Ирина Успенская – Их любовник (страница 38)

— А еще там полно вкусных акул, и никаких папарацци.

— Именно. Правда, ни одного дракона на тысячи миль вокруг. И вообще никого, с кем можно было бы потанцевать в стратосфере. Не говоря уж о здоровом сексе.

— Вот-вот, ни здорового секса, ни здорового викинга. Ну его, этот остров.

— Викинг был невероятно хорош. Высокий, мощный, наглый. После десятка дринков даже на морде стало проявляться что-то человеческое. Но главное, на Эль Драко снизошел азарт. Чой-та Никель Винтер не реагирует на него, самого Дракона? Не может быть, чтобы его харизмы не хватило, чтобы разбудить в ледяных фьордах вулкан. Короче, безо всяких разговоров, просто один взгляд глаза в глаза, и Эль Драко слез с табурета у стойки и пошел прочь. А викинг… ему бросили вызов. Весьма спорный вызов, и вообще викингу не подобает реагировать на мужчин…

— И тут до Никеля дошло, что он до сих пор ни разу не нарушил этого табу. Безобразие!

— Ага. Ни разу за все тридцать пять лет! Кошмар же. Позор на белобрысую голову. Надо срочно исправить упущение, непочатый же край адреналина! Так что Никель хлопнул последний дринк и пошел следом. И оказался первым, кто не испугался, глядя в глаза дракону. То ли кровь ярлов сработала, то ли дринки были качественными, короче, игра в гляделки кончилась тем, что Эль Драко подошел первым, склонил голову…

— И викинг поставил его на колени и отымел в рот так, что дракону снесло крышу ко всем чертям, — судя по хрипотце в голосе, Бонни очень хорошо представлял, как именно это было. — Я же прав?

— Конечно. Обоим снесло крышу нафиг. Особенно когда Никель сжал волосы дракона, вот так, — я сгребла Бонни за волосы и сильно сжала, — и прорычал что-то нецензурное, заканчивающееся на «мой».

Бонни тихонько застонал и потерся о меня. А я притянула его голову к себе, жадно поцеловала и укусила за губу. Несильно, но ему хватило, чтобы глаза окончательно затуманились, а каменный член уперся мне в бедро.

— Прощай, крыша, — шепнул он, задирая на мне шелковую сорочку.

— Эй, все было не так, — поймав его за руку, я завела ее наверх и толкнула Бонни в грудь, чтобы перевернулся на спину. — Руки, больной ублюдок.

Бонни послушался и поднял вторую руку, позволив мне скрестить его запястья. А я, легко поцеловав его в губы, отстранилась и села рядом, любуясь на совершенное тело. Вот так, обнаженный, только в ошейнике и напульсниках, он был невероятно хорош.

— Видел бы лорд Никель такого Эль Драко… — я провела кончиками пальцев по совершенному телу вниз, от запястий к темной дорожке на животе. — Ему бы точно понравилось. Хотя ему и одетый понравился. И его покорность, и то, как Эль Драко сладко стонал, облизывая его член, и то, что кончил вместе с ним, от одного только адреналина. И его единственные слова: мой лорд.

— Он же ярл, — Бонни дышал быстро и неровно, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Лорд мне нравится больше. Ну, скажи это.

— Мой лорд, — шепнул Бонни.

В его устах это прозвучало так, что моя крыша чуть не улетела к чертовой бабушке. Горячо. Покорно. Восторженно. Нежно. Так может произносить это только тот, кто бесконечно доверяет и любит.

— Да, именно так. Мне нравится, как ты это говоришь, — я провела ладонью по напряженному животу, не задевая торчащего члена, и продолжила: — И Николасу Винтеру понравилось. Права, он еще не понял, насколько. Да и Эль Драко тоже. Он просто встал и усмехнулся Никелю в лицо так, будто оттрахали него его, а он. Никель даже усмехаться не стал, он просто принял все как должное. Он — ярл, ему подчинились. Все так и должно быть. И с невозмутимой мордой свалил. Разумеется, Эль Драко свалил с такой же невозмутимой мордой.

— И с мокрым пятном на штанах, — прокомментировал Бонни хрипло.

— Пофиг, он дракон, ему можно. Зато как хорошо ему леталось в ту ночь! Это был лучший четверг за последние… лет тридцать, наверное. Но лорд Винтер тут бы совершенно ни при чем. Вот вообще. — Склонившись, я лизнула его сосок, а когда он застонал, закрыла ему рот ладонью и шепнула: — Просто хороший секс.

— Четверг и секс, значит, — губы Бонни касались моей ладони, и это было сумасшедше горячо и нежно.

— Ага. Всего лишь четверг и секс. Завтра у него был концерт в Бостоне, и он думать забыл о Винтере. Ему даже ничего не снилось. И было очень легко возвращаться назад, в двуногое существо без крыльев. Вот это Эль Драко очень оценил! Как и то, что убивать мерзких назойливых тварей внизу хотелось намного меньше.

— А ему хотелось? Он же супермен, а не злодей.

— Конечно же, хотелось. Он стал драконом, потому что ненавидел, и остался драконом, когда отомстил. Его ненависть никуда не делась, когда сгорели сенатор и Звезда. А ненависть не рассуждает, кто прав или виноват, она просто находит себе объект. Ведь люди — существа настырные, бестактные, глупы, за что их любить-то? Это не по-драконьи. Короче, целую неделю ему было хорошо и он никого не сжег и даже не напугал до кондрашки, не считая десятка жирных акул и случайно проплывавшего мимо авианосца. До следующего четверга, когда его осенила еще одна гениальная мысль: почему бы не повторить хороший секс? Чертов викинг никому не разболтал, не выложил в сеть фоток, не звонил с дурацкими разговорами. Так почему бы не повторить? Отличный секс без обязательств. К тому же, Никель чисто случайно оказался неподалеку… ну, как неподалеку. На том же континенте. Эль Драко в Торонто, а викинг — в Филадельфии. Крылом подать!

— Откуда дракон узнал? Зимний лорд сообщал прессе о своих передвижениях?

— Не-а. Просто дракон знал, где он. С точностью до метра. И ровно в одиннадцать вечера, в следующий четверг, в дверь номера в «Хилтоне» постучали. Винтер послал охрану проверить, кто там приперся, и услышал…

— Свалили, быстро, — это Бонни сказал настолько похоже на дракона, что я вздрогнула.

— Попробовали бы они не послушаться такого приказа, — я склонилась над Бонни, глядя ему в глаза. — Охрану Винтер выгнал, но это было потом. А сейчас… что было сейчас, мистер Дракон?

— Никель взвел курок пистолета, с которым не расставался даже ночью. Бизнес-то дело опасное. И встретил гостя стоя, со стволом наизготовку. Он думал, я остановлюсь. А я думал, что он бросит пистолет и отступит, — Бонни говорил тихо, глядя куда-то сквозь меня, а может быть, видя в моих зрачках тех двоих, как кино. — Не бросил, не остановился… но снял пиджак, подходя совсем близко, так близко, что дуло уперлось мне в живот. Я спросил: ты хочешь меня убить, мой лорд? Или хочешь меня? Тогда он, наконец, уронил пистолет…

— Но ничего не сказал, просто развернул дракона за плечи…

Я тоже видела это кино вместе с Бонни. Как белобрысый викинг толкает дракона на диван коленями, сам стягивает с него брюки, спускает свои — и, забыв о смазке, вбивается в подставленный зад, и дракон под ним рычит от боли и прогибается, принимая его глубже в себя…

— Это должно быть чертовски больно, — я шепчу Бонни в губы, ощущая всем телом его возбуждение.

— Это чертовски больно, — соглашается он, и в его расширенных зрачках предвкушение и воспоминание, наслаждение и мука. — Если быть придурком и не подготовиться. А если не быть, то чертовски сладко. Принадлежать ему. Быть его собственностью. Отдавать ему все, и боль тоже. Знать, что он знает: я хочу быть его. Хочу его во мне, подчиняться ему, ощущать его власть и удовольствие. Ты же знаешь, что это такое.

— Знаю, — улыбаюсь я.

И, сжав его яйца, кусаю за губу, сильно, так что он стонет и вздрагивает, и подается ко мне, весь, единым порывом. И когда я обхватываю его член ладонью и направляю в себя, снова стонет:

— Мадонна, пожалуйста!.. — в круглых, на всю радужку, зрачках плещется драконье пламя, переливается в меня, и я становлюсь частью его, моего сумасшедшего дракона, и вместе с ним чувствую…

…потребность отдаться…

…полет…

…раскаленную лаву в венах — сладко до боли…

…покорность своему хозяину…

…безопасность…

…нежность и любовь…

…переполняющую, перехлестывающую через край нежность и любовь…

…напряжение на разрыв, на невозможность быть…

…и сладкое, головокружительное падение — вместе, до последней клеточки, до последней мысли, — и единство…

— …я люблю тебя, — слышу я, когда волна отступает, оставив меня выброшенной на берег, на его тело, на его обнаженную душу, и я могу лишь дышать, но не открыть глаз.

— Я люблю тебя, — отзываюсь я, ощущая пульсирующую жаром плоть внутри себя, и приникая к нему еще ближе, еще плотнее.

25. Не повод

Несколько минут я лежала на его плече, не в силах ни шевелиться, ни думать. Я сама не ожидала, что на эмоциональном всплеске все окажется так… так… ошеломительно? Как будто подо мной в самом деле был дракон. Вот она, сила искусства.

Но расслабляться было рано, да и пока не хотелось. История жгла изнутри и требовала, чтобы ее рассказали. Или сыграли. Или даже прожили — вместе тем, кто мог бы стать драконом, жуткой зубастой тварью без намека на мораль и человечность. Таким, как некий сенатор, или как старший сын сенатора. Нет, Бонни почти ничего не рассказывал о своем брате Адриано, кроме нескольких эпизодов из детства. Рассказывал Кей, даже кое-что показывал. Полицейские протоколы и фотографии жертв. Формально Адриано был ни при чем, максимум — одним из подозреваемых, и все эти дела рассыпались еще на стадии расследования. Ну что делать, если то улики испортились, то свидетели исчезли.