Ирина Тигиева – Возвращайся, сделав круг. Книга 1 (страница 4)
— Спасибо… — сделала несколько глотков и вруг заметила, что одета в кимоно из грубой ткани, а не в изумрудное платье, которое было на мне накануне.
— Где моя одежда? — тон получился резковатым.
Монашек потупился.
— Её пришлось снять. Ты была ранена, потеряла много крови. Но раны выглядят хорошо. Если часто менять повязку, то…
— Раны?..
Значит, всё это — вышедшая из камня тварь, перепуганные монахи, изображения нечисти — мне не привиделось?..
— Где я вообще?
— В Храме Тысячи Демонов.
Я уронила посудину, остатки воды выплеснулись на циновку. Может, это какое-нибудь дурацкое телешоу? Что-то вроде «Скрытой камеры». И, стоит лишь поддаться панике, откуда-нибудь выскочат гогочущие телевизионщики? «Оживший» демон — наверняка виртуальный трюк. А я, испугавшись, споткнулась, упала и ободрала спину об… пол. Интересно, можно предъявить им счёт за телесный ущерб?
— Это… «Скрытая камера»?
— Что скрыто? — монашек недоумевающе оглянулся. — Где?
— Ты с токийского телевидения?
Он непонимающе хлопнул глазами и вдруг рассмеялся. А я невольно поморщилась — парню бы точно не помешали брекеты.
— Я — из провинции Идзуми, — сообщил он тоном, будто теперь мне всё должно стать понятно. — А ты?
— Из Токио. Слышал о таком?
— Нет, — признался он. — Ты выглядишь необычно. И никогда не видел такого цвета глаз. Там все, как ты?
— Где «там»? — настороженно переспросила я.
— В Токио.
Мне стало по-настоящему страшно. Предположения одно ужаснее другого зароились в голове, как обезумевшие мотыльки. Может, меня похитила какая-нибудь секта? Я попала во власть психопатов? Или всё это — последствия треклятой таблетки? Монашек следил за мной теперь уже с тревогой и заботливо спросил:
— Тебе плохо? Можешь прилечь, а я принесу поесть. Ты долго была в беспамятстве…
— Какого дьявола тут происходит? — я даже не пыталась скрыть истеричные нотки.
Лицо парня омрачилось, он печально вздохнул.
— Ты освободила очень могучего и очень опасного ёкая. Старшие синсёку[1] в ярости и напуганы. Даже странствующие хоси[2], услышав о том, что произошло, поспешили к стенам нашего святилища. Все они хотят узнать, как тебе это удалось.
Я смотрела на него, забыв о способности моргать.
— Ты ведь пришла из другой реальности? — продолжал монашек. — Но как попала сюда?
«Попала»… И тут меня осенило — дьявольский коридор из торий, извивающийся, словно лабиринт. Что, если я в самом деле выпала из него не с «той» стороны? Странно, это абсолютно бредовое предположение меня почти успокоило. При всей невероятности оно казалось самым логичным. Но неужели тварь, выступившая из камня, была на самом деле
— А как я… освободила этого… ёкая?
— Ты не знаешь? — удивился парень.
Створка двери вдруг сдвинулась, и в комнатку ворвалась девица. На ней была белая рубаха с широкими рукавами, запахнутая на груди по принципу кимоно, и ярко-красные штаны вроде шаровар.
— Юрико-сан[3],- склонил голову монашек.
Пронзив меня враждебным взглядом, девица строго обратилась к нему:
— Тебе было велено узнать, пришла ли она в себя, а не говорить с ней.
На щеках парня проступил слабый румянец, но голос прозвучал очень убедительно:
— Ей стало плохо. Я не мог уйти.
— Мне и сейчас плохо, — поддакнула я. — И не отказалась бы поесть.
Глаза девицы сузились.
— Подожду здесь, пока ты вернёшься, — скромно предложил монашек.
Едва створкa за «Юрико-сан» закрылась, я скосила на него ехидный взгляд.
— Думала, монахам врать запрешено.
— Я не монах, — удивился он. — Я — гон-нэги[4]. Служу в этом святилище.
Судя по тону, парень ничуть не сомневался: я прекрасно знаю, кто такие «гон-нэги».
— А зовут тебя…
— Тэкэхиро, — подсказал он. — А как твоё имя?
— Неважно. Думаю, знаю, как сюда попала! Это могло произойти через тории?
— Тории — врата между миром людей и владениями ками[5],- задумчиво проговорил он. — Но они могут соединять и другие реальности.
— Смогу вернуться обратно, если снова пройду через них? — с надеждой спросила я.
Тэкэхиро вздохнул, но, прежде чем успел ответить, створка двери сдвинулась опять, и Юрико-сан с подносом в руках ворвалась в комнату.
— Гудзи-сама[6] ждёт тебя, Тэкэхиро-кун[7],- объявила она.
Лицо моего нового знакомого тут же приняло отчуждённое выражение. Сдержанно поклонившись мне и Юрико, он поднялся на ноги и вышел из комнаты. А я перевела взгляд на надоедливую девицу, небрежно поставившую передо мной поднос. Наверняка вызов парня к начальству был делом её рук. Подогнув под себя ноги, она с каменным лицом будды расположилась напротив меня. Очень узкие, точно прорезанные осокой глаза, мясистые щёки. Нет, Юрико-сан точно не относилась к типу людей, способных вызвать мою симпатию. Правда, она к этому и не стремилась. Пренебрежительно кивнув на поднос, скомандовала:
— Ешь!
— Спасибо, — тоненько пропела я. — Выглядит аппетитно.
Это была чистейшая ложь. Из глиняной плошки на меня печально смотрели глаза то ли вяленой, то ли копчёной рыбы. Прикрывавшая её лепёшка была преснее дождевой воды. Но я заставила себя проглотить всё — силы наверняка ещё понадобятся. Юрико-сан не сводила с меня неподвижного взгляда. Может, надеялась, что подавлюсь? Я приторно улыбнулась.
— Ты это готовила?
Никакого ответа.
— Так и будешь на меня глазеть? Думаешь, попытаюсь сбежать?
Та же реакция.
— Хочешь, расскажу о моём мире? — улыбнувшись ещё слащавее, я вытащила из тарелки рыбный хребетик. — Нас с детства учат накладывать заклятия и наводить порчу.
Лицо моей «собеседницы» едва заметно дрогнуло.
— Если нам кто-то грубит, — отломив кость, я воткнула её в циновку, — мы можем сделать так, что этого человека будут преследовать тридцать три несчастья всю его жизнь.
Лицо Юрико-сан снова было неподвижно. Я воткнула в циновку ещё одну рыбную кость, и мне показалось, её руки, лежавшие на сложенных коленях, дёрнулись.
— Думаешь, тебя защитят стены святилища? — я воткнула третью кость. — Всё это для меня — ничто. Я даже не знаю имён твоих богов.
Мясистое лицо оставалось окаменевшим, но в щёлочках глаз загоралось нечто очень похожее на страх.
— Пока ничего не произошло, — продолжала я, — но, стоит произнести заклинание…
Я начала вполголоса петь гимн Великобритании «Боже, храни Королеву» — первые три строчки, которые знала, и Юрико-сан, издав шипение, которому бы позавидовала любая змея, вскочила на ноги. В её глазах пылала такая ненависть, что у меня мелькнуло опасение — не переиграла ли я, и не прикончит ли меня эта фурия на месте. Не исключено, она и собиралась это сделать, но створка двери отодвинулась вот уже в который раз, пропустив в комнату двух одетых в белое служителей. Юрико тотчас опустила глаза и, будто забыв о моём существовании, вежливо поклонилась вошедшим. Поклонившись в ответ, один из них, постарше, обратился ко мне:
— Следуй за нами.