Ирина Тигиева – Вампиры: Когда ночь сменяет день (страница 14)
Профессор задумался.
- Сомневаюсь, что они выглядят как монстры или что их можно отпугнуть святой водой. Также маловероятно, что они боятся серебряных пуль, железа или осинового кола. Я не думаю, что их вообще можно убить.
Моё сердце пропустило пару ударов, кровь отхлынула от лица. Профессор с беспокойством наклонился через стол.
- Что с вами?
Держа меня за руку, он махнул официантке и коротко скомандовал:
- Воды, быстро!
Но я уже овладела собой, рассеянно глянула на часы… Нужно было собираться в обратный путь. Профессор испытующе смотрел на меня.
- Что вас так расстроило?
- Вся эта информация, количество материала, который нужно переработать… Иногда я просто не знаю, что с этим делать…
- Случается со всеми,- отеческим тоном утешил профессор.- Но дам вам совет, которому неуклонно следую сам: если не знаешь, что делать, делай шаг вперёд. Я вышлю вам несколько статей о вампиризме. Когда прочтёте, дайте мне знать, и мы снова побеседуем.
Домой я возвращалась в состоянии, близком к отчаянию. За одну встречу и несколько страниц текста профессор Чэдвик дал мне больше полезной информации, чем я сама вычитала за три недели из пары десятков книг. И когда я почти поверила, что мои поиски не напрасны, он высказал вслух мысль, которую я гнала от себя изо всех сил. Что, если вампиров действительно нельзя убить? Что, если они действительно
Я плохо помнила, о чём говорила с Арентом в ту ночь. Но даже его подозрительный взгляд не смог вывести меня из беспросветной подавленности. На следующий день я отправилась к Анне, но там меня ждало очередное неприятное открытие. Я со всей остротой осознала, насколько далеко отошла от нормальной человеческой жизни. Чувство, что я окончательно перестала принадлежать миру беззаботно щебетавших и способных веселиться людей, не покидало ни на минуту. Что до виновника торжества, из уважения к хозяйке передвинутого в центр внимания, то я постоянно боролась с желанием его придушить. И, глядя на это ничтожество, пожалуй, впервые поняла то презрение, которое Арент испытывал к людям.
Сославшись на усталость, я рано покинула вечеринку и добралась домой засветло. В электронной почте ждало сообщение от профессора Чэдвика с обещанной информацией о вампиризме и предложением перезвонить ему, как только всё прочитаю. Отложив ноутбук, я опустилась на диван. На улице темнело, комната погружалась во мрак. Я сидела, уставившись в одну точку, пока чувство холода, медленно разливавшегося по венам, не вывело из оцепенения. Место на диване рядом уже не было пустым, и я повернула вымученно улыбающееся лицо к Аренту.
- Ты выглядишь опечаленной. Что-то случилось?
Мотнув головой, я направилась к входной двери и, уже надев куртку, оглянулась. Арент по-прежнему сидел на диване и, поймав мой взгляд, коротко кивнул на место, которое я только что покинула. Мне часто казалось, что в общении со мной Арент соблюдал некоторую осторожность. Он ни разу никого не убил на моих глазах, мало рассказывал о своём прошлом и настоящем – и то лишь в ответ на мои робкие вопросы, и весьма редко допускал, чтобы мы надолго оставались наедине. Чаще всего мы либо бродили по улицам, либо сидели в каком-нибудь кафе или ресторане. Но в этот раз он никуда не собирался. Борясь с нехорошим предчувствием, я вернулась в гостиную и послушно села рядом. Арент приподнял мою голову за подбородок и тихо спросил:
- Что с тобой происходит?
Всю неделю, пока мой мозг был занят знакомством и встречами с профессором Чэдвиком, я не раз ловила на себе мрачный взгляд Арента. Но надежда, что всё может скоро и благополучно закончиться, придавала сил, от которых после последнего разговора с профессором не осталось ничего… Сейчас я чувствовала себя загнанной в угол, но подумала, что, лёжа на земле, уже поздно бояться упасть, и спокойно призналась:
- То же, что и всегда. Страх. Сомнение. Отчаяние…
- Ты никак не хочешь отпустить их от себя, потворствуя им, словно избалованным детям. И точно так же, словно избалованному ребёнку, я потворствую тебе.
Стараясь подавить предательскую дрожь, я не сопротивлялась, когда Арент сжал мои руки в своих ледяных ладонях и повернул их запястьями вверх. У основания ладоней пульсировали тоненькие синие вены. Я представила, какое впечатление это должно производить на вампира, и захотела упасть в обморок.
- Мне странно ощущать тепло человеческого тела, которое бы тотчас не холодело в моих руках,- прошептал Арент.
Я почти перестала дышать.
- Чего ты боишься?- улыбнулся он.- Что я не смогу сдержаться? Поверь, это нелегко.
Холодные пальцы скользнули к моим запястьям и остановились там, где чувствовалось бешеное биение пульса.
- Держать в руках хрупкую человеческую жизнь. Когда-то давно меня это завораживало. Я убивал просто для того, чтобы вновь и вновь испытать это чувство. Но со временем оно стало привычным. Человеческая жизнь, никогда не имевшая для меня ценности, потеряла и эту прелесть. Люди всегда вызывали у меня презрение. При жизни я видел в них рабов, став бессмертным – пищу. Ты – первая за долгие века, к кому я приблизился, преследуя иную цель, кроме утоления голода.
Я попыталась высвободиться из пальцев Арента, но он лишь сильнее сжал мои запястья.
- Всё это время ты оставалась человеком только потому, что я позволил. Мне доставляло удовольствие общаться с тобой даже в этом жалком обличье. Но теперь я ждал достаточно.
Меня охватила паника. С ужасом глядя в безжалостные глаза Арента, я снова попыталась вырваться, но он только покачал головой. Его ладони уже переместились к моим плечам, лицо оказалось совсем близко к моему… Я отчаяно задёргалась в его руках, но с таким же успехом можно пытаться разорвать якорную цепь.
- Почему ты не сдашься?- шептал Арент.- Зачем бороться с тем, что тебе не побороть? Смирись с тем, что неизбежно, и прими то, что должна принять.
Холодные губы коснулись моей шеи, и самообладание покинуло меня окончательно.
- Не делай этого, Арент!.. Ради всего святого… Прошу тебя, только не сейчас… Я сделаю всё, что ты от меня потребуешь… только не сейчас…
Хватка Арента стала заметно слабее. Словно в тумане, я видела его бледное лицо, склонившееся к моему. Он провёл ладонями по моим щекам, и только тогда я поняла, что они были мокрыми от слёз. Арент привлёк меня к себе и ласково, словно успокаивая расстроенного ребёнка, начал гладить по волосам.
- Ты не должна страшиться того, что неизбежно. Я дал нам обоим достаточно времени: тебе, чтобы привыкнуть, себе, чтобы узнать тебя человеком. Но с каждой ночью желание обратить тебя становится всё более неодолимым. Я хочу чувствовать вкус твоей крови, хочу, чтобы она струилась по моим венам, соединяя нас в единое целое, хочу, чтобы ты была моей безраздельно, чтобы даже смерть не могла оспорить у меня прав на тебя.
Уткнувшись лбом в его грудь, я старалась не прислушиваться к часам, отбивавшим в сознании последние секунды моей человеческой жизни. Арент легко приподнял меня и уложил на диван, заботливо оперев голову о подлокотник. Опустившись рядом, убрал с моего лба растрепавшиеся волосы.
- Мне известно достаточно способов, чтобы заставить тебя действовать по моему желанию. Но я не хочу к ним обращаться. Я ждал сколько мог, теперь дело за тобой.
Глядя на него снизу вверх, я прибегла к последнему, что мне оставалось:
- Ты знаешь, я буду тебя за это ненавидеть…
- Знаю. Но готов это принять.
Я попыталась сесть, но Арент удержал меня в том же положении.
- Строптивица… В душе ты уже давно пересекла разделяющую нас грань и оставила мир людей, того даже не заметив. Мне хорошо знакомо чувство, заставляющее тебя сопротивляться до конца. Оно свойственно и мне. Но у меня есть и другие причины, которых нет у тебя.
- Какие?..- шёпотом спросила я.
В его улыбке промелькнула нежность.
- Я нашёл то, что давно искал.
- Настолько давно, что не можешь подождать ещё немного?
- Ты действительно думаешь, это может на меня подействовать?
Я молча уставилась в стену и вздрогнула, когда ладонь Арента коснулась моей щеки.
- Хорошо,- тихо произнёс он.- Но отсрочка будет недолгой.
Я приподнялась, чувствуя себя вернувшейся с того света.
- Спасибо, Арент. Я этого не забуду…
Он с грустью разглядывал меня, потом легко прильнул холодными губами к моим губам.
- Не доводи до того, чтобы я принуждал тебя. Будет лучше, если ты не узнаешь, что я могу сделать, чтобы добиться своего.
И комната опустела… А я, всё ещё не веря в своё временное избавление, упала без сил на диван. До рассвета было далеко, но, видимо, Арент решил дать мне возможность прийти в себя. Я принесла из своей комнаты одеяло и, включив телевизор, снова завалилась на диван. Это была короткая эйфория – пир во время чумы. И я пребывала в ней все пятнадцать или двадцать минут, пока меня не сморил сон.
На следующий день я, как обычно, отправилась в свой импровизированный исследовательский центр, просмотрела присланные профессором статьи, убедилась в их полной бесполезности и занялась имевшимися в наличии книгами. Но делала это скорее по привычке. Я не знала, сколько времени намеревался оставить мне Арент: ночь, две, три? Отказываться от задуманного он не собирался, а способа ему помешать у меня не было…
[1] Sanguisugae (лат.) – кровососы.