Ирина Успенская – Практическая психология. Герцог (СИ) (страница 31)

– Это не они слабы, это вы сильны, – улыбнулся Учитель. – Продолжай, мальчик мой.

– Рэй расставил лучников на ближайших скалах, они держали под контролем каждый угол селения и все подступы к нему. Они и начали выбивать цели. Кир Алан был среди них. Знаете, Учитель, он отличный стрелок. Никогда не слышал о благородном, который владел бы луком. Я специально следил, ни одного промаха, все стрелы попали в цель, все в жизненно важные точки. Он не ранил, он убивал. Восемь человек. Пятеро мужчин и три женщины. Я заметил, что он избегает стрельбы по подросткам и молодым женщинам. Остальные лучники такой щепетильностью не отличались. Когда горцы поняли, что на них напали, половина уже была ранена или убита. И тогда в бой вступили мы. – Ученик замолчал, налил себе немного вина, изрядно разбавил его водой, выпил и только после этого продолжил: – Это не было боем, это было избиением. Я приказал убивать только тех, у кого в руках оружие, мы не наемники, чтобы резать детей и безоружных. Это не наша война. Если я не прав, готов принять любое наказание. – Он склонил голову.

– Мальчик мой, что я вам сказал, когда вы уходили с контом? – мягко спросил отец Пауль.

– Помните о выборе. Вы слуги Вадия, а не конта Алана Валлида.

Учитель довольно кивнул:

– Продолжай.

– Они сопротивлялись так, как могут сопротивляться только обреченные, даже дети, словно бешеные звери, кидались на пики. Мы вырезали всех мужчин за четвертую часть рыски. Следом за нами шли горцы, они добивали раненых и оттаскивали в стороны детей и женщин, которые им приглянулись. Никто не возражал, уверен, кир Алан сам просил об этом Волка. Некоторые женщины сопротивлялись не хуже мужчин, они обучены владеть яташами с детства и, не раздумывая, пускали их в ход. Их всех ликвидировали. Люди Рэя прочесали дома, дорезали тех, кто прятался, нашли еще детей и двух беременных женщин. А потом всех оставшихся в живых согнали в кучу. Крики, плач, проклятия и ненависть. Я ощущал эту ненависть собственной кожей. Как можно так ненавидеть? На что они рассчитывали, нападая на замок конта? На то, что он их простит? Но это ведь глупо.

– Они считают поселенцев захватчиками, врагами. И не так ли они не правы? Подумай об этом на досуге и напиши мне, к каким выводам пришел. Что в это время делал кир Алан?

– Он не расстался с луком, постоянно держал стрелу на тетиве, чтобы в случае необходимости прийти на помощь. Несколько раз он спас чьи-то жизни. Ворон был с ним, его отчет я тоже привез.

– Ворон и Лис, да, я читал. Очень занимательно, очень, не находишь? Он дал новое название известному животному, а вот о какой птице речь, я не понял. Постарайся разузнать о ней побольше.

Ученик почтительно склонил голову.

– Детей до пяти лет сразу увели. Они прибыли к вам вчера.

– Да, спустя три рыски после того, как мальчики привезли партию детишек из племени Черного Ястреба. Блистательная идея! Сделать детей врагов верными союзниками. Я рад, что не ошибся в Алане Валлиде. Я тебе говорил, что наши мальчики испытали очищенный взрывной порошок? Превосходные результаты. Превосходные! Они спустили на селение Ястреба камнепад. Говорят, очень впечатляющее зрелище. Но мы отвлеклись. Я тебя слушаю, мальчик мой.

– Кир Алан называет взрывной порошок «порох». Он хотел купить у нас кувшин.

– Порох? Хорошее название. Интересно… интересно… Не отвлекайся, об этом мы поговорим позже, но пока я не считаю правильным выпускать это изобретение в мир.

– Когда все закончилось, конт спустился вниз. Учитель, на него было страшно смотреть. Белый, на щеках болезненная краснота, только глаза блестят – черные, нездоровые, запавшие внутрь, и губы прокушены до крови. Я подумал, он сейчас упадет, но он встал напротив пленных, оперся на меч и совершенно спокойным голосом спросил у Волка: «Ты взял себе женщин и детей?» Когда тот кивнул, он повернулся к остальным и произнес: «Я – вождь Алан Бешеный Кузнечик, мое племя живет на равнине в замке Кровь. Я пришел мстить за смерть своих людей. Вашего племени больше нет, ваш вождь убит, ваши воины повержены. Вы можете пойти под мою руку в мое племя, можете перейти в племя Сарха Гривастого Волка или умереть. Каков будет ваш выбор?» Иверт Ураган перевел. Клянусь, Учитель, пока игуши кричали, возмущались, советовались – он взывал. Я уверен в этом! Я видел, как люди взывают в отчаянии, и конт Валлид взывал. И взывал он не к нашим богам. Потому что, когда кир Алан открыл глаза, он сделал такой жест. – Ученик размашисто перекрестился. – И прошептал: «Господи, спаси и сохрани!»

– Иноверец? Где-то я уже это слышал…

Отец Пауль встал и подошел к шкафу с папками, он пробежал пальцами по переплетам, наконец вытащил темно-синюю папку, водрузил ее на стол и начал быстро перекладывать листы бумаги. Спустя некоторое время он нашел то, что искал, несколько раз перечитал, затем медленно повторил жест.

– Я не ошибся. Брат Алвис тоже заметил этот жест у конта Валлида. Продолжай.

– Женщины отдали детей Сарху. Трое подростков тоже попросились в его племя, две женщины согласились перейти в племя Алана Бешеного Кузнечика, остальные предпочли смерть.

– Но ведь не это ввело кира Алана в то плачевное состояние, в котором он сейчас находится?

– Нет, это известие он воспринял весьма спокойно. По крайней мере внешне. Хочу сказать, что у него отличное самообладание. Как вы говорите, он умеет держать лицо. Но его глаза… глаза его иногда выдают. Когда он задумывается или злится, он забывает, что надо смотреть холодно и отчужденно, – улыбнулся юноша. – Пленные попросили смерти от меча, а не от веревки. Кир Алан спросил у воинов, кто это сделает? Вызвались Сарх и его горцы. Вождь сказал, что это его долг – отправить друзей к духам предков, у них для этого даже есть какой-то ритуал. Но мне кажется, он просто оказывал услугу киру Алану или таким образом рассчитался с ним за то, что не предупредил о предательстве Ведмедя. Горцев трудно понять, но, думаю, мы сможем это выяснить, если вам интересно. Когда они приступили к ритуалу, одна из девушек смогла вырвать кинжал из рук воина и бросилась на конта. Он стоял к ней вполоборота, держал меч в ножнах и не успевал выхватить оружие. Но он отбросил меч и схватил ее за руку так, что кинжал оказался у ее горла. Когда мы подбежали, конт лежал на спине, на нем застыл труп горянки, у нее оказалось перерезано горло – от уха до уха. Кир Алан был весь в крови, мне даже почудилось, что он наглотался крови. Когда мы его подняли, он плевался и ругался, а потом почти побежал к речке. Вы видели на карте, что рядом с селением протекает речка – ледяная, быстрая и мелкая. Он встал на колени, начал мыться. Мне показалось, что он хотел снять с себя кожу. А потом конт покачнулся и упал лицом прямо в воду. Рэй заорал, что это стрела, Ворон тут же его вытащил, но мы не нашли никаких новых ран, только воспаленную старую рану на плече. Рэй раздел конта, упаковал в одеяло, и Ворон в сопровождении ветеранов маркиза повез его в Осколок. Мы взорвали дома, горцы завалили трупы камнями, люди конта Алана вернулись к нему, а я поспешил к вам за дальнейшими указаниями.

– Все указания здесь. – Отец Пауль протянул юноше кошель с деньгами и небольшой кожаный футляр. – Вскроешь его, когда прибудете в герцогство.

Телега тряслась и подпрыгивала, солома забралась под одеяло и нещадно кололась, тело затекло так, что пробуждение вышло весьма неприятным. Раскалывалась голова, во рту все еще стоял привкус чужой крови, и, кроме того, конта бросало то в холод, то в жар и очень хотелось пить.

– Эй, – тихо позвал он.

– Кир Алан, попейте. – Над ним склонилось выбритое лицо ветерана, воин приподнял голову конта и прижал к его губам глиняную фляжку. Горький напиток потек в горло, и Алан, поперхнувшись, закашлялся. – Осторожненько, осторожненько. Скоро приедем, уже видны сторожевые башни Осколка. Потерпите немножко. А там мы вас вымоем, покормим да спать уложим. Девку горячую под бок, и утром встанете, словно младенчик.

– Что случилось?

– Вы в речку упали. А там быстрина, вода ледяная, пока вытащили, вы и простудились.

– А чего я в воду упал? Меня подстрелили?

– Дык мы решили, что это от голода. Вы же голодный с позавчера, а еще крови нахлебались, да когда с лука стреляли, рану разбередили, вот оно и поплохело вам на берегу. Вы спите.

Угу, как же, заснешь тут, трясет, словно на тренажере Назарова. Алан откинулся обратно на солому и прикрыл глаза. Зря он это сделал. Кровь, потоки крови, она льется на лицо, попадает в нос, в рот, в глаза, а он ничего не может исправить. Руки словно налились свинцом, не было сил спихнуть с себя тяжесть чужого тела. Опять затошнило, и мужчина распахнул глаза, старательно дыша ртом. Никогда больше он не будет есть борщ!

Ранняя ночь. Рядом ехали воины маркиза с факелами в руках. «Спеленали как младенца, – лениво подумала Виктория. – Но пока есть время, нужно разобраться в себе». Странно, но щемящее давящее чувство вины исчезло. Остались опустошение, усталость, апатия, но вины она не чувствовала. А еще ей не хотелось думать о себе как о женщине, сейчас она полностью ощущала себя контом Аланом Валлидом, жителем этого мира, мужчиной. Интересно, это что же получается, разум нашел лазейку и у нее началось раздвоение личности? Чтобы избежать ответственности за совершенные поступки, одна личность ушла в тень? Бред какой-то. А если не бред? Во время боя в горах она ощущала себя стопроцентной Викторией, думала о себе как о женщине, переживала, мучилась, страдала, глядя на то, как набирает обороты запущенный ею процесс убийства. Она даже хотела остановить эту бойню, но поняла, что это будет неправильно, и смолчала. А вот потом… Что произошло потом? Она помнила, как на конта напала женщина; как тело сработало автоматически; как она пыталась отмыть руки от крови, а кровь не смывалась; помнила свое отчаяние, ей казалось, что если она смоет с рук кровь, то и сама отмоется от того, что совершила. Она с остервенением терла руки и лицо, пила ледяную воду, а затем в голове словно что-то лопнуло, и наступила темнота.