Ирина Тигиева – Вампиры: Когда ночь сменяет день (страница 9)

- Но ведь люди тебя видят,- пробормотала я.- Так же, как официант только что, так же, как я…

- Не так же. Далеко не так же. Смертные видят во мне себе подобного – человека. Воображение их никогда не покидает отведённых ему границ.

Неужели можно в самом деле принять это существо за человека? Не видеть его острых зубов, не обращать внимания на мертвенную бледность лица?.. А глаза, холодные, бездушные, взгляд, не знающий жалости, как можно не замечать этого? И это чудовище должно стать моим неразлучным спутником до конца времён. Неизменно. ВЕЧНО… Я судорожно схватила стоявший передо мной бокал и одним махом опрокинула в себя содержимое. Сквозь поднявшийся в ушах шум прозвучал спокойный голос:

- Тебе нехорошо?

Я подняла на Арента мутный взгляд и усмехнулась. В зеленоватом свете свечи он как никогда походил на призрака.

- Вижу, ты совсем невысокого мнения о людях.

- Знай ты людей хотя бы на треть так же хорошо, как знаю их я, твоё мнение о них было бы не выше моего.

- Но ты, если не ошибаюсь, тоже был когда-то одним из нас.

- Ошибаешься. Когда-то я был человеком, но не одним из вас. Эволюция людей повернулась вспять. То немногое, чем вы могли бы гордиться, ушло очень давно. Сейчас вы медленно превращаетесь в пыль.

Оперевшись локтями о стол, я подалась вперёд и зло процедила:

- И это говорит ходячий труп, которому скоро стукнет восемь сотен.

В глазах Арента мелькнуло выражение, на которое мне бы следовало обратить внимание. Но алкоголь заглушил инстинкт самосохранения.

- У меня есть чувство, что ты хочешь меня задеть,- с расстановкой проговорил он.

- Какие чувства могут быть у тебя?- я вложила в голос всё презрение, на какое была способна.- У тебя нет души, и задеть тебя так же трудно, как ранить твоё мёртвое тело!

Я пожалела о своих словах ещё до того, как успела произнести их до конца. Глаза Арента полыхнули, лицо стало настолько жутким, что я вмиг протрезвела. Но было поздно. Его пальцы с силой стиснули мои плечи, и я сдавленно пискнула от пронзившей горло боли. Правда, боль быстро прошла, тело охватила слабость. Мне начало казаться, что мелькавшие по стенам тени обрели очертания человеческих фигур. Отделившись от стен, они столпились вокруг и закружились в зловещей пляске. До слуха вроде бы донёсся шёпот множества голосов… Но очень скоро голоса смолкли, и наступила тишина…

Очнувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Двинула рукой и с удивлением обнаружила прозрачный проводок, тянувшийся из капельницы к вене… Капельница?.. Я растерянно огляделась. Обилие белого цвета, пропитанный лекарствами воздух… Больничная палата?.. И как я сюда попала?.. Попыталась что-либо вспомнить, но сильно кружилась голова, и мысли путались. Когда я уже оставила попытки во всём разобраться, дверь открылась, и в палату вошла медсестра.

- Доброе утро!- прощебетала она.- Как наше самочувствие?

- Почему я здесь?

- Молодой человек принёс вас на руках и позаботился, чтобы вам отвели отдельную палату. Он спас вам жизнь.

- Это он так сказал?

- Я с ним не разговаривала. Но вы потеряли много крови, и если бы не он…

- Стать моим донором он случайно не предложил?- буркнула я.- Группа крови совпала бы наверняка.

- Разве вы с ним знакомы?- удивилась медсестра.- Я слышала, он нашёл вас на улице раненую, в беспамятстве и очень переживал, что… Впрочем, зачем сейчас об этом говорить, правда? Главное, что всё закончилось благополучно! Вы побудете у нас несколько дней, а потом…

- Я должна быть дома сегодня вечером.

- Вы шутите? Вы даже стоять без посторонней помощи не сможете. Не думайте ни о чём и старайтесь как можно больше спать.

Как только дверь за ней закрылась, я попыталась встать. Но медсестра оказалась права – я была не в состоянии держаться на ногах. В ушах послышался шум прибоя, предметы вокруг запрыгали перед глазами, как стёклышки в калейдоскопе, и я со стоном рухнула обратно в кровать. Весь день я дрейфовала на границе между сном и бодрствованием, переходя из полуреальности в полузабытьё и обратно. Из этого состояния меня вывел тонкий хрустальный звук, будто кто-то трогал струну арфы. Я приоткрыла глаза. На кровати сидел Арент. В руках он держал бокал с тёмно-красным вином и водил по его ободку пальцем – тот самый звук, который вырвал меня из мира грёз.

- Как ты себя чувствуешь?

Участие, с каким он это произнёс, в данной ситуации было чистым издевательством.

- Бывало и лучше,- холодно ответила я.

- Мне жаль,- он протянул бокал.- Это поможет тебе немного восстановить силы.

Приподнявшись на подушке, я молча взяла бокал и сделала несколько глотков.

- Ты могла умереть,- глухо проговорил Арент.- Я едва не убил тебя…

Выражение его лица привело меня в смятение, и я сбивчиво пробормотала:

- Ты был прав, я хотела тебя задеть… и за это поплатилась.

Он вдруг взял мою руку и приложил её к своей груди туда, где должно было биться сердце. Но оно не билось, как если бы я касалась восковой статуи. Моя ладонь задрожала, и он разжал пальцы, больше её не удерживая.

- В моём теле нет жизни, но оно не мертво. У меня есть душа, но это не душа человека. Все слабости человеческой души покинули её вместе с бренностью тела. Она перестала быть частью Святого Духа, получив силу от других начал. Прошлой ночью ты говорила об одном из гаитянских монстров, которые поднимаются из могил, повинуясь чужой воле – ожившие мертвецы без разума и сознания. Моя суть – иной природы.

- Слабости человеческой души? Милосердие, жалость, сострадание…

- …сомнение, нерешительность, боязнь. Тебе хорошо знакомо каждое из этих чувств, не так ли? И какое же именно толкает на игру с огнём, которую ты ведешь с ночи, когда я предложил тебе бессмертие?

- Ты знал с самого начала…- прошептала я.

- Вижу, ты совсем невысокого мнения о моём знании людей. Я встречал их, разных: хороших и дурных, гениальных и примитивных, как амёбы. Я видел безумцев, простота рассуждений которых граничила с мудростью древних философов. И мудрецов, которые, увлекшись наблюдением за небесными светилами, переставали понимать простейшие вещи. Но ты остаёшься для меня загадкой. Мне ясны твои поступки, но непонятны их причины. Я угадываю твои мысли, но душа твоя для меня непостижима.

Арент протянул ладонь к моему лицу, я отдёрнула голову. Мне показалось, в его глазах мелькнула горечь, он тут же опустил руку и тихо продолжил:

- Этот век настолько примитивен, а твои современники настолько погрязли в скептицизме, что способность одного человека видеть нашу истинную суть на самом деле не причинила бы вреда. Но, впервые встретившись с тобой взглядом, я понял не только, что ты узнала, кто я, но и, что место твоё – не в этом мире. Оно – рядом со мной. И чем дольше я наблюдал за тобой, чем больше тебя узнавал, тем больше в этом убеждался.

- Возможно, так считаешь ты, но я не хочу быть бессмертной. Это не вечная жизнь, а проклятье… Почему ты не можешь оставить меня такой, какая я есть?

- Обречённой на медленное умирание? Подумай, что тебя ждёт, если ты останешься человеком! Постепенное увядание, старость, болезни, немощь! А до этого жизнь, полная суеты и пустоты, бессмысленных разговоров с ограниченными людьми, которые никогда не смогут понять тебя! Ты боишься проклятья, тебе жаль бессмертной души, но почему ты думаешь, что в погоне за химерами смертной жизни тебе удастся её сохранить? Что, если проклятье всё равно станет твоим уделом на смертном одре?

- Замолчи! Замолчи! Всё это я знаю и без тебя! С каким трудом я заставила себя принять эту жизнь, в которой никогда не видела смысла… И теперь ты снова напоминаешь о том, что всегда приводило в ужас!.. Почему ты выбрал меня? Почему меня…

С какой безжалостной точностью он выразил мысли, от которых, сколько себя помнила, я пыталась убежать… Арент мягко взял меня за плечи, вынуждая поднять на него глаза.

- Почему днём светит солнце, а ночью восходит луна? Почему рождаются люди, и существуем мы? Почему пути наши пересеклись и больше никогда не разойдутся? Можешь вечно задавать вопросы, и я дам на них ответы. Если последуешь за мной.

Ещё ни разу Арент настолько не походил на человека: его жестокие глаза потеплели, надменное лицо смягчилось. Но это было лишь мимолётное сходство, на мгновение скрывшее существо с демонической душой, не знающей ни жалости, ни сострадания. Существо, которое не разжалобят ни самые горькие слёзы, ни самая горячая мольба. Легче заставить расплакаться кусок мрамора, чем тронуть его мёртвое сердце…

- Почему ты ещё не обратил меня? Что тебя останавливает, если всё уже решено?

- Моё обещание. Я дал слово ждать твоего согласия. Но не заставляй меня ждать слишком долго.

Я вдруг почувствовала ужасную усталость. Мне было всё равно, жива я или нет, обратит он меня сейчас или позже. Арент бесшумно скользнул ближе, одной рукой полуобнял за плечи, проведя холодными пальцами другой по моей шее в том месте, где остались отметины его зубов.

- Грядущее страшит тебя. Но разве не видишь – этому миру нечего тебе предложить. Ты говоришь, что приняла эту жизнь, но разве она перестала быть бессмысленной и пустой? Разве ушло чувство тоски, сжимающей сердце даже среди шумного веселья? Разве исчезло ощущение одиночества, не покидающее даже в кругу друзей? Ты ждала чего-то всё время, даже не отдавая себе в этом отчёта. Моё появление напугало, но не удивило тебя, разве не так?