Ирина Тигиева – Вампиры: Когда ночь сменяет день (страница 69)
Холодные губы прижались к моему виску, и мне захотелось рассмеяться – ласковый поцелуй, скрепивший обещание участи, худшей, чем само проклятие. Вот когда можно пожалеть, что Дженни нет в сонме окружающих Доминика призраков. Хотя ещё остаются сестра Франческа и Кристи… Я представила, как вьюсь над головой Доминика, взирая на его жертвы ночь за ночью и тщетно пытаясь донести до них слова заклинания. И никто, включая его самого, не будет меня видеть. По спине пробежал холодок. Неужели Доминик может на это решиться? Забыть о мести Аренту ради того, чтобы отомстить мне… И вдруг меня озарила мысль, настолько простая и очевидная, что я удивилась, как не подумала об этом раньше. Доминик слышал о свойствах, которыми обладает кровь "стоящих меж двух миров", но не верит в это, потому что не знает главного: как заставить их проявиться. Ну а если бы я восполнила недостающую часть и открыла, как именно он должен убить меня, чтобы обрести силу поквитаться с Арентом? Конечно, он ухватится за эту возможность, не раздумывая. И Арент будет обречён. А я, наконец-то, упокоюсь с миром. Это не будет самоубийством, которое прямой дорогой привело бы меня к тому же проклятию, что и обращение. И ужасающей участи стать тенью Доминика на веки вечные мне тоже удастся избежать. И в какой-то мере Доминик убьёт Арента моими руками. Это будет
- Ты так и не спросишь, о чём я говорила с Толлаком в ту ночь?
- Мне это неинтересно.
- Напрасно. Но, поскольку нас столько всего связывает, я всё же поделюсь с тобой знанием, за которое едва не заплатила жизнью. Ты не веришь, что моя кровь может дать тебе силу уничтожить Арента. Но это так. Ты должен лишь высосать из меня кровь до состояния, близкого к смерти, а потом вырвать из моей груди сердце, пока оно не перестало биться. Вот и всё. Кровь мертвеца, взятая у живого, убитого, но не обескровленного…
Даже не ожидала, что так точно вспомню слова Толлака. Будь у него могила, сейчас он бы вертелся в ней волчком… Взгляд Доминика стал ледяным.
- Для чего ты мне это говоришь?
- Не хочу, чтобы моя кровь пропала даром. Толлак ждал подобной возможности пять сотен лет.
Доминик отвернулся. Ветер взъерошил его серебристые волосы…
- И ты бы на это согласилась?
- Я бы предпочла это перспективе стать твоей тенью.
Несколько мгновений он всматривался куда-то в темноту и вдруг разразился громким заливистым смехом.
- Силы небесные, я в самом деле почти поверил! С тобой нельзя терять бдительность ни на секунду!
- Но это… правда… Я в жизни не была с тобой более откровенна!
- В самом деле? Я польщён!
Я была совершенно сбита с толку.
- Доминик… ты мне действительно не веришь?
- Тебя это удивляет?
- Но какой мне смысл врать? Думаешь, увидеть собственное сердце отбивающим последние удары в твоей ладони доставит мне удовольствие?
- Да, в фантазии тебе не откажешь. Где ты почерпнула эту идею? Руководство по вуду для начинающих?
И, снова расхохотавшись, зашёл в дом. Я последовала за ним, как только вышла из ступора.
В спальне Доминика не было, но я чувствовала, что он ещё поблизости. Дом оказался двухэтажным. По деревянной лестнице я спустилась в просторную гостиную, обстановку которой составляли диван, пара кресел, пушистый ковёр, столик и огромное зеркало. Лунный свет заливал всё пространство комнаты – одна стена была из стекла. Увидев себя в зеркале, я грустно усмехнулась. В свете луны я больше, чем когда-либо, казалась подобным Доминику существом. Только следы его пальцев на плечах и запястьях, и отсутствие потустороннего блеска глаз напоминали о том, что я ещё человек…
- Ищешь новые повреждения? Могу тебя уверить, прошлой ночью я не оставил ни одного.
Доминик возник за спиной, точно фантом. Он переоделся: тёмный костюм, светлая рубашка… Желтоватые глаза не отрывались от моего отражения. В нём было что-то пугающее и чарующее одновременно, и я вдруг подумала, что до сих пор, обращая внимание только на первое, никогда по-настоящему не замечала второго. Эта мысль привела меня трепет, и я тихо вздохнула, стараясь скрыть волнение.
- Я заметила. Только не подумала, что эта ночь была прощальной.
Обняв за плечи, Доминик слегка наклонил голову, пепельная щека коснулась моих волос.
- Что бы сделала ты на моём месте? Если бы тебя приворожило существо, при виде которого теряешь над собой контроль, в то время как оно содрогается от ненависти при виде тебя?
- Я бы оставила это существо в покое.
Губы Доминика дрогнули в улыбке.
- Я ведь сказал, мои эмоции мало похожи на человеческие. Я скорее убью тебя, но так, чтобы и после смерти ты была со мной вечно. Не представляешь, насколько близок я был к тому, чтобы высосать из тебя кровь прошлой ночью…
- И что тебя остановило?..
- Твой поцелуй.
Я рывком повернулась к нему.
- Ты решил, что…
- Нет. После того, как ты без малейшего колебания занесла надо мной кинжал, я не верю, что когда-нибудь смогу заглянуть в твои глаза и не увидеть в них ненависти. Ты более непримирима, чем я думал. Нет, я лишь представил, как бы всё было, если бы ты относилась ко мне по-другому… и не смог отказать себе в продлении этой фантазии.
Наверное, попытайся я что-нибудь сказать, голос бы всё равно не повиновался. Но и сказать было нечего. Теперь у меня отпали последние сомнения – Доминик больше не собирался меня обращать.
- Мне нелегко решиться на подобный шаг,- тихо добавил он.- Наверное, поэтому я просто тяну время.
В наступившей тишине я слышала лишь гулкие удары собственного сердца и была уверена, его слышит и Доминик, без труда догадываясь о панике, захлестнувшей меня с головой… Я вдруг почувствовала себя ужасно слабой и разбитой – кукла, которая постоянно рвёт верёвочки, за которые её дёргают. Когда привязывать новые верёвочки надоедает, куклу просто уничтожают… Взгляд перестал затравленно метаться по комнате, я обречённо перевела его на Доминика.
- Как это на тебя похоже. Даже убить меня ты не можешь так, чтобы не причинить лишней боли. Ты мог бы молча высосать из меня кровь. Но нет – тебе нужно в подробностях расписать, что меня ждёт, а потом "тянуть время", наблюдая за моей агонией в ожидании участи, от которой, ты знаешь, меня бросает в дрожь…
Глаза Доминика сверкнули, в голосе послышалась горечь.
- Как я и говорил, ненависть настолько тебя слепит, что ты не в состоянии рассмотреть в моих действиях ничего, кроме намерения причинить боль.
- Если бы я испытывала к тебе такую ненависть, она бы меня уже испепелила… И… я колебалась, прежде чем решилась занести над тобой кинжал…
Несколько долгих мгновений Доминик всматривался в моё лицо, в глазах появился лихорадочный блеск. И, так ни слова и не сказав, растворился в воздухе.
Слабость и апатия охватывали меня всё сильнее – видимо, сказывались потеря крови и голод. Но обыскивать незнакомый дом в поисках еды не было сил, и я упала на диван в той же гостинной, с горечью думая, как было бы хорошо закрыть сейчас глаза и больше никогда не проснуться.
[1]Novio (исп.) – друг, возлюбленный.
Глава 13
Но, разумеется, ничего подобного не произошло, хотя в первый момент пробуждения мне показалось, что я нахожусь внутри раскалённой печи и языки пламени лижут кожу… У меня возник соблазн позволить им обратить меня в пепел, но жар был нестерпимым, я попыталась закрыться от него руками… и проснулась. Это была вовсе не печь, а гостиная, где я заснула накануне. Вместо лунного света в комнату струились солнечные лучи. Я с трудом поднялась на ноги, слабость была ужасной… Странно, что Доминик оставил меня здесь. Пошатываясь, я отправилась на поиски еды. Вышла в соседнюю комнату, заглянула ещё в две – ничего похожего на кухню. Наверное, я задела Доминика действительно глубоко, и к моральным пыткам он решил добавить физические. Кутаясь в покрывало, я вскарабкалась по ступенькам в спальню и замерла на пороге: на столике возле стены стоял поднос с едой и напитками. Не выдержав, я истерично расхохоталась.
Еда вернула силы, душ придал бодрости. Набросив на плечи махровый халат, я вышла на террасу, но солнце жгло кожу, не давая сосредоточиться, а мне нужно было подумать. Спустившись в гостиную, я задвинула шторы и забралась в кресло. Прошлой ночью я поддалась панике напрасно. От решимости Доминика обратить меня осталось в самом деле немного, но он колеблется, то есть окончательно ничего не решено. Кроме того, как я могла забыть об Аренте?