Ирина Успенская – Бумажные крылья (страница 15)

Аккуратно повесив единственный приличный плащ на оленьи рога, заменяющие вешалку, Морис шагнул в зал и огляделся. Зал был хорош – во весь дом, залитый светом из десятка окон, по пять с востока и запада. Удобный пол из ясеня, стойки с оружием и новомодными стальными доспехами, мальчишка-слуга с полотенцами в углу. Полдюжины юнцов, обряженных в нагрудники поверх сорочек и сетчатые маски, и один господин лет сорока, с честным лицом и повадками сержанта наемников, тренировались с утра пораньше. Благодать! Такая благодать, что воняет тиной за лигу.

– Как видишь, слухи не всегда врут. – Сильво обвел рукой благолепие и гордо выпятил грудь. – Подарок от моей возлюбленной супруги. Мечта! – И, обернувшись в зал, гаркнул: – Уснули? Продолжайте!

Господин с честным лицом кивнул Шампуру, словно отдал честь, и обернулся к партнеру, сразу в боевой стойке. Что-то в нем показалось знакомым.

– Лонс, мой помощник, – небрежно представил его Сильво. – Это сокровище я нашел сам. Помнишь, два года тому малость повздорили с одним северным оленем?

Морис кивнул: от той малости ему на память остался шрам на плече и долг лекарю, а малыш Гидальмо остался на поляне в Королевском парке кормить червей. Теперь же по словам Сильво выходило, что Лонс то ли рассорился с патроном, то ли терпеть не может узкоглазых, но со своим патроном в Цуань не поехал, а отправился путешествовать подальше от Метрополии. И занесло Лонса в Суард, где Шампур и встретил его – когда тот подрался с сержантом городской стражи в дешевой забегаловке.

– Находка, истинная находка! – хвастался Сильво. – До тебя ему далеко, но хорош, каналья.

Запах тины все усиливался – и особенно явственно несло подвохом от шеров, так и не снявших масок. В звоне клинков слышалось любопытство и настороженность, к тому же молодняк казался связанным не только общими тренировками, но и чем-то гораздо большим.

Сильво тем временем разливался соловьем: ах, как он счастлив в браке, ах, как неожиданно он нашел дело всей жизни – делиться тайнами мастерства с подрастающим поколением. И был бы еще счастливее, если бы старый друг почаще навещал его, а то бы оставил праздную жизнь и разделил с ним радости учительства.

Морис кивал, умеренно восторгался и задавал наводящие вопросы о ее высочестве Шуалейде и семействе Альгредо – но единственным, что получил в ответ, была свежая байка от знаменитого путешественника и великого враля Ниме Акану. Наверняка снова написал книгу, получил с Императорского Печатного Двора полновесным золотом и теперь склоняет всех встречных и поперечных пополнить его сказками библиотеку. Хотя сказка преинтересная – о краденом даре, заключенном в особых кристаллах, которые Мертвый бог-демон спрятал в степях Тмерла-хен. Если такой камень расколоть на алтаре Двуединых в ночь-между-годами и провести ритуал Великого Единения – с камнем! вот же горазд на выдумки! – то украденный демоном дар освободится и вольется в того шера, и станет он…

– …станет равным перворожденным Драконам, – пересказывал услышанную на балу байку Шампур. – Но мало найти камни, надо еще достать древние книги, в которых записан верный ритуал. Акану говорит, что Ману Одноглазый потому и погиб, что не сумел уговорить истинных ире показать ему первые Катрены Двуединства, написанные самим Золотым Бардом, а проводил ритуал по позднему списку.

Глаза Сильво горели, словно он в самом деле поверил пройдохе. Странно, никогда раньше Шампур не интересовался материями более сложными, чем особенности заточки шпаги и букет кардалонского. Хотя Акану умеет соврать так, что самая дикая чушь кажется откровением. А уж если он обещает обделенным богами шерам вернуть дар, да с такими подробностями, как же не поверить!

– Только не говори, что ты решился отправиться с ним в Тмерла-хен, – покачал головой Морис.

Сильво заразительно рассмеялся и хлопнул Мориса по плечу.

– Тмерла-хен! Скажешь тоже… – он утер выступившую от смеха слезу. – Вот мой дар и мое призвание. – Шампур кивнул на пропахший потом молодняк. – Но посмотреть, как Акану будет уговаривать остроухих снобов показать ему Катрены Барда, я хочу. Он же нарочно приехал к Большой Охоте, говорит, его еще покойный Тодор приглашал. Будет в ирийском лесу вместо мантикор и фениксов ловить зеленых… ох, сожри меня зурги, вот это будет зрелище! Ни за что не пропущу.

– Ты не пойдешь на прием к графу Ландеха? – с деланым удивлением спросил Морис. – Ее высочество не простит.

Сильво разом посерьезнел.

– Знаешь, друг, все это политические игры меня теперь не касаются. Я верный подданный Империи и моего короля, благослови нас всех Светлая.

Осенив лоб малым окружьем, Сильво мгновенье помолчал, словно молился, и, не глядя, следует ли Морис за ним, устремился к стойке с тренировочными шпагами. Бросил на пол свою маску, которую так и держал в руке, выхватил ближайшую шпагу и с разворота кинул гардой вперед.

– Ты пришел драться или разговоры разговаривать? Сегодня, Джокер, я тебя сделаю!

– Мечтай, – отозвался Морис, подкидывая пойманную шпагу: проверить балансировку.

Вместо ответа Шампур ухмыльнулся и содрал с себя тренировочный нагрудник.

Морис ухмыльнулся еще шире, снял камзол, затем рубаху, оставшись в одних облегающих бриджах. Кинул одежду ближайшему из учеников Сильво: юнцы опустили шпаги, сняли маски и сгрудились вокруг в предвкушении зрелища. Шампур последовал примеру Мориса – сорвал сорочку, бросил на пол. Выглядел старый приятель по-прежнему великолепно, ни динга лишнего жирка, одни мышцы и жилы.

– Во славу Светлой! – одновременно произнесли они, салютуя шпагами.

Кровь забурлила в предвкушении поединка, все постороннее забылось – остались Шампур и клинок, ставший продолжением руки.

– Туше! – прорезал густой воздух крик Сильво.

Морис отскочил, опустил шпагу и медленно выдохнул. Вокруг что-то возбужденно орали юнцы, барабанил по стеклам ливень, бухала в ушах кровь. Тело пело от наслаждения схваткой и победой. Из тумана проступали радостные, раскрасневшиеся лица – почти все знакомые по балам и клубам.

– Четыре из пяти, браво, Джокер, – сипло пробормотал Лонс, поднимаясь с пола. – Признаю, тогда мне просто повезло.

Морис потер старый шрам на плече, ухмыльнулся и протянул северянину руку.

– Для меня честь драться с таким противником.

Но не настолько честь, чтобы по древней шерской традиции закончить поединок сексом. Не с Лонсом. И не с Сильво. Ни с кем из присутствующих. И вообще Морису, едва получившему третью нижнюю категорию, можно на древние традиции наплевать, тем более что учебный поединок это вовсе не настоящая дуэль.

– Научите? – спросил Лонс, пожимая Морису руку.

– Да хоть завтра. – По толпе юнцов пронесся разочарованный вздох: поединок закончился не так, как они втайне надеялись. – На сегодня мне хватит.

– А ты изменил манеру, – вмешался Сильво.

– Всего лишь выучил пару новых финтов, – пожал плечами Морис и оглядел зал в поисках своей одежды: жар схватки отступил, стало холодно и промозгло.

На плечи ему тут же лег бархатный халат, в руках очутился стакан с лимонадом. Мальчишка-слуга одарил его восторженным взглядом и снова исчез в уголке.

– Все, представление окончено. – Сильво отмахнулся от учеников. – Пошли, пропустим по рюмке чая. Не знаю как ты, а я бы сейчас быка съел.

Лонс остался в зале, провожать юнцов и раздавать им напутствия, а Морис последовал за Шампуром в курительную, приспособленную под столовую.

– Тесновато, – пожал плечами Шампур, указывая на кресло около низкого столика, уже накрытого к обеду. – Но мне много не надо. Зато зал хорош, а?

– Отличный зал. А мальчишки смотрят тебе в рот. – Морис откинулся на спинку и расслабился. – Я смотрю, ты доволен. Кто бы мог подумать, что неугомонный Шампур затеет возиться с детьми…

– Я и сам не ожидал, – открыто улыбнулся Сильво. – Наверное, повзрослел. Знаешь, когда Бастерхази заставил меня жениться на Дарине, я клял его последними словами. А теперь благодарю. Вот ты. – Сильво подался вперед. – Ты не устал, Морис?

– Помилуй Светлая, ты заговорил, как старик, – через силу усмехнулся Морис. – Надо жить, пока живется! Драки, игра, прекрасные дамы, что еще надо человеку?

– Тепла и покоя, быть может. Попробуй барашка, пока не остыл.

Повисло молчание. Морис занялся жарким, не забывая не только работать челюстями, но и шевелить мозгами.

Благолепие в исполнении Шампура ему решительно не нравилось. Уж слишком все это было правильно, слишком напоказ. И сам Шампур слишком правильный и холодный. Вот точно, холодный! Словно погас тот шальной огонь, на который слетались женщины и к которому яростно ревновали мужчины. А его страсть к Ристане, куда она делась? Сколько раз Шампур клялся, что умрет раньше, чем его любовь, и никому не приходило в голову сомневаться. Нет, не мог он настолько измениться. Что-то тут не так. Еще бы понять, что – и какую пользу это все может принести.

– Джокер, – неожиданно резко прозвучал голос Шампура, как только Морис покончил с жарким. – Давай начистоту.

Морис отложил вилку, промокнул губы салфеткой и поднял взгляд на друга. Тот смотрел на него прямо и серьезно, между бровей обозначилась складка. Казалось, он постарел разом лет на десять.

– Давай начистоту, – отозвался Морис.

– Я не помогу тебе с девочкой Альгредо. Это дурная затея. И миллионов я тебе не предложу. Но мне нужен второй учитель в школе. Лонс хорош, но он слуга. А мне нужен партнер. Ты.