Ирина Успенская – Практическая психология. Герцог (СИ) (страница 35)

А там видно будет, может, Алан и не доживет до этого «там». Выбор есть, но… так ли он велик?

– А как корону возьмете? – совсем глухо спросил Рэй с некой болезненностью в голосе, и Виктория заподозрила неладное.

– Храм?

– Они не одобрят, они уже сейчас не одобряют. Если это будет сын и вы его признаете, он станет вторым наследником.

«Дерьмо! Зира в большой опасности. А с другой стороны… – в голову закралась явно чужая мысль, – если с ней что-нибудь случится, ты будешь свободен от всяких обязательств. Сам ведь знаешь, что женитьба – это не для тебя. Может, пусть все идет своим чередом, – вкрадчиво нашептывал голос, очень похожий на голос Ирия, – может быть, все еще изменится и ты вернешься на Землю?»

«К кому? Кто меня там ждет? Изыди, сволочь!»

– А если у вас не сложится с Зирой? – пробубнил из угла Рэй, все так же не отрывая взгляда от пейзажа за окном. – Это же на всю жизнь. Даже если жену возьмете законную, горянка с вами останется. Как тогда? А после того, что вы сотворили с племенем Ведмедя, горцы выступят против вас сообща, если призовет Волк. Против такого врага они сумеют договориться. Такое уже бывало. Мы не выстоим против всех, это поодиночке их можно бить, а если кучей навалятся… Баб и детей уведут в горы, а сами придут. Не устоим. А этот, – он словно нехотя кивнул головой в сторону Иверта, – не предупредит. Кровь, чтоб ее! Иверт, ты парень хороший, и я тебя люблю как сына, помню те времена, когда ты еще грудь у мамки сосал, но знаю, что не предупредишь. Погибнешь за кира Алана, но и своих не предашь. Шел бы ты домой, а? Зачем тебе честь свою марать? Это сегодня кир простил, а завтра ведь повесить прикажет. – Рэй так и не отвернулся от окна.

«Не прикажу», – хотела возразить Виктория, но смолчала. Ведь прикажет. Будет потом выть в звериной тоске, скулить ночами, пить до беспамятства, но прикажет. Потому что грех убийства уже лежит клеймом на душе. Не убийства в бою от отчаяния или для защиты, а убийства по холодному расчету, по решению ума, а это намного страшнее.

– Я много думал, – не отходя от двери, тихо, но твердо произнес Иверт. – Я поступил так, как мне велела честь, и оправдываться не стану. Предки меня не поймут, если я буду сожалеть о том, что спас тебе жизнь, не предав своего рода. Мне нечего стыдиться и не о чем сожалеть. – Он гордо вскинул голову, глядя Алану прямо в глаза. Требовательно, твердо, но с какой-то глубоко спрятанной болью. И Виктория вдруг четко осознала: сейчас произойдет что-то непоправимое. – Я, Иверт Ураган, принял решение.

Он стремительно шагнул вперед и, одновременно опускаясь у кровати на колено, выхватил из-за голенища острый тонкий нож.

Не стукнула дверь, не заскрипели половицы, только серой крысой метнулся балахон послушника. Телохранитель увидел клинок в опасной близости от конта и решил вмешаться, не дожидаясь развития событий.

– Очень медленно положи нож на пол, – в сонную артерию игуша уткнулось острие короткой пики.

Иверт послушался. Он медленно опустил нож у левой ноги и поднял вверх руки.

– А теперь руки за голову и двигай к двери, не вставая с колен. – Ворон говорил негромко и совершенно безэмоционально.

Иверт послушно развернулся, сцепив руки за головой, и чуть сдвинул колено, отталкиваясь второй ногой, перед тем как едва уловимым движением отбросить в сторону пику и броситься на послушника.

Он дрался зло, с бесшабашным азартом, словно ему было наплевать на смерть, словно пытался выплеснуть всю накопившуюся обиду, разочарование от непонимания и недоверия. Он дрался красиво. Как зверь, защищающий свою территорию, – гибкий, опасный, непредсказуемый зверь, которого инстинкты заставляют вцепиться в горло противника и держать, пока жертва не затихнет в его клыках. Только сейчас Виктория поняла, почему его назвали Ураган. Неистовый, безжалостный и очень быстрый. Он действительно напоминал ураган. Она никогда не видела Иверта в ярости, никогда не видела его в бою, не видела, на что способен этот мужчина. И теперь, сидя в опасной близости от двух стремительно атакующих хищников, она с восторгом следила за горцем и не в силах была приказать остановиться, не в силах отвести взгляд.

Чертов Иверт! Что же ты творишь! Я ведь уже забыла, смирилась, успокоилась. Я почти поверила, что смогу прожить мужскую жизнь. Зачем? Распаленный, с горящими глазами и окровавленной улыбкой на губах, он был так сексуален, что тело отозвалось тяжелой приятной горячностью и легкой болью в паху.

«Представляешь, каков он в постели?» – простонал внутренний голос.

«Нам с тобой этого никогда не узнать», – с сожалением ответила ему Виктория.

«А может?..»

«Нет!»

«А ты хоть знаешь, как это происходит?»

«Технически знаю, но практики у меня, сам понимаешь, нет».

Внутренний голос захихикал, и Виктория не поняла, кто это был – Алан или она сама.

Однако этот монолог снял напряжение и позволил переключить мысли на другое.

«Не о том ты думаешь, Виктория, – раздался голос Алана в голове, – думай о том, что тебе придется хоронить или Иверта, или Ворона».

Хищник против охотника, опыт жестоких игр и войн против тишины тренировочных залов, ярость против холодного расчета, воин против мальчишки. Хороший мальчишка, сильный, техничный, но ему не хватает азарта, слишком расчетлив, слишком предсказуем. С другим бойцом он бы выиграл, но против Урагана не устоял. Горец провел молниеносную подсечку, Ворон не успел отскочить и рухнул на пол, придавленный сверху телом игуша. Он еще сопротивлялся, но пальцы Иверта уже обхватили шею соперника.

– Отпусти его, – усталый голос Лиса раздался у двери. Вовремя же он вернулся, подумала Виктория. – Отпусти, горец, иначе я продырявлю тебе горло.

– Уверен? – весело спросил Иверт, сильнее сжимая руки на шее Ворона.

– Ты помеха для Храма, мне приказано убить тебя, если будешь мешать, – просто ответил Лис и слегка покачнулся, но стрела, лежащая на тетиве, ни на миллиметр не сдвинулась в сторону.

Виктория и Рэй молчали, наблюдая за всем с отстраненным интересом. Это не их игры, и влезать в них они не собирались. Себе дороже.

Иверт зло усмехнулся и легко поднялся с пола.

– Красавцы, – протянул Алан, запихивая расчувствовавшуюся Викторию подальше в глубину сознания. – Синяки и шрамы украшают мужчин, теперь я в это верю. Иверт, зачем ты достал нож?

– Не для того, чтобы убить тебя, – горец улыбался, – чтобы принести клятву крови. Твой телохранитель поспешил с вы-во-да-ми. Так ты всегда говоришь, Бешеный Алан?

Он поднял с пола нож, покрутил его в пальцах и снисходительно посмотрел на Ворона. Послушники переглянулись, и Алан, чувства которого были обострены до предела, заметил, как чуть улыбнулся Лис, глядя на товарища, и какое облегчение проскользнуло в глазах Ворона. Лис убрал стрелу и поставил лук у двери. Они встали рядом и склонили перед горцем головы.

– Мастер Ураган, просим дать нам несколько уроков рукопашного боя.

В комнате будто россыпью повисли тяжелые влажные капли, знаете, как бывает, когда идешь сквозь густой туман, дышать становится тяжело, словно не хватает воздуха.

Иверт коротко кивнул и повернулся к застывшему на кровати Алану. Но подал голос Рэй.

– И какого Вадия ты устроил это представление? – недовольно произнес он, вперив в Иверта злой взгляд. – Трудно было объяснить, для чего тебе нож в руке? Зачем на парня набросился?

– У меня есть гордость, и я не намерен отчитываться перед волчатами, – выпалил все еще возбужденный дракой горец.

– Да ты уже несколько дней ищешь, кому бы морду набить, – недовольно произнес Рэй. – Здесь бык есть, шел бы с ним силой мериться. Тьфу, тау буйный! – в сердцах воскликнул он и вновь отвернулся к окну.

Иверту же было, похоже, плевать на его тираду, он весело блеснул глазами и сделал шаг к кровати.

– Нам помешали, Бешеный Алан. Я нарушаю закон предков, но прошу принять меня в племя, вождь Алан Бешеный Кузнечик. – Он вновь опустился на одно колено, при этом слегка скривившись, словно от острой боли, и Алан подумал, что Ворон все же хорош, просто опыта маловато.

Э? И что это означает? Конт беспомощно посмотрел на Рэя.

– Не делай этого, Ураган. Просто уйди. – Рэй все так же смотрел в окно. – Ты старший сын и наследник рода. Так нельзя. Нельзя уходить из племени без разрешения вождя. Сарх тебя не простит.

– Я так решил, Молчун.

– Мне кто-нибудь объяснит? – не выдержал Алан.

– Он хочет поменять род. Перейти в ваше племя, тогда ему не придется больше выбирать – семья или долг крови, – буркнул Рэй, не поворачиваясь. – Это не по правилам. Будет скандал.

– Я говорил с духами предков, они поддержали меня. – Иверт стер с губ кровь. – Каков твой ответ, вождь?

Сердце стукнуло, и на миг Алан забыл, как нужно дышать. Виктория недооценила преданность Иверта, ошиблась в нем, оскорбила недоверием, и от этого душу залил жгучий стыд. А зачем это надо Иверту? Неужели ради того, чтобы исполнить свой долг крови? Ради дружбы? Ха! У него есть какая-то выгода…

«Ну что за дурные мысли! Вспомни, что ты уже не на Земле, что здесь чтят забытые у нас качества – честь, долг, верность. Сейчас Ураган жертвует всем, что у него есть – своей семьей, уважением соплеменников, возможностью возглавить когда-нибудь племя. Он идет наперекор отцу ради того, чтобы у Алана не было больше повода не доверять горцу. Так стоит ли его жертва твоего доверия, конт Алан Валлид? Или ты будешь и дальше предаваться обидам?»