особенно рассчитывала на то, что шеф исполнит своё обещание. Либо забудет о нём, погрузившись в проблемы. Либо купит билеты куда попроще. А тут! Сам Чайковский называл этот балет едва ли не лучшим своим произведением. Я слышала, что «Спящую красавицу» восстановили на исторической сцене в постановке Юрия Григоровича, но даже представить не могла, что увижу её.
Да-а-а... Алёхин никогда бы не пошёл на такой подвиг. Ему бы комедию посмотреть, или фильм-катастрофу, а «песни и танцы не вдохновляют». Среди подруг тоже не находилось фанаток высокого искусства.
Воодушевление подарило мне волшебное состояние. Я тут же позвонила знакомому мастеру, записалась на маникюр и укладку. Так-то я всегда следила за собой, не позволяя распускаться — всё-таки большую часть рабочего времени проводила на людях, причём не всегда близко знакомых. Я была в некотором смысле лицом компании — тем человеком, с которым будущий возможный сотрудник встречался первым. Поэтому хороший внешний вид был необходим для человека на моей должности, особенно в преуспевающей фирме. Но культурный выход — тем более, в Большой театр — требовал особого состояния. Мне хотелось выглядеть идеально.
Подходящее платье тоже нашлось. Мамочка подарила на тридцать лет, а я ведь с тех пор так и не надевала ни разу, не подворачивалось подходящего случая. Скромное, даже строгое, можно сказать классическое, насыщенного вишнёвого цвета. Сидело на мне идеально и очень шло. Я заранее чувствовала себя королевой. Именно так: не Золушкой, мечтающей произвести впечатление, а венценосной особой, которая посетила театр, чтобы наслаждаться искусством и не обращать внимания ни на кого вокруг.
Тим? Ну, да... Не замечать босса не получится, я не сомневалась, что он будет хорош. Он всегда хорош.
В назначенный час следующего дня я была полностью готова, даже раскопала в дальнем отделении комода блестящий клатч, сочетающийся с моим нарядом. Спрятала туда мобильный, кошелёк, паспорт, связку ключей и набор салфеток. Всё? Вроде всё норм, но волнение зашкаливало. Я, правда, как на приём в Вестминстерский дворец собиралась! Но ведь у меня же есть оправдание? В кои веки выйду в свет под руку с генеральным директором процветающей фирмы.
Замерла перед зеркалом. Повернулась так, эдак, осталась довольна. Сказала себе с надменной улыбкой:
— Пусть он волнуется! Даже Юрская не выглядела такой красавицей.
В ответ на мою фразу раздался сигнал домофона. Я, мигом растеряв весь свой пафос, побежала в прихожую.
— Да?
— Это Тим, я за тобой.
— Хорошо, выхожу.
— Пусти меня, помогу одеться.
— Да, пожалуйста, — прошептала я, нажимая кнопку. Мне была приятна забота этого мужчины.
Как же здорово, что я достала новое пальто и туфли на высоком каблуке. Цитируя классика, хотелось сказать: «В человеке всё должно быть прекрасно!» От себя добавлю: особенно, если он идёт в Большой театр под руку с шикарным спутником.
Ой! Этикетку с воротничка пальто забыла срезать. Вот было бы смеху!
Глава 24
Когда Тим вошёл в прихожую, я даже дыхание затаила от восторга. Он всегда был элегантен, опрятен, эффектен, тут ничего другого ждать не приходилось. Удивил меня не блестящий костюм и со вкусом подобранный галстук, не едва уловимый аромат мужских духов, удивительно сочетавшийся с тем, что использовала я. Поразительным показалось лицо шефа — его глаза лучились счастьем, на губах играла нежная улыбка, кожа выглядела свежей и сияющей. Передо мной стоял юноша, а не зрелый, сорокалетний мужчина.
Он, кстати, тоже замер, глядя на меня с восторгом:
— Ты великолепна, Альбина. Всегда знал, что ты красавица, но сейчас поражён.
Мы, не сговариваясь, посмотрели в зеркало и шагнули ближе друг к другу. Тимофей обнял меня за плечи, прижал к себе и, не отрывая взгляда от нашего отражения, поцеловал в висок.
— Не опаздываем? — спросила я, чтобы не молчать.
— Я взял такси. Времени ещё полно.
Пока спускались, пришлось выслушать ещё десяток комплиментов. Не скрою, мне было очень приятно, кроме того, предвкушение грандиозного события — немногим и нечасто удаётся попасть в Большой театр — добавляло ощущения остроты и какой-то нереальности.
Увы, бредущий по двору Макс сбил весь пафос. Бывший хмурился, смотрел в землю и, казалось, не замечал выходящую из подъезда пару. Я смерила на глазок расстояние до автомобиля элитного такси, надеясь сесть в салон раньше, чем состоится нежелательная встреча, но Саврасов сбавил шаг и строго поинтересовался:
— Это к тебе?
Эх! Максим! — хотелось мне крикнуть. — Почему ты всегда всё портишь?
Мы остановились. Бывший подошёл, не меняя выражения лица. Мне показалось, что он вот-вот выхватит из кармана «корочки» и назовёт свои должность, звание и фамилию. Прямо как на допрос явился вызвать — такой у него вид.
Документов предъявлять Алёхин не стал. Оценил нас обоих всё тем же хмурым взглядом и спросил:
— В ЗАГС что ли собрались?
— В театр, — испугавшись чего-то, ответила я.
— Красавцы! — Максим просканировал сначала фигуру моего спутника, потом и мою, покачал головой и резко шагнул вперёд, заставив меня отпрянуть и спрятаться за плечо босса. Бывший будто не заметил этого манёвра, заговорил вкрадчиво и настойчиво: — Вот скажи мне, Алька! Что со мной не так?
— Послушай, майор… — вступился за меня Саврасов.
— Пф-ф-ф… — фыркнул Макс и снова вперился в меня взглядом: — Что не так-то? Разве я урод? Или придурок? Или…
Рано я расслабилась! Никуда ревность бывшего не делась, он продолжает меня контролировать! Я приняла нападки за продолжение старой песни, поэтому вернулась к обычной своей манере общения, сказала с интонацией человека, которого всё давно достало:
— Алёхин, прекращай этот цирк.
— Ну, конечно! — взвился он. — Это у вас театры! А у меня только цирк. Трудно объяснить? Ну же, Аля!
— Сто раз уже выясняли. Мы в разводе! Всё в прошлом, пойми уже это, наконец.
— А-а-а… — лицо Макса вытянулось, став удивлённо-беззащитным. — Ты подумала… — Он шагнул назад, выставляя перед собой ладони. — Ребят, я вижу, что у вас всё в шоколаде и ни в коем случае не лезу. О другом разговор.
— О чём же? — Уточнил Саврасов.
— Почему меня бабы бросают? Вот, думаю, нашёл ту самую, что не предаст, будет со мной, что называется, до конца жизни. Так нет! Опять вильнёт хвостом и в кусты!