Ирина Успенская – Разрушитель (СИ) (страница 88)

– Мы идем с вами, сир. – Винсент возник справа, как только Алан спрыгнул с коня. – Этим мы покажем, что вы действуете с одобрения Учителей.

– Ты же был против?

Алан внимательно всмотрелся в глаза молодого ксена, но тот не отвел взгляд и добавил:

– У меня плохое предчувствие.

Вот и ответ. Алан бросил быстрый взгляд на Ворона, парень кивнул и пристроился рядом. Рэй сбросил с могучих плеч кожух, зачем-то поправил Алану перевязь и басисто вздохнул:

– Вы там только сразу головы не рубите, кир Алан. Пусть хоть слово сперва скажут.

– Рэй, ну что ты из меня изверга делаешь? – возмутился Алан, как никогда ощущая себя ребенком рядом с верной нянькой.

– А я что? Я ничего. Этот, как его… – Великан нахмурил светлые брови. – Имудж, во, вам создаю. Правильный! – поднял он палец. – Чтоб, значитца, боялись. – Он полез в карман и достал из него маленькую кривую морковку. – Хотите?

Алан улыбнулся и отрицательно качнул головой. Кое-что неизменно в быстро меняющемся мире – Рэй и морковка.

– Надерем ур-родам задницы, – раздалось из-за спины, и вперед выскочил Оська в распахнутом кожушке. Глаза шута подозрительно блестели, в кулачке был зажат внушительный нож, на хитром лице читались решимость и предвкушение. – Зря они у нашего Кузнечика родовой перстень сперли и домик чуть не отобрали! Мы не злопамятные, но помним хорошо! Да, твоя императорская величавость?

А ведь действительно, документы на наследство деда по матери и его родовой перстень так и осели в недрах канцелярии Приближенного. Ирия на него нет!

– Заходим?

Алан кивнул генералу, который оставался со своей маленькой армией, а про себя подумал, что этот бой будет сложнее, чем взять трон.

– Мы первые! – Иверт уже распахнул тяжелые двери, а его люди аккуратно укладывали у стены двух ксенов, охраняющих вход. – Живы, просто обездвижены, – весело ответил Ураган на невысказанный вопрос друга.

Алан лишь головой качнул осуждающе, но промолчал. Это война, и жертвы неизбежны. Черт! Подняли голову вина и сожаление. Как же больно оттого, что душа черствеет, что чужая смерть становится обыденной необходимостью, что все меньше любви остается в сердце. Стоит ли его жизнь всего этого?

«Страшно?» – змеиным голосом прошипело в голове.

«Страшно,– не стал отнекиваться Алан. – Но разве есть выбор?»

«Выбор есть всегда».

«Я не буду склонять голову перед храмовниками. Хватит с меня Учителей с их интригами. Храм нужно разрушить. Слишком много власти, слишком много амбиций. Я буду воевать, чтобы мои дети жили в мире».

Полумрак большого храмового зала вернул Алана на сутки назад. Вот здесь упал Наместник, здесь пролилась его кровь. Пол замыли, и сейчас ничего не напоминало об убийстве, только легким уколом в сердце мелькнуло сожаление. Ведь могли поговорить по-человечески, решить вопросы без ненужного убийства, но не судьба.

Шаги гулко раздавались в тишине, пахло благовониями, воздух был холодным и сухим. Чисто, пусто и тревожно, и точно так же пусто и тревожно было на душе.

Проходя мимо ликов богов, Алан остановился, подошел к портрету Вадия. Темный бог стоял, опираясь на огромный меч, черная кираса блестела, подчеркивая мощь фигуры, надменное выражение породистого лица, высокомерный взгляд. Красавчик! Так и хочется обласкать парой русских слов. Или поцеловать… Ощутить горячее упругое тело под ладонями, дрожь в ногах, сумасшедшее биение сердца…

Стоп! Это не его желания!

– В твою честь пролита кровь, бог тьмы и смерти. – Алан не удержался, провел кончиками пальцев по нарисованному лицу.— Ты в долгу у меня, Вадий. В большом долгу, и я скоро напомню тебе об этом.

В гулкой тишине его слова прозвучали неожиданно громко.

– У нашего вождя особые отношения с богами, – иронично заявил Иверт. – Они с ним разговаривают.

Кто-то тихо ахнул, Алан криво усмехнулся, но не стал оглядываться, он перевел взгляд на Ирия. Полная противоположность. Светлые одежды, платиновые волосы, синие глаза смотрят ласково и ободряюще. В руках тоже меч, но он тонкий и изящный, больше подошел бы женщине, чем мужчине. Алан бы не удивился, узнав, что художник рисовал с натуры, именно в таком виде Ирий пришел к Виктории первый раз.

– Счастливого тебе материнства, Светлый, – улыбнулся Алан, испытывая легкую зависть.

Прижать к груди своего ребенка, что может быть лучше в любом из миров? Что может сравниться с этим чувством полного абсолютного счастья? Ничего.

– У вас действительно странные отношения с богами, сир, – тихо произнес Винсент. Он стоял рядом и смотрел на портрет Ирия.

– Мы лично знакомы, – туманно ответил Алан и направился к двери.

В прошлый раз они не смогли ее открыть, но сейчас пара ударов топором - и дверь слетела с петель.

– А можно было просто постучать, – недовольно проговорил встретивший их пожилой ксен.

– Прости, отец, но новому Наместнику срочно нужно встретиться со своей Рукой, – нагло оскалился Иверт.

Брат Взывающий поклонился Алану, безошибочно выделив его среди остальных, на мгновение задержал взгляд на короне, искренне и светло улыбнулся, хотя голос ксена звучал сварливо и своими интонациями очень напоминал брата Турида.

– Ключ от зала заседаний у меня, никто не покинет его, пока не изберут нового главу Храма, – менторским тоном заметил он, вытаскивая из кармана огромный спиралевидный ключ.— Процесс это длительный и не терпящий суеты. Первый день кандидаты молятся богам, очищают мысли и приводят дух в равновесие, потом начинаются доклады. Каждый, кто желает занять пост, рассказывает, почему его кандидатура лучше для Храма. И только после споров и тайного голосования по системе «два против всех» Длань выбирает нового Наместника.

– «Два против всех», это как? – тут же поинтересовался самопровозглашенный Наместник.

– Каждый может проголосовать за одного кандидата и за себя, – пояснил ксен.

– Но так как Наместник уже выбран, то можно их отпереть, – сообщил Иверт, осторожно взял ключ и, отодвинув ксена в сторону, решительно направился по ярко освещенному коридору.

За ним заскользили горцы, с любопытством рассматривая картины на стенах. Алан шел следом, рассеянно слушая Ворона.

– Самая полная коллекция работ великого Дарте. Он умер пятнадцать лет назад, болел и плохо ходил, но до последнего дня жизни создавал полотна по мотивам Песен Жития. У отца Жириша есть две его картины. Батальные сцены. Очень впечатляюще.

Алан выхватил взглядом полотно, на котором Ирий летел над океаном, впереди бушевала буря, а позади солнце отражалось в спокойной воде. Картина дышала жизнью, на мгновение Алану даже показалось, что он чувствует запах моря и слышит грохот волн. Нет, не светлый бог был героем этого полотна, художник воспевал море, всепоглощающую мощь стихии и тишину непокорной воды, трагедию и победу.

«Не удивлюсь, если они переселили в этот мир Айвазовского, – прошептал внутренний голос. – Море завораживает».

– Ворон, напомни мне, чтобы мы конфисковали у храмовников эту коллекцию. Работам кира Дарте место в музее, а не в коридоре.

– Наш Леонардо тоже будет висеть в музее! – Из-под руки телохранителя выскочил Оська. – Да, Кузнечик?

– Нет, Оська, в музее будут висеть его работы, от подвешивания художника мы воздержимся. Раздался смех, немного разрядив напряжение последних мгновений.

Алан старательно ни о чем не думал, отгоняя даже малейшие сомнения. Сейчас не время предаваться унынию и жалости к себе, а время действовать решительно и без раздумий.

Иверт распахнул дверь, и в открытый проем, решительно отодвинув непризнанного Наместника в сторону, скользнули ксены Винсента и тройка горцев во главе с Рустамом. Алан размашисто перекрестился и шагнул следом, в последний момент замечая, как рядом мелькнула знакомая фигура.

– Берт? Что ты здесь делаешь? – опередил Рэй Алана с вопросом.

– Кир Алан, меня кирена Валия отправила, – зачастил громким шепотом Берт. – За ней карету из дворца прислали, она интересуется, ехать или вас ждать?

– Пусть никуда пока не едут, – нахмурился Алан, рассматривая обстановку помещения, куда они попали. Судя по всему, это была приемная. Стол, стул, диванчик для посетителей, столик с кувшином и парой стаканов. На стене портреты Вадия и Ирия в золотых рамках. – Я напишу ей записку, отнесешь.

Что-то кольнуло, какое-то несоответствие, легкий диссонанс, но подумать Алан не успел, высокая строгая дверь цвета темной вишни распахнулась перед ним, и Рэй торжественно рявкнул, да так, что не ожидающий этого Иверт схватился за сердце, а Оська притворно упал в обморок:

– Император Айро Третий!

Следом за Винсентом и Лисом Алан вошел в большой зал, заставленный столами и диванами. Четыре больших окна, закрытых с улицы ставнями. Круглое возвышение в центре, на нем два кресла, в одном сидит Длань, второе пустует. Вокруг возвышения двенадцать мягких, удобных даже на вид стульев. Все заняты.

На Алана смотрели тринадцать пар глаз. Кто-то глядел с иронией, кто-то – со злостью, кто-то – с любопытством, но были и те, чьи взгляды выражали презрение и брезгливость. Таких оказалось двое.

– Добрый день, – произнес Алан тихо и обвел взглядом бесстрастные лица ксенов. – Длань, – кивнул он застывшему в высоком кресле, больше похожем на трон, Алвису. – Меня тревожат слухи о расколе среди храмовников. Борьба за власть, предательство, взяточничество, разврат – вот синонимы высшей храмовой власти. Но последней каплей моего терпения стало убийство Наместника одним из ваших людей. Боги этого не одобрили.