Ирина Ульянина – Все девушки любят опаздывать (страница 46)

Меня потряхивало от нервного возбуждения, и сердце колотилось так, будто я убегала от стаи волков. Но, положив трубку, я испытала чувство, схожее с удовлетворением. Конечно, звонить в полночь накануне свадьбы — неслыханная наглость. Но если бы Ткач не позвонил, было бы гораздо хуже…

…Нежданно — негаданно католическое Рождество и для меня обернулось праздником. В полдень, когда я, наряжая елку, мастерила, как маленькая, гирлянду из цветной бумаги, нагрянул Санчо, от которого целую неделю не было ни слуху ни духу.

— Юленция, пляши!

— Угу, сейчас…

— Ты себе не представляешь, как была права, когда говорила «держи мечту в кармане»! Сегодня мы с Лизкой пошли в банк…

— Решили грабануть банк? — вздрогнула я от предвкушения новых приключений. — Правильно, чего мелочиться: возиться с каким — то компроматом!

— Оставь свои подколки! — торжественно провозгласил Санчо. — Мы были в муниципальном банке, где у меня открыт счет. Хотел снять последние копейки, а оказалось, бабла — то немерено! Две тысячи пятьсот восемьдесят восемь долларов!

Я опустилась на диван:

— Откуда?

— Юленция, ты не поверишь, то информационное агентство со мной рассчиталось!.. Ну как? Я тебя удивил? Согласись, напрасно ты обзывала меня недоделанным папарацци, а?

— Ой, Санчо. — Дышать вновь стало тяжело. После перенесенной пневмонии меня часто посещали приступы удушья, недаром терапевт выписал направление на прием к пульмонологу, подозревая астму. Я глубоко вдохнула, набрала в свистящие легкие побольше воздуха и выдохнула, ухнув, как древняя, усталая сова.

— Короче, Склифосовский, мы с Лизонькой решили, что половина этих денег по праву принадлежит тебе, — сообщил фотограф. — Не считай меня свиньей, Юленция. Все я понимаю: если бы не ты, я бы давно гнил на том свете…

Александр Анисимов расстегнул карман джинсовой рубашки, купленной мной перед днем рождения тети Таси, и вынул из него свою мечту: пачечку серо — зеленых бумажек. Отсчитал тысячу триста сотенными купюрами и широким жестом протянул мне.

— Нет, оставь себе, — помотала я головой. — Тебе нужнее. К свадьбе готовиться и все такое… Не в этой же рубашке ты в ЗАГС пойдешь?! Кстати, где Лиза?

— Во дворе меня ждет. Она постеснялась к тебе подняться.

— Вот дурочка! Срочно ступай на балкон, зови ее! — приказала я.

— Возьмешь деньги? — выставил он ультиматум.

Я всю неделю питалась судаками, свеклой, морковкой и редькой, принесенными Павлом. Но запасы кончились, а голод — не тетка… Впрочем, дело было не в голоде. Человек без денег — мельче божьей коровки, у него словно руки под корень обрублены. Я поддалась искушению, но согласилась взять только одну купюру.

Вскоре мы втроем сидели на кухне и пили чай без ничего: в моем доме даже хлеба не осталось, не говоря уже о сахаре. Осмелевшая медсестра, сияя карими очами, вещала:

— Сашенька хочет устроить банкет, собрать гостей, а я мечтаю поехать куда — нибудь за границу, ведь я нигде еще не была! Съездить в Египет, там пирамиды, гробницы фараонов, теплое море и древний город Луксор.

— Да, там вечные пирамиды и вечное лето!.. Что может быть выше вечных ценностей? — Я поправила сползающие очки и настроилась на волну ее мечтаний. Да и как было не увлечься? Жизнь идет, нет, вернее, летит, как сверхскоростной самолет, а я тоже ничего еще не видела: ни Лувра, ни Луксора, ни цветущих бугенвиллей и египетских ночей…

— Елизавета, тебе не кажется, что мы засиделись? — прозрачно намекнул своей невесте удачливый папарацци.

— Ой, извини, Сашенька! Пойдем, конечно!

Влюбленная сестра милосердия вспорхнула с табуретки, они мигом оделись и отчалили. А сто долларов остались… Я не стала терять время на мытье чашек. Переоделась, сменила домашнюю футболку на свитер и джинсы. Застегнула шубу, сунула в карман ассигнацию и захлопнула за собой дверь.

Над улицей висел снегопад, и я невольно замурлыкала: «За окошком света мало. Белый снег валит, валит. А мне мама, а мне мама целоваться не велит…» И опять от этой песни на глаза навернулись слезы, хотя моя мама была отнюдь не ханжой и ярой противницей поцелуев… Я добежала до обменного пункта валюты, получила рубли и поспешила в книжный магазин на улице Ватутина, поскольку непрочитанных книг в квартире больше не осталось. На двери висело объявление: «Требуются кассир, продавцы, уборщица».

— С кем я могу поговорить по поводу работы? — спросила особу с беджем администратора.

Она проводила меня к директору — приятной во всех отношениях женщине, не крикливой, не грубой и миловидной.

Через час, к моменту закрытия магазина, я вышла из него с удачными покупками: приобрела томик стихов Поля Верлена — это вечное; взяла повесть «Лансароте» Мишеля Уэльбека, потому что это — модное. А еще взяла книжку «Любовь для начинающих пользователей» Кати Ткаченко. Аннотация утверждала, что она — «одна из самых талантливых современных молодых писательниц», но мне пришлось по вкусу само заглавие. Стыдно признаться, но в свои двадцать пять лет в любви я — начинающий пользователь! Все, что я знаю об этом чувстве, приправлено одним только отрицательным опытом. Но недаром любовь питает художников и поэтов! Наверняка она огромнее и значительнее моих представлений, значит, надо их расширять!

Почему — то, прежде чем раскрыть книгу, я вспомнила, как искала знакомств в галерее Krasnoff. Смешно, конечно. Но отнюдь не печально, ведь там я отыскала Санчо — моего друга папарацци. А в риелторской конторе мне встретился Гриня, при виде которого стискивало ребра, кончался кислород и немел язык, — это ведь тоже прекрасно!.. Андрей Ткач научил меня любить мои очки… И все вместе они подвели меня к прозрению. Взрослая девушка не должна вести себя как слепой щенок, доверчиво тыкающийся мордочкой в чужие руки…

Читать я не стала — успеется! Расстелила постельные принадлежности на диване, забралась под одеяло и постаралась уснуть, поскольку наутро мне предстояло выйти на работу в книжный магазин и открыть новую страницу в увлекательной книге жизни. Странно, но я волновалась, и это было счастливое волнение. Меня томило предчувствие тотальных перемен, будоражили смутные надежды. Я испытывала прилив сил и азарт, а это, как известно, самое пригодное для жизни состояние.

Эпилог

За день до Нового года внезапно, без предупреждения, прилетела Виктория — моя экстравагантная сестра, имя которой расшифровывается как «победа». Прибыла она в сопровождении «женатого кекса» Валерия и мотивировала это тем, что парень намеревается развестись с супругой.

— Ой, Викочка, прямо не знаю, — заволновалась наша мама, когда мы уединились на кухне.

— Так — то он парень неплохой, — подсказала я.

— Но если ему придется платить алименты, — продолжила выкладывать сомнения наша общая практичная родительница, — тебе мало не покажется!

— Успокойся! Кому платить — то?! У Валерика нет детей, — отрезала Виктория и прикурила сигарету. — Вернее, их не было, но будут.

— Доченька, как это понимать? Ты что — беременна?! — офонарела мама. — И, несмотря на свое положение, куришь?! Посмотри на свою старшую сестру — Юлечка давно бросила.

— Мам, я беременна, но это временно, — словами из песни отбрехалась наша артистка. — Рожать еще только в мае, через пять месяцев. Думаю, табачный дым успеет выветриться!

— Ох, но я не готова к внукам, мне рановато становиться бабушкой, — замахала ладошкой мама, разгоняя едкий дым.

Было заметно, как ей дурно, она даже побледнела, бедняжка. А я‑то считала, что у женщин в мамином возрасте возникает естественная потребность нянчить маленьких, хорошеньких человечков. Переживала из — за того, что лишаю ее подобной радости…

Тридцать первого декабря столь же внезапно, как сестрица, приземлился в Новосибирске Всеволод. Брат, в отличие от Вики, прилетел в гордом одиночестве. Сказал, что его со страшной силой тянет на родину и он уже подумывает о возвращении. Впрочем, возвращение блудного Севы оставалось пока под большим вопросом, а то, что мне предстояло провести новогоднюю ночь в обществе ближайших родственников, было однозначно!..

— Юля, Новый год мы должны встретить вместе! Где угодно, где захочешь, главное, чтобы вместе, — твердил мой единственный постоянный покупатель Даниил. — Выбирай: можем поехать ко мне домой, в ресторан, на карнавал в одну веселую компанию или вообще улететь в Таиланд!

— Почему именно в Таиланд? Почему не в Египет? — Я делала вид, будто капризничаю, а сама разглядывала его с тайной опаской и бдительностью, с какой сапер проверяет территорию на предмет наличия мин. Нет, не красавец! Лицо в оспинах, брови сросшиеся, губы узкие, жесткие… Как с ним вообще целоваться? К тому же Даниил носит очки, а они, как известно, создают массу помех: ни плавать, ни прыгать, ни бегать не позволяют, только запотевают, когда их не просят… У моего нового знакомого имелось всего одно, но очевидное достоинство: он обожал книги и приходил в мой магазин каждый день. Это его качество меня и подкупило.

— Я согласен, летим в Египет, но…

— Но что?

— Последний прямой рейс уже улетел, — он развел руками, — придется лететь через Москву, а это довольно утомительно.

— Ладно, — смилостивилась я. — Полетим в следующем году. А сегодня мне нужно пойти к родителям. Семейные традиции, понимаешь.