Ирина Успенская – Практическая психология. Герцог (СИ) (страница 57)

– А как же, штиль мне в задницу, – с восторгом смотрел на улов Кэп. – Это баркута. Мясо у нее жестковатое, но зато вкусное. Эй, тащите топоры и тазы, разделывать будем. И воду поднимайте, палубу от крови отмывать! Да шевелитесь, трюмные крысы! – заорал он, раздавая пинки.

– А зубы, зубы какие! – Оська потыкал багром в рыбью пасть и с радостью взвизгнул, когда острые зубы громко щелкнули по дереву. – Плохая рыба, – серьезно добавил он и, выдержав эффектную паузу, когда со всех сторон начали сыпаться вопросы, глубокомысленно добавил: – Зубы не чистила. Из пасти воняет!

Алан отошел в сторону, чтобы не мешать морякам разделывать добычу. Да и запашок от вспоротого брюха шел еще тот.

– Ого! – заорал через некоторое время неугомонный Оська. – Рука! Это же человеческая рука! С колечком! Алан-балан! Смотри!

Шут радостно подбежал к конту, таща в руке полупереваренную осклизлую кисть.

– Брось! – успел рявкнуть Алан, перед тем как вывернул за борт пирожки и остатки завтрака.

– И чего орать? – пожаловался шут безмятежно наблюдавшему за этой картиной Иверту и, стащив с мертвой плоти перстень, вышвырнул кисть за борт. – Я его сейчас отмою! – Он вприпрыжку побежал к ведру с водой.

– Знакомый перстень, – проговорил подошедший к ним Берт и подал конту баклажку с холодным кислым вином, к которой тот с удовольствием присосался. – Кир Алан, взгляните.

Алан вытер тыльной стороной ладони губы и посмотрел на перстень, лежащий на вытянутой ладони слуги. Большой рубин в обрамлении серебра. Абсолютно незнакомая обновленному конту вещь. Он поднял на слугу вопросительный взгляд.

– Это перстень рода. Такой же был у вашего деда, – тихо проговорил Берт. – Когда его сожгли на погребальном костре, все имущество отошло к вам вместе с домом в столице.

– Это в нем живет твоя сестра? – уточнил Алан, чувствуя, как замирает сердце. Известий от Чупачурика не было очень давно, и Алан боялся, что до дочери Нанни добрались.

– Да, – грустно кивнул Берт, тоже подумавший, что сестры уже может не быть в живых.

– Когда ты получал от нее весточку?

– Давно. После смерти Нанни она мне не писала.

– Не переживай раньше времени. Мы постараемся все узнать, – Алан похлопал Берта по плечу. – Все хорошо. А это чей перстень?

– Не знаю, на гербе цветок и пчела. Это не фамильный перстень, как тот, что сейчас надет на ваш палец. – Алан перевел взгляд на массивный вычурный золотой перстень с аметистом, который никогда не снимал с безымянного пальца левой руки. Как очнулась Виктория с этим перстнем на пальце, так он до сих пор на нем и находился. – Это перстень рода. После смерти главы рода кольцо передают наследнику. Тот, что остался от вашего деда, должны были доставить вам или вашей матери.

– Но нам даже не сообщили об этом, – задумчиво произнес Валлид, глядя на горизонт. – Откуда ты все это знаешь?

– Нанни говорила. Такие перстни вручают вместе с бумагами на наследство в канцелярии Приближенного. Вас просто забыли, – покачал головой Берт.

– Ты хочешь сказать, проигнорировали? – кивнул конт.

– Бешеный Алан, я поеду с тобой в столицу, – категорически заявил Иверт, до сих пор молча слушавший их разговор.

– И я! – из-за спины конта выскользнул Оська. – Без меня ты умрешь со скуки! – Он выхватил из рук Берта перстень и нацепил его на палец.

– Подслушивал? – нахмурил черные брови Иверт.

– А как же! – Оська на всякий случай отбежал подальше и показал горцу язык.

– И мы поедем! – Из-за бочки с солониной выбралась Мая, таща за руку смущенного Неженку. – И ксенят возьмем. Я никогда не была в столице!

– С чего вы решили, что я собираюсь куда-то ехать? – Алан грозно обвел глазами ни капли не смутившихся незваных попутчиков.

– Ну ведь когда-то поедешь? – хитро улыбнулась Мая.

Алан закатил глаза к небу, всем своим видом показывая, как ему дороги его друзья, рабы, слуги и телохранители.

– Мы плывем в герцогство, чтобы вернуть тебя отцу и разведать обстановку. Ни о какой столице речи не ведется. Прошу не забывать, что впереди сезон холодов, а это не лучшее время для путешествия. А теперь исчезните! – Все дружно направились в разные стороны. – Оська! – строгим голосом произнес конт и, дождавшись, пока островитянин обернется, протянул руку. – Перстень!

– Это мой трофей! – спрятал руку за спину шкодливый шут. – Я его добыл в честном бою!

Алан, не мигая, смотрел на Оську, пока тот, нехотя стянув перстень с пальца, не протянул его конту.

– Больше в пузе ничего не нашли. Только кисть руки. Она ее сожрала не раньше сегодняшнего утра, – совершенно серьезно сообщил шут. – Где-то плавает утопленник с укороченной конечностью.

– Ясно. – Алан повертел перстень в руках. – Оська, ты ничего подозрительного не замечал?

– Кроме того, что брат Эдар узнал твоего Неженку, а «подарочку» Мае нравится красавчик Ураган? – Шут поскреб голову. – Не-а! – Он отвернулся от конта и возмущенно замахал руками. – Ворон, ты куда голову потащил? – С этими словами он сорвался с места и убежал.

У Алана не было причин не доверять Оське. При всей его показной безалаберности шут умел замечать такие мелочи, на которые никто другой не обращал внимания. Значит, брат Эдар узнал Неженку… Интересно, связано ли это с приказом Учителя взять художника с собой и означает ли это, что таинственный покупатель, который так и не дождался раба, как-то связан с изуродованным ксеном?

Корабль резко накренился, делая разворот, и Алану пришлось изо всех сил вцепиться в натянутый канат, чтобы не упасть. Сзади раздались зычные команды Кэпа, захлопали за спиной поднятые паруса. Капитан наконец-то поймал попутный ветер.

Алан смотрел на воду и виднеющийся на горизонте скалистый берег. Если ничего не произойдет, уже завтра они сойдут на берег. Завтра Виктория впервые увидит средневековый город и Белую крепость, которую до сих пор видела только в воспоминаниях Алвиса. Завтра Тур вернется на землю своих предков, в свое страшное прошлое. Как он это воспримет? Не сорвется ли? Нужно проведать мальчишку.

– Здравствуй, Виктория.

– Твою мать! – в сердцах произнес Алан, с прищуром глядя на золотистую фигуру, появившуюся у борта. – Я уже начал верить, что вы были моими галлюцинациями, – хмуро буркнул он, отворачиваясь. – С чем пожаловал?

– Я разочарован, что ты говоришь о себе как о мужчине. Значит, ты не приняла мое предложение?

– Которое?

– Вернуться в свой мир, в женское тело и жить дальше, ни о чем не печалясь. – Ирий мягко улыбнулся и пригладил золотистые волосы.

– Что тебе надо? – Алан с неприязнью смотрел на светлое воплощение местного божества.

– С тобой очень сложно, – вздохнул Ирий.

– Или говори, или убирайся. – Ксен оглянулся, но никто не показывал пальцем на светящийся силуэт, никто не бегал с воплями по палубе и не падал ниц. Все занимались своими делами, и только Лис бросал на конта внимательные взгляды. Даже здесь, на корабле, послушники старались не оставлять Алана без присмотра.

– Мне понравилась твоя идея принести в этот мир новую религию.

Алан Валлид молчал, и Ирий, не дождавшись от него никакой реакции, продолжил:

– Ты ведь уже поняла, что эта цивилизация возрождается на руинах погибшего мира. И толчком к катастрофе послужило падение нравственности. Люди перестали беречь самое ценное, что у них было, – жизни друг друга. Мораль, чистота помыслов подменились совершенно другими понятиями.

– Стоп! – Алан поднял руки. – Закрой свой фонтан красноречия. Мне эти пафосные речи в прошлой жизни надоели! Чего ты хочешь от меня? – по слогам произнес он.

– Я хочу, чтобы ты исчезла из этого мира, – не выдержал Ирий. – Ты его разрушаешь!

– Я? – У Алана от неожиданности глаза округлились и не нашлось слов, чтобы возразить. – Я ничего не делаю!

– Ты все меняешь под себя!

– Я не просил меня оживлять!

– Да, я был не прав, когда отправил тебя сюда, и я не один раз пытался исправить эту ошибку. Но более упрямой души я еще не встречал!

– Я еще и виноват? – Алан упер руки в бока и гневно задышал.

– Вот! – заливисто расхохотался Ирий. – Все же ты женщина! Женщина! – и он исчез, оставив конта в полном недоумении.

«И что это только что было? – тихо поинтересовался внутренний голос. – У нас шизофрения или это странная проверка на половую принадлежность?»

А черт его знает! Если сейчас еще и Вадий явится…

– Привет, Алан!

Алан поднял глаза и медленно опустился на палубу, скрестив ноги по-турецки.

– Садись. И объясни мне, что это за спектакль.

– С радостью, – оскалился черноглазый ублюдок и уселся напротив, в точности повторив позу собеседника. – Светлый хочет принести в этот мир единобожие, религию, схожую с вашим христианством. А для этого ему нужна жертва.

– Я строю церковь, у меня появляются последователи, я начинаю проповедовать или создаю новое учение, меня убивают и я становлюсь мучеником… – выстроил Валлид логическую цепочку.

– Верно, – радостно улыбаясь, кивнул Вадий.

– А ты чего хочешь?

– Ничего. Ничего сверх того, о чем мы заключили сделку, – безмятежно улыбнулся тот, кого Виктория назвала «Вадий».