Ирина Токмакова – Счастливо, Ивушкин! Избранное: Стихи, повести, сказки, пьесы (страница 19)
Бабушка Тая отгремела на кухне посудой и ушла в свою комнату, к большой дедушкиной фотографии и вазам с сухими травами. Некоторое время в щёлочку под дверью Полининой комнаты проникал свет из коридора, но потом и он погас.
Полине не спалось, только так, дремалось. Где-то за стеной в соседней квартире кто-то играл и играл на скрипке всё одну и ту же, одну и ту же мелодию.
Дверь в её комнату никто не открывал. Это точно. Окно тоже было закрыто, потому что Полина простужена и бабушка бережёт тепло. Но вдруг…
Совершенно неизвестно откуда посреди комнаты оказалась девочка. В комнате сделалось светло как днём не потому, что зажглись лампы, а потому, что девочка светилась. И платьице на ней было светлое, блестящее. Полина села на кровати.
— Ты мне снишься? — спросила она светящуюся девочку.
— Но ты ведь не спишь! — сказала загадочная гостья, и от её слов по стенам забегали светло-зелёные огоньки.
— Кто ты? — шёпотом спросила Полина. Ей сделалось страшно. Она никогда в жизни не видела светящихся девочек с разноцветными словами.
— Не бойся, — сказала девочка. И снова побежали огоньки, но только уже не зелёные, а голубые. — Не надо пугаться. Я — звезда.
— Как — звезда? Так не бывает!
Девочка засмеялась. Огоньков стало ещё больше. Они были всех цветов радуги.
— Разве ты никогда не видела звёзд на небе? И больших и маленьких…
— Так ведь то же на небе!
— У звёзд есть лучи, которые связывают небо с землёй, — сказала девочка.
— А тебя как-нибудь зовут? — спросила Полина растерянно.
— Ая. Я — девочка-звезда, и меня зовут Ая.
— Как же ты здесь оказалась?
Ая опять засмеялась своим цветным смехом.
— Это-то совсем просто. Ты лучше спроси, зачем?
— За-зачем? — машинально переспросила Полина.
— Так ведь тебе плохо? — сказала Ая.
— Ничего. Температура уже спала.
— Я не об этом говорю. Подумай.
Полина задумалась. Да, перед девочкой, которая светилась и смеялась разноцветным смехом, что было притворяться! Хотя Полина вообще-то была девочка скрытная и не всякому рассказывала, как там у неё на душе — хорошо или плохо.
«Сокровенная», — называла её бабушка Тая.
— Можешь не говорить, — продолжала Ая. — Звёзды знают про людей гораздо больше, чем ты думаешь. А я знаю: и про Фокки, и про ковёр, и про модальные глаголы.
— Как же так? — робко спросила Полина. — Ты — звезда, но ты не на небе. И вид у тебя — ну совсем как у девочки. Только платье — как будто ты в костюме Снежной королевы…
— Звёзды умеют иногда принимать человеческий вид.
Девочка-звезда помолчала.
— Слушай, — сказала она наконец. — А ведь ты любишь и маму и папу. — Она не спрашивала. Она просто сказала.
Полина подумала, точно заглянула сама в себя. У мамы тёплые руки, и так хорошо, когда у неё оказывается время с Полиной поговорить. И папа бывает добрым. Он тогда поёт ей:
Это кусочек какой-то французской песенки. И они тогда оба, папа и Полина, весело смеются.
— Люблю, — сказала она. — И бабушку Таю. Только…
— Я знаю. Только после того, как получили новую квартиру и так ей радовались, сами все стали какие-то безрадостные. Занятые. И в дом перестало приходить весёлое утро. А жить без весёлого утра нельзя.
Полина кивнула.
— Понимаешь, что случилось, — продолжала Ая. — У вас в доме поселились хмурцы. Как только все сделались невесёлыми, так они на вас и напали.
— Хмурцы? — удивилась Полина. — Кто это? Звери? Насекомые?
— И не звери и не насекомые.
— Кто же тогда?
— Они такие маленькие существа. Как пылинки. Только пылинки весёлые, а эти — хмурые.
— Страшные?
— Да не страшные, а вредные. Они любят, чтобы люди были невесёлые, озабоченные, хмурые. Они плетут хмурость из невидимых хмурых нитей и, как пауки, ловят в них весёлые слова, улыбки, смешинки. Ловят и уносят и прячут где-то в далёких пещерах, куда не заглядывают ни люди, ни звёзды. И очень любят делать людям мелкие пакости.
— Как же нам теперь быть? — спросила Полина.
— Тихонечко одевайся, и пойдём.
— Куда? Мне нельзя, я больная, — испугалась Полина. — Меня гулять не пускают. Доктор Дорохов велел дома сидеть.
— Ты уже почти здорова, у тебя нет температуры, — сказала Ая. — Вот увидишь, тебе наша прогулка не повредит.
— А как же мама и папа? И бабушка Тая? Они ведь будут меня искать?
— Решайся, Полина, — сказала Ая. — Многое зависит от тебя.
Полина думала всего одну минутку. Потом быстро оделась. Оглядела комнату. Ах да, вот что! Она приготовила бабушке и маме на день рождения рисунки. Бабушка и мама родились в один и тот же день — двадцать третьего марта. Эти рисунки — сюрприз. На одном нарисованы пальмы, на них висят гроздьями жёлтые бананы, а на вершине самой высокой пальмы сидит синяя обезьянка. Почему синяя? Потому что коричневый карандаш сломался. А Полине показалось, что синяя даже лучше — смешнее. На другом рисунке пасутся кони. Красивые разноцветные кони на опушке леса. И солнце в небе светит. И плывут большие, похожие на птиц облака. Полина достала с полки третий том Детской энциклопедии, спрятала рисунки между страницами и поставила книгу обратно в шкаф.
— Пошли, — сказала она Ае.
Пока они на цыпочках шли к двери, Ая тихо нашёптывала:
Глава третья
АЯ РАССКАЗЫВАЕТ, ЧТО НАДО ДЕЛАТЬ. СТРАННЫЙ ПОЕЗД НА ГРАНИЦЕ ВЕТРЕНОЙ ПУСТЫНИ
Лифт не работал. Лампочки на лестнице горели по-ночному тускло. Но в ту ночь это решительно ничего не значило. Ая, девочка-звезда, новая удивительная подруга Полины, так сияла, что было светло, как в летний полдень.
Она негромко говорила, спускаясь по лестнице. Слова её тоже светились, но неярко, на стены лестничной клетки взбегал то один, то другой бледно-сиреневый огонёк.
— Понимаешь, что надо сделать, — говорила Ая Полине. — Надо во что бы то ни стало вернуть в ваш дом весёлое утро. И всё будет хорошо.
— А как? Это ведь, наверно, совсем невозможно? — вздохнула Полина.
— Почему ты так думаешь?