Ирина Тигиева – Вампиры: Когда ночь сменяет день (страница 42)

- Это ничто, по сравнению с тем, что будет, если он обратит тебя.

Рывком обернувшись, я уставилась на стоявшего рядом Толлака.

- Вечное рабство станет твоим уделом,- он приглашающе протянул мне руку.- Я же предлагаю тебе свободу.

Казалось, вся кровь, ещё остававшаяся в моём теле, разом прилила к голове. Стены зашатались, воздух наполнился знакомым шёпотом множества голосов… Над головой Толлака кружились сотни и сотни теней с такими же разными глазами, как у него.

- Откуда они берутся?..- пробормотала я.- Эти тени… Что они шепчут?..

По женственному лицу вампира промелькнуло удивление.

- Ты можешь видеть их, даже не стоя на пороге смерти. Души тех, кто отдал нам свою кровь…

Тонкая рука снова потянулась ко мне, но что-то вцепилось в моё плечо, я услышала гневный голос Доминика… и потеряла сознание.

[1] Barbatus magister (лат.) – бородатый (мудрый) учитель.

[2] Стихи автора

[3] "Гяур", Дж. Г. Байрон.

Часть третья: Princípium fínis (лат. начало конца)

Глава 9

На следующее утро я первым делом позвонила Винсенту, успевшему оставить на автоответчике дюжину сообщений, и относительно правдоподобно объяснила, почему не перезвонила ему раньше. Встретиться в тот день я отказалась наотрез, едва увидела в зеркале своё отражение. Однако ни отсрочка, ни большое количество косметики не избавили Винсента от шока, когда мы встретились следующим вечером. Посмеявшись над его обеспокоенностью, я объяснила свой внешний вид пререутомлением и стрессом.

Доминик вёл себя так, будто ничего не произошло. Толлак больше не появлялся. Пару раз я мельком видела Арента. Вроде бы всё шло как обычно, но со мной творилось что-то неладное… Я не могла забыть чувство совершенной беспомощности, которое Доминик внушил мне одним взглядом. С той ночи в баре оно меня так и не покинуло, а по прошествии нескольких ночей я вообще поняла, что до судорог боюсь оставаться с Домиником наедине. Кроме этого, меня как никогда мучили кошмары и видения. Призрак старой ведьмы больше не появлялся, но на смену ему пришли другие, не менее пугающие. Я слышала голоса, иногда жалобные, иногда угрожающие, видела неясные тени, и уже не могла отличить фантазию от реальности. Доминик, казалось, догадывался обо всём. В его глазах постоянно светилось плохо скрываемое торжество, и за это я ненавидела его как никогда. Стараясь не показать, что со мной происходит, я отчаянно веселилась на совместных вечеринках, вызывая восхищение большинства членов компании и быстро заработав репутацию сорвиголовы. Но ни на вечеринках, ни наедине с Винсентом не могла отделаться от чувства, что подо мной разверзлась пропасть, и я не падаю в неё по единственной причине: из-за упрямого отказа признать, что стою на пустоте…

Остановившись возле окна, я с тоской следила за угасавшими солнечными лучами. Этим вечером компания не собиралась, и мне пришлось прибегнуть к обычной уловке с "работой". Винсент доставил меня домой минут десять назад и с нескрываемым недовольством отправился к себе, чтобы "в одиночестве изнывать от тоски". Избежать таких ночей, несмотря на всё моё к ним отвращение, было невозможно. Я попыталась убедить Доминика, что в его неусыпном надзоре нет никакой необходимости, и можно свести наше общение до минимума, встречаясь только на совместных вечеринках. Но это предложение, высказанное довольно дружелюбным тоном, привело его в ярость. С угрозой сверкнув глазами, он ядовито заявил, что даже за всю мою кровь не доставит мне такого удовольствия.

Откуда-то донеслось кукование кукушки. Меня это удивило: несмотря на близость парка, кукушек здесь никогда не было. "Ку-ку" послышалось снова, гораздо ближе, и я поморщилась. В поверьях многих народов кукушка считается скитальцем из царства мёртвых. В её возгласе вроде бы слышится горестное "До-мой, до-мой, до-мой!", но пристанища она не находит ни на том, ни на этом свете. На рассвете и днём она пытается узнать дорогу домой у людей, на закате обращается с той же просьбой к мёртвым, поэтому кукование перед заходом солнца расценивается как дурной знак.

Тоскливый крик кукушки раздавался снова и снова. На землю наползали ночные тени, Доминик должен был появиться с минуты на минуту. Вздохнув, я собралась отойти от окна, как вдруг ветка ближайшего дерева качнулась, и я рассмотрела опустившуюся на неё птицу. Я настороженно разглядывала её, птица сидела неподвижно, и у меня появилось необъяснимое ощущение, что она тоже за мной наблюдает. Крошечные глазки сверкнули в сгустившейся темноте, и меня охватил безотчётный страх. Попятившись от окна, я вполголоса пробормотала:

- Не смотри на меня, я не знаю, где твой дом… Теперь я даже не знаю, где мой…

- Говорят, беседы с собой – признак зарождающегося безумия. На твоём месте я бы задумался, моя душа.

Я повернулась к стоявшему за спиной Доминику. Он не сводил с меня ехидного взгляда, на губах змеилась улыбка.

- Я говорила не с собой, а с кукушкой. Она глазела на меня вон с той ветки, и я хотела узнать, что ей нужно.

- Ты в своём уме?

- Разве я давала повод в этом усомниться?

Кукушка уже, конечно, улетела, и страх, вызванный ею несколько минут назад, теперь казался глупым. Но я продолжала дурачиться.

- Кукушки ведь считаются вестниками из мира мёртвых? Или во Франции в это не верят?

Доминик рассмеялся и покачал головой.

- И какую же весть из мира мёртвых она принесла тебе?

- Именно это я и пыталась выяснить, но ты помешал.

Задёрнув занавески, я отошла от окна. Как обычно в последнее время, от присутствия Доминика и его неотступного взгляда становилось не по себе. Сейчас он тоже следил за каждым моим движением, и я не выдержала.

- Перестань смотреть, будто у меня выросли плавники и перепонки между пальцами! Разговоры с птицами – не самое странное, что со мной происходит! Призраки людей, которых видела в детстве, и стонущие голоса невесть откуда – вот чему стоило бы удивиться!

Доминик с издёвкой пощёлкал языком.

- Бедный заблудший ангелочек. И чему же здесь удивляться? Призраки являются тем, кто может их видеть. Ты стала ближе к моему миру, и они спешат приветствовать его будущего обитателя.

- Почему я стала ближе к твоему миру? Из-за того, что позволила тебе напиться моей крови?

Доминик лишь повёл бровью, я с трудом сдержала раздражение.

- Значит, мне это не мерещится? Я действительно их вижу?

- Не бойся, вреда они не причинят. И скоро ты к ним привыкнешь.

- Хочешь сказать, они вокруг постоянно?..

- Конечно, нет. Духи приходят в мир людей только на определённый срок и в определённое время. Чаще всего на рассвете и на закате – недаром это время, когда встречаются день и ночь, считается магическим. Самую большую свободу души, даже очень грешные, получают в ночь летнего солнцестояния. Тогда они толпой устремляются в мир людей, чтобы встретить приветом недавно умерших или попытатъся донести какую-либо весть до живых.

- Та ночь в баре как раз приходилась на летнее солнцестояние…

Вот почему мне явился призрак старой ведьмы! Всё, что она говорила мне в детстве, было ни чем иным, как предостережением, хотя тогда я этого не понимала. И её появление сейчас наверняка служило той же цели. Очевидно, тёмное облако, которое должно меня поглотить, совсем близко… Руки Доминика сомкнулись вокруг моей талии, но, прежде чем он успел сорваться с места, я торопливо спросила:

- Что произошло с блондинкой в чёрном платье? Ты сидел за столиком рядом с ней.

Скользнув по щеке, холодные губы коснулись моего уха.

- Спроси у своих бестелесных приятелей, когда увидишь их в следующий раз,- и меня закружило в вихре.

Доминик выпустил меня из рук возле одного из столиков пляжной дискотеки. Подобие крыши прикрывало только барную стойку. Вместо стен из пола торчали длинные неоновые шесты, слегка наклонённые в разные стороны и светившиеся бледно-зелёным светом. Мелькавшие по полу световые узоры создавали впечатление другой реальности. Людей было много, но не настолько, чтобы вызвать приступ демофобии. Стараясь не показать, что место мне нравится, я равнодушно огляделась и со скучающим видом воззрилась на Доминика.

Надо сказать, угроза принудить меня ночь за ночью наблюдать за предсмертной агонией его жертв, пока оставалась только угрозой. Видимо, опасение, что моя психика этого не выдержит, и ему придётся коротать вечность в обществе сумасшедшей, заставила Доминика немного сбавить обороты. Однако его поведение в ночи, что мы были вынуждены проводить вдвоём, всё же изменилось. Теперь он практически не оставлял меня одну – скорее всего из-за Толлака. Я же почти тосковала по времени, когда, пусть и оставаясь в какой-нибудь дыре, была избавлена от его общества на всю ночь…

- Вы уже знаете, что будете пить?- перед столиком стояла девушка с подносом в руках. Короткий блестящий топ открывал живот, на котором красовалась татуировка из светящихся голубых звёзд. Вопрос её предназначался нам обоим, но глаза не отрывались от Доминика. Тот окинул её плотоядным взглядом.

- Я знаю. Как насчёт тебя, chérie?

Я сказала, что ничего не хочу, и девушка, едва повернувшись в мою сторону, снова уставилась на вампира, улыбаясь бессмысленной улыбкой во весь рот. В глазах Доминика сверкнул озорной огонёк, но я уже тронула её за плечо.

- Передумала! Большой стакан воды со льдом и лаймом. Вода должна быть среднегазированной, кубики льда – крупные. И лайм, ни в коем случае не лимон. Это понятно?