Ирина Успенская – Сумрачный дар (страница 31)
— Нет необходимости… — все же попробовал возразить он.
— Есть, — оборвал его Светлейший. — Безопасность престола важнее твоих желаний. К тому же на мужчин запрет не распространяется.
— На мужчин?!
— Ты истинный шер, Дамиен Дюбрайн. Потомок Драконов. Или ты забыл, что Драконам без разницы, быть мужчиной или женщиной? И не делай круглые глаза.
К Дайму наконец вернулось самообладание, а вместе с ним и способность здраво оценивать то, что он видит. А видел он, что Светлейший в этом вопросе не уступит. Не потому что не хочет уступить, а потому что… вот и еще один ценный урок: даже Светлейший глава Конвента иногда делает то, что ему не нравится, если это — приказ императора.
— Это навсегда?
— Любое заклинание можно снять, если на то будет воля императора. Но послушай моего совета: не рассчитывай, что здесь что-то изменится. И не принимай так близко к сердцу. Вообще ничего не принимай близко к сердцу. Забудь, что оно у тебя когда-то было, мальчик.
— Я запомню ваш совет, светлейший шер. Однако я хотел бы кое-что прояснить. Насчет моей семьи.
— Ты не попрощался? — недоверчиво поднял бровь Светлейший.
— Я не об этом. Кто еще знает, кто я и откуда? Я не хочу, чтобы в один прекрасный день ваши противники прислали мне голову матери.
— От меня или от лейтенанта Диена никто ничего не узнает. Но тебя сопровождали семеро солдат. Это немало.
— Позаботьтесь, чтобы они обо всем забыли, ваша светлость. И о том, чтобы мой бывший наставник больше не предавал доверия баронессы. Вряд ли я смогу быть вам полезен, каждую минуту опасаясь за свою семью.
— Хорошо. Для такого юного мальчика очень хорошо, — кивнул Светлейший. — Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть.
— Ни в коем случае, учитель, — склонил голову Дайм. — И благодарю вас за бесценный урок.
Глава 20
Этикет, протокол и долг настоящей принцессы
Капитану Г. от полковника Д.:
«С сегодняшнего дня отчитываешься по Аномалии лично мне. Первый отчет — как только она вернется в Сойку. И учи ее держать дар под контролем. Ни слова о том, что в Тавоссе она видела не Люкреса. Головой отвечаешь».
Капитану Г. от генерала Альгредо:
«Будь осторожен с полковником Д. и помни, что твоя первоочередная задача — безопасность Каетано.
Головой отвечаешь!»
Капитан Г. жене:
«Любимая, ты не видела мою запасную голову?
Кажется, она мне скоро понадобится!»
Письмо от шера Бастерхази она так и не прочитала — не успела. Только письмо отца, короткое и сумбурное. Из него Шу поняла, что отец сам не понимает, радоваться ему, что дочь оказалась настолько сильной шерой и спасла страну от зургов, или ругать ее за самовольную отлучку из безопасной крепости и влезание в самую гущу неприятностей. Но вот тому, что до ее совершеннолетия помолвки с Люкресом не будет — он точно радовался. И сама Шу должна была, но несмотря на доводы рассудка, она хотела снова увидеть его. И увидеть, и почувствовать…
Зеркало зазвенело, оповещая о том, что кто-то хочет с ней связаться, как раз когда Шу бессмысленно сидела над прочитанным отцовским письмом, держась за горящие щеки и мечтая, как это будет — их следующая встреча. Она даже не сразу поняла, что это за звук такой. А когда поняла — переполошилась, вскочила, почему-то первым делом вспомнив о том, что как наскоро заплела косу поутру, так и ходит растрепой.
Как она покажется в таком виде?
Вдруг с ней хочет поговорить Люкрес?..
Ее привел в чувство упавший стул. Она сама его сшибла, метнувшись к лежащему на туалетном столике гребешку.
— Кто-то не в себе, — сказала она вслух.
Вернула на место и стул, и гребешок. Ровным строевым шагом подошла к помутневшему зеркалу. Выдохнула. Нарисовала руну связи. И еле сдержалась, чтобы не выругаться то ли от облегчения, то ли от разочарования. Из тумана проступило узкое лицо со светлыми, голубовато-серебряными глазами.
— Светлого дня, ваше высочество, — официально поздоровался капитан Энрике Герашан, личный телохранитель Каетано и их с Шу наставник в магических науках.
— Дня, Энрике. К ширхабу официоз, я одна. Как поживает Каетано?
Капитан пожал плечами, обтянутыми синим мундиром.
— Злится. Поубивал все чучела на плацу. Непросто быть всего лишь младшим братишкой самой Хозяйки ветров, победительницы зургов и спасительницы отечества.
— Не издевайся. И прости, что не связалась с вами раньше. Я… я забыла. Глупо звучит, да?
Энрике улыбнулся и покачал головой:
— Я рад, что с тобой все хорошо. И мне очень жаль, что меня не было рядом. Полпред Конвента уже до тебя добрался?
Шу почувствовала, как заливается жаром. О да. Темный шер Бастерхази до нее добрался, еще как добрался…
— Все в порядке, они на рассвете уехали в Суард. Оба.
— Оба?..
— С его высочеством Люкресом. Инкогнито. Они… — Ей очень хотелось сказать, что они — удивительные, потрясающие, великолепные и целуются лучше всех на свете, но что-то ей подсказывало, что Энрике такой ее ответ не порадует. — Они очень торопились. Его высочество оставил письмо, и отец написал. Меня официально признали сумрачной, так что… вот.
Энрике слушал ее, хмуря светлые, почти бесцветные брови. Он знал, что она о чем-то умалчивает. И Шу знала, что он знает. Идиотская ситуация. У них с Энрике никогда не было секретов друг от друга, а теперь… теперь — есть. И это плохо.
— Что ж, хорошая новость. Но почему они не проводили тебя в Суард сами?
— Потому что я возвращаюсь в Сойку. Отец считает, что меня пока рано показывать народу. И знаешь, он прав. Я хочу домой, к Каетано.
— И ты хочешь что-то мне рассказать, не так ли, Шу?
— Не сейчас, Энрике. Прости, мне надо кое-что обдумать.
Капитан с неуловимым ехидством улыбнулся.
— Бален тебе поможет в этом нелегком деле. Думаю, она уже сегодня будет у тебя.
— Ты отпустил свою жену одну?!
— Ты так трогательно беспокоишься о тех, кто встретится моей Белочке по дороге, — хмыкнул капитан. — Но не волнуйся, Морковка за ней присмотрит. До скорой встречи, о великая грозная колдунья.
Шу тоже улыбнулась гаснущему зеркалу. Да уж. Две маленькие, беззащитные крошки — светлая шера Бален Герашан и рысь. И кто из них беззащитнее, одна Сестра знает.
Боги, как же Шу соскучилась по нормальной жизни! По брату, по Энрике и Белочке, по Зако… даже по полковнику Бертрану и шере Исельде! Скорее бы вернуться домой.
До Кардалоны небольшой отряд всадников добрался незадолго до заката. Шу не сразу поняла, что за толпа перед воротами. Даже подумала, а не придержать ли лошадь и не спросить ли у Медного: он деликатно позволил Шу и Бален вырваться на пару десятков локтей и наконец-то поговорить о своем, о девичьем. Шу уже успела рассказать подруге о встрече с будущим женихом и шером Бастерхази. Письма она тоже показала, все три.
Когда Баль увидела письмо от Бастерхази, у нее сделались такие глаза, словно Шу держала в руке не бумагу, а готовую броситься ядовитую тварь.
Хотя нет. С любой ядовитой тварью остроухая ире бы договорилась на раз, не зря же она — маг природы. Темный шер — совсем другое дело. Его Бален явно предпочла бы убить на месте, так что Шу даже не стала ей рассказывать, что он сумасшедше прекрасно целуется. Может быть, не так уж и прекрасно, а на самом деле ей все приснилось?.. В общем, чтобы не нервировать Баль, письмо от Бастерхази она спрятала в седельную сумку и не стала пересказывать, что именно он написал.
На самом деле — ничего особенного, деловое письмо в четыре строчки. Честно говоря, Шу была разочарована, хотя и сама не могла понять, чем именно. Не ждала же она в самом деле, что полномочный представитель Конвента в официальном письме станет признаваться ей в любви? Или хотя бы делать ей комплименты…
Бастерхази писал так сухо, словно накануне вечером ничего не было. Ни драки между ним и Люкресом, ни будоражащих кровь поцелуев, ни всего прочего… ох. Обо всем прочем, что ей приснилось, Шу боялась даже думать. Слишком это не походило на то, что ей рассказывали Энрике и оба брата Альбарра о темных шерах в целом и Бастерхази в частности. И на то, что она сама думала — о темных шерах и светлых принцах — тоже. А еще она никак не могла понять, кто же из них целуется лучше? Ведь на самом деле она не сможет выбрать их обоих! Такое возможно только во сне. И наверняка его высочество Люкрес не захочет, чтобы она принимала ухаживания темного шера Бастерхази, ведь она — невеста Люкреса…
Как же все сложно! И ужасно, просто ужасно непристойно! Вот бы еще как-то перестать вспоминать их поцелуи! Лучше она порадуется официальному сообщению, что она — сумрачная и сможет претендовать на вторую категорию! Целую вторую!
Значит, она почти так же сильна, как сам принц Люкрес? Даже сильнее? Ведь у него третья… а в газетах пишут, что он собирается переаттестовываться на вторую…
Да нет. Не может она быть сильнее, ведь он…
Шу словно наяву окутали голубые и лиловые потоки его дара, пахнуло соснами и морским ветром, и губы загорелись, словно от прикосновения. Она даже прикрыла их затянутыми в перчатку пальцами, чтобы Бален не видела. Если она поймет, что Шу мечтает о двух шерах сразу, решит, что Шу сошла с ума. И будет права.
Все. Хватит. Пора вернуться в реальность!
— Надеюсь, это не по нашу душу, — буркнула Шу, глядя на бурление народа перед воротами. — Что у них там, цветы?