Ирина Успенская – Зови меня Смерть (страница 25)
— И после праздника, говорит, пойдешь знакомиться с маэстро, — делился Стриж. — Нет, ты представляешь? Хоть словом бы обмолвился!
Он готов был обсуждать с братом что угодно, кроме чуть не случившейся драки.
— Как всегда. — Шорох пожал плечами. — Угрю так же: с этого дня ты ученик писаря, выживешь на испытаниях, станешь уважаемым чиновником. А у тебя отличное прикрытие. Ты ж хотел учиться музыке, вот и учись.
— А, так это ты подсказал.
— Скажем, намекнул.
Братья замолчали. Тишину нарушал лишь плеск волн и крики чаек. Стриж пускал плоские камешки по ленивым волнам Вали-Эр, Шорох думал о своем и смотрел на воду.
— Не нравится мне предприятие с Седым, — поморщился он через несколько минут. — Зачем ему помощник?
— Ты идешь с ним?
— Ну да. Завтра, перед закрытием банка, — в голосе Шороха прозвучало отвращение.
— Я пойду с тобой, — запустив оставшиеся в горсти камешки подальше в реку, заявил Стриж.
— Наставник шкуру снимет, причем с нас обоих.
— Плевать. Шкурой больше, шкурой меньше. — Хмыкнув, Стриж растянулся на горячих досках и прикрыл глаза. Помолчал немного, подождал, пока брат устоится рядом. — Давай выкладывай ваш план.
— План, да. Под личиной курьера я иду в банк с письмом. Требую лично дру Милля, отдать под расписку. Дальше надо исчезнуть. Желательно прежде, чем он откроет конверт.
— А тем временем Седой добывает из кабинета статуэтку. Просто и логично, — протянул Стриж. — Ты думаешь, подстава?
— Седой бы не посмел вот так внаглую. Но что-то мне не по себе. Если что, гномы церемониться не будут.
— Личина на амулете?
— Разумеется. Заказчик выдал.
— Покажи.
Шорох стянул с шеи кожаный кисет, расшитый рунами. Стриж, повертев амулет в руках и обнюхав, сунул его за пазуху.
— Давай-ка под личиной я пойду. А ты подстрахуешь.
— Еще чего! — Шорох сел, сердито уставился на брата. Потянул руку. — Отдай. Еще ты за меня шкурой не рисковал!
— Ну… я не так чтобы рискую… — Стриж мысленно попросил у Хисса прощения: маленькой тайне не суждено долго оставаться тайной. — Если что, я справлюсь.
Вместо объяснений Стриж коснулся Тени. И внезапно понял, что это вовсе не так уж и страшно. Почти совсем не страшно.
— Вот, значит, как, — протянул Шорох, оглядел Стрижа, словно коня на торгах, и рассмеялся, откинувшись на доски: — Менестрель, шисов ты дысс!
Стриж облегченно рассмеялся вместе с ним. Быть Рукой Хисса, когда брат рядом, не так уж плохо.
Глава 13. Земляничная корона
…как-то увидели Двуединые, что Оранжевый дракон не играет со всеми, а проводит дни и ночи один, в самых высоких горах, и вокруг него суетятся мелкие существа, похожие на людей. При явлении Двуединых существа испугались и спрятались в пещеры. — Кто это, сын наш? — спросили Двуединые. — Мой народ, — отвечал Оранжевый. — Я сотворил их из крепкого базальта, поселил в горных недрах, научил рунам силы и назвал гномами. Мой народ добывает металлы и самоцветы и создает из них прекрасные цветы, что никогда не вянут.
К банку шли порознь. Шорох оделся в парусиновые широкие штаны с белой рубахой и немного поработал с лицом. С приклеенными усиками и морским красным загаром — настойка волчьего ореха, втертая в кожу — он стал вылитым юнгой с торговой посудины. Стриж воспользовался амулетом: из него получился смуглый мальчишка-посыльный лет так двенадцати.
Где сам Седой Барсук, видит ли помощника, братья не знали, потому разделились за три квартала до банка. Строго за полчаса до закрытия Стриж подошел к массивным створкам в полтора человеческих роста. На него внимательно смотрели два дракона: инкрустация пластинами черного и оранжевого обсидиана. Едва Стриж приблизился, по сложной резьбе пробежало мерцание, и повеяло любопытством. Ничего опасного руны не обнаружили — и двери с тихим мелодичным звуком распахнулись.
Уверенно шагая по ониксовым плиткам к дальней конторке, Стриж осматривался. Он всего трижды бывал здесь и каждый раз удивлялся: публичная приемная производила впечатление не то пещеры, не то полой друзы горного хрусталя. Узкие витражные окна словно сияли пламенем горных недр. Прожилки в каменных стенах сплетались в картины: то гномы у кузнечного горна, то странные обряды, то голодные морды виверр и горгулий, то стражи Яшмового Трона с церемониальными кайлами. И вся эта игра теней и прожилок мягко мерцала. Стриж ощущал спрятанные в орнаменте руны и связи меж ними как пульсацию крови в живом камне. Временами он боковым зрением улавливал разноцветное сияние: нити уходили в глубину стен и дальше, до крыши и подвалов. Казалось, можно пощупать их, переплести заново. Но Стриж знал, что стоит их только тронуть излишне пристальным вниманием, и нити сплетутся в сеть.
Четыре года назад, первый раз зайдя по поручению Махшура в банк, Стриж не понял, что же ему такое кажется. Спросить наставника он побоялся — ни о чем подобном тот никогда не говорил. Признаться, что мерещится всякая ерунда? Тем более что ни показать, ни объяснить толком, что же он чует, Стриж не мог. Зато выспросил дру Ульриха.
Тот охотно рассказал, что над охраной банка работали знатоки рунной науки. За несколько лет, что строилось здание, рунмастера сплели надежный кокон, сквозь который не сможет проникнуть ни истинный шер, ни Рука Хисса. И совершенно нормально, что Стриж что-то такое чует, это предупреждение: не лезть в хранилища гномов, если жизнь дорога.
Стриж и не собирался. До сегодняшнего дня. Но не мог же он пустить брата одного!
Сегодня нити светились ярче. Чтобы их заметить, не приходилось прикрывать глаза. Достаточно было лишь чуть сосредоточиться.
— Заказная бандероль дру Миллю, — подойдя к конторке, тихо произнес Стриж в склоненную над бумагами форменную круглую шапочку.
Деловитый гном с заплетенной в три косицы русой бородой поднял голову, оглядел Стрижа сверху вниз и обратно.
— Распишитесь здесь, — велел гном и выложил раскрытую посередине толстую разграфленную тетрадь.
Стриж поставил в тетради закорючку и протянул конверт.
— Отдайте дру Миллю сейчас, это очень срочное письмо, — попросил Стриж.
Конечно, Седой велел отдать лично в руки и тут же сматываться, но что-то Стрижу не хотелось углубляться в банковские закоулки. Да и отсюда сматываться намного удобнее.
— Срочное? Хорошо. Сейчас, — еще раз оглядев Стрижа, ответил гном и позвонил в колокольчик.
Тут же из-за прикрытой миртами в кадках двери появились двое охранников.
— Проводите достопочтенного к дру Миллю, срочная корреспонденция, — распорядился служащий и вернулся к своим бумагам.
— Сюда, достопочтенный, — велел один из охранников, отворяя перед Стрижом дверь.
И ведь не откажешься! Сразу поймут, что здесь что-то не так, и ни за что не понесут письмо Миллю. А значит — Стриж провалит задание, которое должен был выполнить Шорох. Шис. Как-то все неудачно пошло.
Стриж понял, что влип всерьез, едва за ним и двумя гномами захлопнулась первая дверь. С сытым таким чавком. И что он, дурак такой, не подумал, как будет ее открывать? Он даже оглянулся, отчаянно желая, чтобы чавк ему померещился!
Но нет. Дверь словно проросла в стены такими же хищно мерцающими нитями рунной защиты, а мантикорья морда вместо дверной ручки ехидно скалилась. И как Стриж теперь будет отсюда выбираться?
— Идите, достопочтенный, — подбодрил его один из гномов-сопровождающих.
Ничего не оставалось, только идти дальше, как и положено нормальному посыльному. Идти, думать и смотреть во все глаза. Чем-то же гномы открывают свои заколдованные двери, и это что-то ему надо будет спереть. Дел-то.
Идущий впереди гном остановился перед еще одной дверью и коснулся оскаленной морды мантикора, заменяющей двери ручку. Раздался мелодичный звук, и створка раскрылась.
Ни ключа, ни амулета. Двери что, узнают своих по запаху? Проклятье!
— Ух ты, прям как живая, — сделав морду наивного простака, восхитился Стриж. — Это что, магия? А она не укусит?
Гном хмуро обернулся к нему, но, встретив полный детского восторга взгляд, вдруг улыбнулся.
— Руны, малыш, — сказал он. — Не вздумай совать руки, откусит.
— Но вас же не кусает… Ух, она скалится!
Гном только покачал головой, дивясь идиотизму людей, и показал Стрижу правую руку в перчатке, расшитой рунами и пронизанной такими же нитями, как все вокруг.
— Я же сказал, руны.
Решив первую загадку, Стриж чуть-чуть успокоился. Рунные перчатки, значит. Что ж, добыть перчатку — совсем просто. Свернуть шеи обоим гномам, забрать перчатку, нырнуть в Тень — и пока охрана не опомнилась, бежать!
Вот только следующая дверь уже открылась, и за этой дверью была лестница и еще пара вооруженных до зубов коротышек. А главное, охранные нити еще плотнее. И кто поручится, что если убить этих четверых, не поднимется тревога?
Шис! Вот кого точно стоит убить, так это Седого Барсука!
А пока — не паниковать. Он выберется. И не станет убивать гномов. Они не виноваты, что Седой — не барсук, а шакал.
Не паниковать и никого не убивать с каждым шагом становилось все сложнее. Тени манили обманчивой безопасностью и вседозволенностью. А насмешливые взгляды вооруженных до зубов коротышек, оставшихся внизу, жгли затылок.
Еще одна дверь, с лестницы в коридор, сыто лязгнула, захлопнулась за Стрижом и двумя его сопровождающими. Здесь охранников уже не было, но мерзкое ощущение взгляда в спину никуда не делось. Наоборот. С каждым шагом по застеленному ковром коридору страх нарастал. Вместе с уверенностью: стоит шагнуть за порог кабинета Милля, обратно не выйти. А до двери с золотой табличкой совсем близко…