Ирина Успенская – Сохрани мое сердце (страница 4)

Кайлан ушел спать. То есть высматривать святую сестру или эльфийку посмазливее, чтоб грела величеству постель, раз уж ни одной благородной дамы с собой на войну не взял. Упущение, однако. А Логейн, постояв над картами и не сумев вычитать в них ничего утешительного, отправился бродить по лагерю. Зачем, сам не знал.

Лагерь спал беспокойно, караульные вместо привычной игры в кости тихо переговаривались — Мор, гарлоки, семья дома, вот вернемся… Наверное, они знали, что умрут завтра. Все, кроме резерва под командованием Мак-Тира и отряда Хоу, так удачно запаздывающего к Остагару. Можно ставить тейрнир Гварен против дохлой крысы, что Хоу приведет подкрепления ровно на следующий день после решающей битвы. И ни слова не скажет о Брайсе: зачем, если и так все ясно? Его «отряд» едва ли меньше тех ошметков армии, что Логейн завтра отведет в тыл, его сторонников в Собрании — едва ли не больше, чем верных Аноре и Мак-Тиру баннов. А пока у Хоу важные дела — надо подмять под себя потерявший хозяев Хайевер.

Хайевер. Запах вишни, уют, тепло — все то, чего Логейн так и не нашел в Гварене и в королевском дворце. Последний друг. Последняя… любовь?

Логейн прикрыл глаза, пытаясь в приглушенном темнотой лагерном шуме расслышать сонное фырканье коней, запах зеленых яблок и насмешливый голос: «Надеюсь, ваш сон будет спокоен».

Будет, моя девочка. Теперь уже — будет. Потому что в тот момент, когда командор Серых сказал, что Кусландов больше нет, раненого в сердце солдата, героя Дейна и прочая, прочая — не стало. Но Ферелден об этом не узнает. Ведь кто-то должен сохранить то, что они все, — мертвые герои, — оплатили тридцать лет назад.

Если б он тогда знал, чем придется платить за свободу страны — встал бы на колени перед мятежным принцем Мериком и поклялся бы привести его к победе и трону?

Да, ответил себе Логейн. Ферелден — это единственное, что имеет значение. Единственное, что у него осталось.

Совсем близко послышался испуганный вопль.

Не успев сообразить, где он и кто вопит, Логейн выхватил меч. И только через несколько мгновений, не обнаружив вокруг никаких врагов, понял — вопль раздался из руин угловой башни. Именно там командор Серых проводил посвящение в свой клятый орден.

Следом за воплем раздался звон мечей и предсмертный хрип.

Логейн пожал плечами, припомнив троих рекрутов, мелькнувших сегодня утром на дороге в Коркари. Неуклюжий рыцарь, вороватого вида худосочный лучник и потасканная чумазая девица в кольчуге не по размеру. Сопровождало их рыжее недоразумение, взращенное Эамоном: мэриков бастард, не унаследовавший от отца ничего, кроме щенячьих глаз. Значит, в Коркари они выжили, а посвящение не прошли. Причем кого-то прирезал сам командор. Дерьмо. Все эти сказки о грифонах, все эти подонки, начиная с самого командора — дерьмо. Без них Ферелден станет только чище.

Сплюнув под ноги, Логейн отправился в свою палатку и завалился спать. Перед боем надо отдыхать. Без, дери их сворой, святых сестер и эльфиек!

Последней его мыслью перед тем, как провалиться в сон без сновидений, было: «прости, дочка, подарить тебе принца было очень плохой идеей. Но я исправлю свою ошибку».

6

Стражи явились в Денерим почти через год после Остагара.

После промозглого холода Диких Земель — они провели там целый месяц, залечивая раны и слушая истории ведьмы пустошей, которая была так любезна, что вынесла их с башни Ишаллы в самом конце битвы при Остагаре. Ведьма была, как и положено ведьме, стара, предположительно безумна и, по уверениям Алистера, безусловна зла. В последнем Дани сомневалась, но распрощалась со старухой, умеющей превращаться в дракона, с большим облегчением.

Дочь старухи, отступница Морриган, оказалась настоящим сокровищем: лечила своих, калечила врагов, находила дорогу в любом диком лесу. Правда, она постоянно задирала Алистера, дразнила Лелиану — присоединившуюся к отряду барда-убийцу — и безуспешно пыталась соблазнить рогатого великана Стена, подобранного вместе с Лелианой. Иногда Дани мечтала убить их всех, но тут случалась очередная заварушка, и разношерстный сброд, больше похожий на бродячий цирк, чем на грозный отряд, снова становился единым целым.

Больше двух месяцев они провели в гномьих пещерах и на Глубинных Тропах. Весь отряд проникся к Тропам и гномьей политике искренним отвращением. Алистер и Дани пообещали друг другу никогда сюда не возвращаться, а когда придет их время умереть от скверны — просто вызвать друг друга на дуэль.

Сколько времени они бродили по Ферелдену, пытаясь найти хоть кого-то из Серых Стражей, Дани даже не считала. Разоренные деревни, стычки с порождениями тьмы и разбойниками, новые шрамы и кошмары с участием Архидемона сливались в один бесконечный ужас, от которого немыслимо хотелось проснуться.

И только после путешествия в Тень она поняла, что разбойники и порождения тьмы — это еще не самое худшее, что может случиться. Само путешествие она запомнила плохо. Лелиана, правда, охотно рассказывала подробности всем желающим, но так путалась в демонах, духах и страшных заклятиях, что верили ей только крестьяне в тавернах, и только те, что слышали эту историю впервые. А остальные, кого занесло в захваченную демонами башню магов, предпочитали о ней не вспоминать. Даже магесса Винн, прожившая в башне лет, наверное, сто — почти никогда о ней не рассказывала.

Где-то между башней магов и захваченным порождениями Лотерингом их чуть не убили. По приказу тейрна Логейна — что выяснилось, когда озверевшие Стражи положили наемных убийц. Не всех. Единственный выживший, эльф по имени Зевран, присоединился к отряду. Его вранье о причинах Дани даже толком не выслушала, шикнула на Алистера — ему, видите ли, Антиванский Ворон в отряде не нравится! И разрешила идти с ними, философски предупредив: с нами ты сдохнешь еще вернее, чем от рук недовольных провалом нанимателей.

Зевран только пожал плечами и солнечно улыбнулся: никогда не загадываю наперед. Мы живы, и это прекрасно прямо сейчас, а что будет завтра — пусть Создатель думает, у него голова большая.

Бесподобная компания подобралась, смеялась Дани: Ворон, бард, принц- храмовник и ведьма-оборотень. На месте Архидемона я бы осталась на Тропах.

Ворон, кстати, оказался бесценным приобретением — умело торговался (даже с гномами!), прекрасно сражался (даже с демонами!), учил Дани метать ножи и скрываться бесследно даже на, казалось бы, видном месте, и Алистера — здоровой практичности на грани цинизма.

Последние месяца полтора они проторчали в эльфийском лесу. Как водится, «пустяковая» просьба местного вождя вылилась в нудную зачистку древних руин и леса, от которого у Дани началась нервная почесуха, Винн поседела окончательно, Алистер разлюбил собак, а Зевран резко переменил свое мнение о вольных сородичах. В проклятом лесу даже Лелиана не пела своих баллад — дав Дани возможность по ним соскучиться, а Стэн, полируя свой кунарийский меч, хмуро мечтал о цивилизации и печеньках. Единственным, кто чувствовал себя как дома, была Морриган — твари эльфийского леса ни на грош не отличались от тварей Диких Земель.

И вот после всего этого банда — отрядом это уже язык не поворачивался назвать — явились в Денерим и остановились в «Селедке», совершенной дыре даже по меркам портовых кварталов.

Даже банде Серых Стражей надо когда-то отдыхать.

Хотя у каждого, конечно, были свои дела. Лелиана и Стэн предвкушали поход на рынок (кому-то новые туфли, а кому-то кондитерская лавка). Алистер сиял и говорил что-то о встрече с сестрой. Винн рвалась поговорить со знаменитым фра Дженитиви о его исследованиях и припоминала самые полезные для интеллекта сорта вин. Зевран мечтательно жмурился и почти пел «Жемчужина, о, Жемчужина» — скверные твари и дикие оборотни, видите ли, почти подорвали его драгоценное здоровье, нужны срочные меры. Морриган не говорила ничего, только сверкала желтыми хищными глазами и загадочно улыбалась.

А Дани планировала крайне важный разговор.

Еле дождавшись, пока банда разойдется по своим делам, она попросила Зеврана раздобыть ей платье «как можно неприметнее, знаешь, как в Ферелдене служанки ходят?» Ворон в ответ на просьбу крайне двусмысленно улыбнулся, послал ей воздушный поцелуй и удалился. Вернулся примерно через час, — Дани как раз успела тщательно выкупаться (к сожалению, весьма прохладной водой) и вымыть из волос дорожную пыль и грязь, — оставил на лавке платье и спросил, не нужна ли компания.

Получил решительный отказ, пожал плечами и ушел, насвистывая под нос фривольную антиванскую песенку.

А Дани оделась, заплела волосы и отправилась во дворец. И ничего сложного в этом не оказалось — к служанкам стража не присматривалась. Найти нужную комнату было проще простого — довольно было прислушаться к разговорам горничных. А уж затаится в углу, за массивным книжным шкафом — и вовсе пара пустяков, после уроков-то Ворона.

Оставалось надеяться, что тот, кого она ждала, явится в спальню один. И согласится поговорить.

7

Королевский дворец. Щелястые серые стены, стыдливо прикрытые гобеленами и стягами, узкие окна и запутанные темные коридоры, трусливые слуги и лицемерные аристократы, древние ржавые доспехи и крысы по углам. Шепотки за спиной и славословия в лицо. Тухлый запах лжи, жадности и орлейских благовоний. Здесь никогда не пахло вишней, яблоками и солнцем, даже ненавистный букет свежих цветов, который Анора велела ставить в отцовскую спальню каждый день, пах кровью и ядом — в точности, как обещания послов непременно помочь Ферелдену в святой борьбе с Мором в обмен на крохотные, совершенно незатруднительные уступки…