Ирина Успенская – Зови меня Смерть (страница 34)
— Справедливости не существует, Люка. По-твоему, справедливо то, что… проклятье… — Дайм зажмурился от резкой боли, выворачивающей его наизнанку.
— Сделать из тебя цепного пса, — продолжил за него Люкрес и сжал его руку, даже попытался облегчить боль в меру своих ничтожных сил. — Нет. Я бы никогда не сделал такого с собственным сыном. И с братом бы не сделал.
— Но хочешь сделать это с Бастерхази.
«И беззастенчиво пользуешься своей властью надо мной», — добавил Дайм про себя.
— Темный — это совсем другое. Хиссов сын пятнадцать лет насмехался над моим братом. — Люкрес нахмурился. — Никто не смеет задирать нос перед Брайнонами. Никто!
— Я в самом деле могу тебе помочь, Люка, но не могу передать свой дар. Это могут сделать лишь Двуединые.
— А я и не хочу твой дар, Дамиен. Я хочу свой! Мой дар! Я знаю, его надо лишь пробудить. И в этом ты мне поможешь.
— Конечно, Люка. Я сделаю все возможное, чтобы твой дар пробудился.
— Да. Ты сделаешь так, чтобы я получил достойный короны Брайнонов дар. Правда же, Дамиен?
— Конечно.
— Поклянись. Ну же, клянись, Дамиен!
— Ты считаешь, что на мне недостаточно клятв, Люка?
— Ты… ты не хочешь… ты… — Люкрес посмотрел на него совершенно больными глазами. — Единственный, кому я верил…
— Я хочу, Люка. Видят Двуединые, я сделаю все возможное, чтобы ты получил достойный Брайнона дар, — торжественно произнес Дайм и добавил про себя: «Хотя Двуединые уже решили, чего именно ты достоин, и я согласен с их решением».
Ему показалось, что вспышка Света и Тьмы, принявших его клятву, сопровождалась насмешливым фырканьем, и чья-то ласковая рука потрепала его по волосам. Наверняка показалось. Вряд ли Двуединым смешны его попытки и не навесить на себя лишних обязательств, и успокоить полубезумного брата.
Люкрес же довольно улыбнулся и откинулся на подушки, прикрыл глаза.
— Я рад, что не ошибся в тебе, брат. И видят Двуединые, я вознагражу тебя достойно твоей верности.
На этот раз насмешливое фырканье Дайму точно не померещилось, причем фыркали отчетливо на два голоса.
— А теперь тебе надо уснуть, Люка. И прошу тебя, завтра дай себе отдых. Никаких экспериментов с силой.
— Ладно, уговорил. Завтра мы с тобой будем играть в шатранж, запускать голубей и очаровывать дам. Я приметил одну очаровательную кошечку… нет, двух очаровательных кошечек… Пошли им цветы, Дамиен, и пригласи завтра поужинать со мной.
— Люка, только не говори, что мне придется весь вечер развлекать твою невесту!
— Невесту… да ладно, Дамиен, это такие мелочи. Тем более вчера вы очень неплохо развлекли друг друга. Может, ты и на этот раз добудешь динг-другой фейской пыльцы.
— О боги. Даже если добуду, обещай мне, что ты не станешь ее употреблять. Тебе надо поберечься.
— Не стану, — с честными глазами соврал Люкрес и снова довольно улыбнулся. — А ты тоже спи. Здесь где-то была вторая кровать…
— Люка, мне еще надо написать приглашения советникам. Если ты не передумал завтра с ними беседовать.
— Не передумал. Ох, Дамиен, ну поручи это кому-нибудь! Я хочу, чтобы ты был рядом. Мне страшно одному в этом проклятом рассаднике аномалий.
— Я посижу с тобой, пока ты уснешь, а потом займусь делами, — кивнул Дайм. — Если тебе приснится плохой сон, просто позови.
— Упрямый, занудный бра-атец, — зевнул Люкрес. — Доброй но…
И уснул.
— Доброй ночи, Люка, — шепнул Дайм. — Если бы ты знал, как я мечтал когда-то о таком вот разговоре. Спи спокойно. Я позабочусь о тебе.
Встав с края кровати, где он сидел все это время, Дайм встретился взглядом с едва заметно отблескивающими в темноте глазами лейтенанта Диена. Тот по своему обыкновению неподвижно стоял у изголовья и даже, кажется, не дышал. Правда, встретив взгляд Дайма, почему-то дернул ртом, словно пытался улыбнуться.
— Доброй ночи, Диен, — неожиданно для себя сказал Дайм.
Впервые за почти полвека, что они знакомы. И впервые подумал: как странно, Диен намного его старше, в его жилах не течет драконья кровь, но выглядит он в точности так же, как и в их первую встречу. Словно его тело в стазисе.
— Доброй ночи, полковник Дюбрайн, — едва слышно отозвался Диен.
Тоже впервые за все время их знакомства. Странные дела творятся!
Глава 19. Молнии в банках
Всего через четверть часа Шу входила в кабинет дру Бродерика. Его, счастливчика, не пригласили на королевский завтрак, плавно переходящий в обед. Поэтому Берри мог потратить время с толком.
По своему обыкновению — на научные эксперименты.
В его новой лаборатории Шу еще не бывала, слишком занятая придворной жизнью, ширхаб ее нюхай. А зайдя, чуть не прослезилась от ностальгии… ну или от едких испарений, ползущих по полу и норовящих вылететь из лаборатории через открытую дверь.
На мраморном столе, как всегда, что-то кипело, трещало, искрило, извергало клубы вонючего дыма и подпрыгивало, дребезжа металлическими частями.
— Уберите магию, у меня эксперимент! — проворчал гном вместо приветствия и снова застрочил в блокноте, время от времени поворачивая какие-то рычаги и доливая в воронку маслянисто-радужной жидкости.
Шу лишь пожала плечами и свернула потоки как можно плотнее, чтобы чего-нибудь не повредить. Она давно привыкла к тому, что Берри жить не может без своих изысканий. Вот и сейчас, едва переехав в Риль Суардис, он поселился в лаборатории, а спальню наверняка приспособил под склад реактивов и железяк. Единственное, что осталось без изменений, это библиотека.
В белом фартуке и защитных очках, сдвинутых на лоб, с запорошенной сажей, но тщательно заплетенной бородой Берри походил на полководца. Только командовал не солдатами, а приборами. В Сойке Шу не раз помогала ему в экспериментах: Берри задался целью научиться управлять стихийной энергией не нормальным способом, как все шеры делают, а с помощью хитроумных устройств. Извлекать нечто подобное молниям он умел еще до того, как король Валанты сманил его в наставники своим детям — правда, до Шу не доходило, ни как Берри это делает, ни, главное, зачем.
«Как ваше высочество не понимает! — недоумевал Берри. — Магия-то иссякает! И что будет с цивилизацией, когда драконья кровь окончательно растворится в человеческой? Руны вам не освоить, ваш разум не приспособлен к такой точности и сложности вычислений. Шаманская волшба тоже не для вас. Вот и останетесь со своим примитивным земледелием, без связи, без энергии, без медицины… Эх! И чем только занимается ваш Конвент? Наверняка же, если провести полномасштабные исследования, можно вывести закономерности, и тогда…»
В такие моменты Шу казалось, что Берри готов и ее распотрошить на лабораторном столе во благо науки. А может, использовать как подопытную мышку для выведения устойчивых шеров. Нет уж, пусть лучше Берри занимается энергиями — раз он говорит, что вскоре молнии в банках будут освещать улицы вместо фонарных жуков и двигать корабли вместо Синих жемчужин и ветра.
Несмотря на то что Шу с Бален молча сидели в уголке, ожидая окончания эксперимента, у Берри снова что-то не заладилось. Конструкция из медных пластин и трубочек, проводов, рычагов, шестеренок и маховиков заскрежетала, окуталась голубым огнем, — точь-в-точь шаровая молния, — издала жалобный пшик и умерла.
— …смещение полярности… слишком высокая проводимость… изоляция… разряд… — увлеченно бормотал гном, удвоив скорость царапанья вечным пером по бумаге. — Надо попробовать другое соотношение.
Понятные по отдельности, слова сливались в мозголомную мешанину. Все эти преобразования, сопротивления в приложении к гномьим агрегатам казались полным бредом, а сила в проводах — детскими сказками.
«У вашего высочества совершенно иное мировосприятие. Магия и естественные науки принципиально несовместимы: это все равно что учить рыбу летать. Чуждая среда, чуждый подход. Шер и физика вступают в неразрешимый конфликт, и в вашем случае физика безнадежно проигрывает, — объяснял гном лет пять назад, глядя на отрастивший ножки с глазками и сбежавший под шкаф прибор. — Вы, шеры, влияете на материю посредством воли и идеи. А мы, гномы, используем законы самой материи: посмотрите, как отличается руна, сделанная рунмастером от „руны“, нарисованной вами. Ничего общего, кроме грубого внешнего сходства! Вы заменяете пропорции и материалы на чистую идею, используя продукт высшей математики лишь как красивый символ. Но убери из этой „руны“ искусственно вложенную энергию, и она перестанет действовать. А правильная руна работает без вливания магии! Наоборот, естественным путем преобразует тонкие энергии…»
Ну и как это понимать? Магия — неестественна? Он бы еще сказал, что магия — это сказка!
Нет, пусть Берри умен, как все семь магистров Конвента, вместе взятые, но тут Шу никак не могла согласиться. Мир не может существовать без творящей силы Двуединых! Как тогда будет двигаться по небу солнце? Оно же рухнет и сожжет землю!
— А, ваше высочество, — наконец заметил их гном. — Прошу прощения, увлекся.
Баль прыснула: как будто во время эксперимента дру Бродерик заметит ураган и наводнение, если, конечно, те не снесут его ненаглядные приборы.
— Надеюсь, дру Берри, мы не помешали. — Шу присела в насмешливом реверансе. — Мне нужна ваша консультация.
— Неужели ваше высочество решили изучать физику?