Ирина Успенская – Догнать ревизора, или налог на Золушку (страница 26)

— Да, разбаловал прислугу темный властелин, — светски улыбнулся Богдан, показывая лакею, чтобы долил ему вина. — Я слышал, что наместник Севера живет отшельником, никого к себе не приглашает, не устраивает приемов, как надлежит такому высокопоставленному лицу, сам на балах не появляется. Что-то случилось?

— Траур по загубленной любви, — ляпнула я и тут же исправилась. — Был. Но уже все закончилось, да, дорогой? Через пару дней у нас будет бал! Прибудет толпа народа, — я повернулась к Богдану и восторженно предложила, — Ты ведь останешься?

— Конечно, — тут же согласился инквизитор, а Дин под столом наступил мене на ногу. Вот чурбанище неотесанное! Это женская прерогатива на ноги наступать! — Я уже оповестил стряпчего, что завтра его ждут в замке для оглашения завещания. Так же на правах твоего старого друга и, надеюсь, будущего коллеги, я взял на себя обязанности пригласить надежного законника, который будет представлять твои интересы, если вдруг семья темного владыки не пожелает вернуть наследнице замок.

Что?..

— Благодарю, — чинно кивнула я. — Два юриста всегда лучше, чем один.

— Два? — переспросил Богдан.

— Ты же не думал, что я подписываю контракты без консультаций с юристом? Знаешь, в моей профессии каждая запятая может иметь смысл, — я нагло утащила с тарелки Динэна кусочек ароматного сочного мяса.

— Но что могут понимать законники твоего мира в делах магических? — чуть пренебрежительно, но с благосклонной улыбкой высказал сомнение Богдан.

— На меня работает агентство «ТроллДом», я дружна с одним из его владельцев, — небрежно ответила я и отпила вина, про себя подумав, что сейчас мы оба играем чужие роли и если для меня это все просто приключение, то, что на самом деле испытывает инквизитор, я представить не могла.

— С которым из них? С Роком?

А вот это прозвучало так, словно Богдан даже не сомневался, в какой именно плоскости мы с инкубом подписываем документы. Вот козел!

— Анне покровительствует Одол, — подкладывая мне в тарелку мясо, мимоходом сообщил Дин. — Я приказал помощнику уведомить лорда Одола о завтрашнем слушанье.

— Когда?

— Перед ужином, собственно, поэтому его и нет с нами.

— Горгулья питается с людьми? — с интересом поинтересовался инквизитор и отодвинул тарелку. Слуга тот же час ее убрал, а перед Богданом появилась чашка с кофе. — Они ведь не употребляют обычную пищу…

— Эта горгулья мой магический фамильяр, он не похож на других.

Я заметила, как на мгновение напрягся Динэн, и быстро перевела тему.

— Богдан, ты знаешь, как выглядит артефакт? В гримуаре о нем нет ни слова, я даже не представляю, что нам искать.

Инквизиция знала слишком много. Оказывается, что артефакт относился к разряду аморфных предметов, он мог менять вид, структуру и форму в зависимости от предназначения. Для ребенка это была куколка или погремушка, для воина — кинжал, жаждущий порченой крови, для невинной девицы — цветок, а для искушенной ведьмы — флакон с зельем.

— И что нам искать? — совершенно искренне растерялась я.

— Ты его почувствуешь, — уверил Богдан и я решила поверить ему на слово.

После ужина инквизитор предложил прогуляться по окрестностям, но я еще очень хорошо помнила свою предыдущую прогулку, поэтому отказалась, пообещав прогуляться завтра днем и сославшись на усталость, отправилась к себе. Завтра будет тяжелый день и мне хотелось обо всем подумать в тишине.

Набрала в ванну воды и, прихватив мобильник, пижаму и халат, направилась думать. А заодно накидать план квеста для одного не в меру ретивого инквизитора: «Поди туда-не знаю куда, принеси то-не знаю что»

Горячая водичка, пена, релаксирующая музыка. Время только для себя. Я откинула голову на бортик и лежала, прикрыв глаза, чувствуя, что еще немного и засну. Пришлось выбираться, одеваться и шлепать в постель, предварительно проверив заперты ли двери на балкон, и подперев дверную ручку стулом. Не доверяю я инквизиции! Хотя за ужином Богдан не позволил себе даже намека, а все равно не доверяю!

Немного полежала не гася свет, прислушиваясь к тишине. Василий где-то шлялся, каменные стражи сидели на подставках, не подавая признаков жизни, в коридоре было тихо, а мне было страшно. Иррациональный, нелепый и необоснованный страх. Слишком вокруг тихо для спокойного сна. В городе даже ночью не бывает такой полной тишины. Тихо работающий холодильник, проезжающие машины, соседи, самолеты… В городе всегда окружают звуки, а здесь тихо, так тихо, что хочется прислушиваться, не раздадутся ли в тишине крадущиеся шаги, не скрипнет ли пол под ногами, не зашуршит под чужой ладонью дверная ручка… Короче, накрутила я себя так, что оставила свет, накрылась с головой и когда заснула, приснился мне какой — то жуткий кошмар от которого я во сне заорала и почти проснулась, но меня забаюкали, зашептали на ухо, что это просто морок и он уже ушел.

Кошмар закончился и я вздохнула, успокаиваясь, можно спать дальше. Только что-то мне стало жарко, тесно, и как то… как-то странно. Попробовала заснуть опять, но поняла, что меня кто-то прижимает к себе. Что за?.. Тут до меня дошло, что я больше не одна в кровати.

Сонный мозг все еще плавал в дреме, только поэтому я не заорала и не спихнула наглеца с кровати, а потом уже стало поздно, потому что меня поцеловали. Да так поцеловали, что на долю мгновения, еще до того момента как розовые единороги заменили мой мозг сахарной ватой я подумала, что Богдан все же охр…обалденно целуется. Да, теперь мне было с чем сравнить.

Казалось я стала невесомой и теперь парю над кроватью, мужчина на мгновение отстранился, и я сама потянулась за ним. Поцелуй дурманящий, нежный и в то же время властный и собственнический и хочется просить, чтобы не останавливался и сердце замирает едва он еще раз прикасается губами к моим губам… Кто-то громко стонет, руки шарят по плечам, стягивая с них рубашку, оглаживая теплую кожу, зарываясь в длинные жесткие волосы. Слишком длинные для Богдана…

И осознание этого будит меня окончательно.

Я распахнула глаза и уткнулась взглядом в такой же ошарашенный, одурманенный страстью взгляд.

— Ты?

— Я?

Взгляд темного властелина стал растерянным, он быстро откатился от меня и спустя мгновение оказался на полу, ошарашено глядя на свою руку, потом медленно поднял на меня глаза, во взгляде мелькнуло сумасшествие.

— Я? Кто я?

— Ой, не знаю, — протянула, натягивая на себя одеяло. — Но целуешься ты классно!

Еще один сумасшедший взгляд, туман и в кресло падает каменный горгул…

— Упс! — говорю я. — Что это было?

— Не знаю, — Арс потер лицо огромными ладонями. — Не знаю…

За окном все так же царила тьма, телефон показывал четыре утра, сердце все еще колотилось о ребра, а на губах таял привкус кофе.

— Стражи сообщили, — короткий кивок на маленьких горгулий, — что на комнату набросили морок, я пришел проверить. Тебе снился кошмар. Я не стал будить, просто смешал ауры сжигая дрянь. А потом… потом мне очень захотелось тебя поцеловать. Ты была такая беззащитная, молчаливая… — он улыбнулся. — Не язвила, не демонстрировала независимость и силу, все та же маленькая испуганная девочка. И я не удержался. Прости.

— Вот еще! — фыркнула я, пряча за иронией смущение. — Тебе не стоит извиняться за такой сногсшибательный поцелуй! Мне понравилось. Но вопрос не в этом, вопрос — поему ты опять камень?

— Я бы спросил, почему я был человеком? — грустно уточнил Арс. — Ложись спать, я покараулю.

Я укуталась в одеяло и прикрыла глаза, мыслей было слишком много, чтобы просто так заснуть и они толпились, бегали по кругу, толкались, перескакивая с места на место. С Богдана на темного властелина, потом на Ваську, опять на инквизитора, на поцелуй… но вот их я гнала, пытаясь не думать и не анализировать, что чувствовала в тот момент сама.

— Арс, а о чем ты думал, когда целовал? Какие эмоции испытывал?

Он молчал и я уже начала проваливаться в дрему, когда услышала тихое:

— Смирение. Я смирился, что никогда не смогу прикоснуться к тебе как мужчина. Это был прощальный поцелуй…

Фигня какая-то, совсем не как в сказке!

Глава 18

— Встаувай развратница! Нельзяу на минуту остаувить, как сразу же толпа мужикоу! Намазауно им тут?

— Василий, не шипи! — отмахнулась я от топчущегося по мне кота. Тяжеленького, между прочим! — Сам меня бросил, а еще возмущаешься!

— Ктоу? Я? — заорал кот мне в лицо. — Да я всю ночь бдил! Под кроваутью!

Он тяжело спрыгнул на пол и обиженно отвернувшись к окну начал вылизываться. Этакий гордый, оскорбленный, но не сломленный герой! Это ему так казалось, я же видела перед собой упитанную пушистую вредину, которую так и хотелось затискать. А я давно научилась потакать себе в желаниях, особенно по утрам, поэтому быстро скатилась с кровати, подхватила котика на руки и запустила пальцы в густую шерсть. Василий сначала шипел, махал нервно хвостом и пытался вырваться, но когти не выпускал, а значит можно ни в чем себе не отказывать.

— Ты моя радость, ты мой пушистик, — ворковала я, наглаживая кошака. — Ты же моя утипусечка и самый главный мужчина моей жизни.

— И кроваути, — тут же добавил кот и сменил гнев на милость, обвиснув в моих руках с видом обреченной сосиски, мол, так и быть гладь уже. — И пузико не забудь.

Я плюхнулась на кровать, Василий тут же растянулся рядом, подставляя под ласку живот и замурчал.