Ирина Тигиева – Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия (страница 7)
— А для чего ещё я сюда летел! Не за омлетом же из пяти яиц! — и, подмигнув мне, кивнул в направлении нашего «люкса». — Переоденемся — и к морю! Расслабимся как следует. Лично я собираюсь подниматься с лежака только чтобы поплавать, пообедать, поужинать и спать. Как тебе такое?
— Придётся купаться в защитном креме от солнца.
— Чтобы не обгореть? Да, я…
— Чтобы не покрыться плесенью!
Неторопливо шагавший чуть впереди Константинидис даже остановился.
— Ты все отпуски так проводишь? — ужаснулась я. — Две недели на лежаке?
— Ну… — супруг замялся. — А что ещё здесь делать?
Я спустила солнечные очки до самого подбородка, чтобы посмотреть на него «напрямую».
— Ты это серьёзно? В одной Калутаре интересных мест больше, чем на всём Санторини! Не то, чтобы
— И ты собираешься посетить их все? — теперь ужаснулся он.
— Нет, конечно, — я вернула очки на место. — Буду совмещать активный отдых с пассивным. Тебе, кстати, совершенно необязательно меня сопровождать — я не обижусь, честно.
— Ну уж нет, если проводим отпуск вместе, значит, вместе, — Константинидис взял меня за руку. — По-приятельски. Может, и мне понравится!
— До сих пор видел только пляжи, шоппинг-центры и косметические салоны? — сочувственно вздохнула я.
— Ну, что ты за человек! — возмутился он, тотчас выпустив мою руку. — Неужели вообще без яда не можешь?!
— Прости, не удержалась, — я легко подхватила его под локоть. — Больше не буду… по крайней мере, постараюсь.
Константинидис как будто смягчился — даже согнул руку в локте, чтобы мне было удобнее держаться.
— Но сегодня-то никуда не собираешься?
— Кроме пляжа — нет, — улыбнулась я. — Сегодня — акклиматизация. Завтра-послезавтра тоже можем отдать должное лежакам. Но потом…
— Мне уже страшно! — передёрнулся благоверный.
— И правильно! Там, куда я собираюсь, вряд ли будут омлеты из пяти яиц.
— А что будет? Запечённые лепестки лотоса? — съехидничал он, и я рассмеялась.
Так, покалывая друг друга средне-ядовитыми шпильками, мы зашли в наш «люкс», переоделись и отправились на пляж. Когда там стало слишком жарко, вернулись на виллу и, заказав обед, провалялись возле бассейна до самого вечера, периодически задрёмывая — бессонная ночь в джете сказывалась на обоих. Из этого состояния нас вывела процессия девушек в небесно-голубых одеяниях с маленькими горящими чашами в руках. Убедившись, что мы возле бассейна и уже не спим, они закружились вокруг лежаков, что-то напевая. А к нам подошли ещё две девушки. На подносе у одной — бокалы и бутылка шампанского в ведёрке со льдом, при виде которого у меня жалобно булькнул желудок. Другая держала плоское блюдо с аппетитными на вид ломтиками какого-то пирога.
— Это — Дейт кейк, — улыбнулась она. — Кушанье, которое у нас подают на свадьбах. Мистер Константинидис, миссис Константинидис, вы выбрали наш отель, чтобы провести здесь медовый месяц. Это — большая честь для нас, и мы делаем вам подарок, чтобы ваша первая ночь в отеле была незабываемой!
Поклонившись, она протянула блюдо, а другая девушка наполнила, между тем бокалы и тоже поднесла их нам. Сонно хлопая глазами, Константинидис и я приподнялись на лежаках, чтобы принять «дары». Поющие девушки сделали ещё круг и, одна за другой унеслись в сгустившиеся сумерки. Те, что держали «подношения», поставили шампанское и блюдо с пирогом на столик, поклонились, приложив ко лбу сложенные ладони, и тоже удалились. А мы с супругом так и остались сидеть на лежаках с бокалом шампанского в одной руке и куском пирога в другой, растерянно таращась им вслед.
— Это… что было? — Константинидис пришёл в себя первым.
— Приветственная церемония… — я откусила кусочек пирога. — Дейт кейк неплох. На шампанское смотреть не могу… — поставила бокал на столик.
— А я не могу не выпить за наш брак! — супруг отпил половину содержимого бокала. — Как ты говоришь, неплохо!
— Ладно, тогда и я выпью! Брак — это святое, тем более такой, как наш, — я тоже поднесла бокал ко рту. — И правда неплохо! Твоё было игристее, но и это вполне сойдёт. Хотя свадебный пирог мне нравится больше.
Подхватив с блюда ещё кусочек, я поднялась с лежака.
— Я — спать! Валюсь с ног…
— Я тоже, — поднялся следом Константинидис.
— Пирог, может, лучше забрать с собой? А то мартышки или другая живность разворуют.
Супруг послушно подхватил блюдо и, зайдя внутрь, поставил его на один из столов.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Спокойной ночи!
Константинидис покосился на удобный на вид диван в глубине комнаты — мы договорились, что он будет спать на нём, и, мне показалось, подавил вздох. Не дожидаясь ответного пожелания, я уже поставила ногу на первую ступеньку, как вдруг он, удержав за локоть, легко поцеловал меня в лоб.
— И тебе, Клио, — и, не оборачиваясь, направился к дивану.
Я поднялась в спальню и, заинтересовавшись, как лагуна выглядит ночью, вышла на балкон. Вид оказался впечатляющим. Откусывая пирог, я запивала его шампанским и не сразу заметила, что улыбаюсь. Всё-таки хорошо… И даже общество Константинидиса как будто становится сносным…
— Клио! Эй! Ещё не спишь?
Чуть не подавившись пирогом, я слегка закашлялась и наклонилась через перила балкончика, рассмотрев внизу супруга.
— Хотел сказать… сегодняшний день был ничего… правда?
— Правда, — улыбнулась я.
— Может, остальные будут ещё лучше?
— Главное, чтобы не хуже, — подмигнула я, уверенная, что он этого всё равно не увидит. — Добрых снов!
И вошла в спальню. Допив остатки шампанского и отряхнув ладони, стянула с себя бикини и, поленившись доставать ночную сорочку, бухнулась в постель. Закрутившись в простыню, уютно подмяла под себя подушку и, счастливо вздохнув, закрыла глаза.
Глава 5
Громкий вопль и звон чего-то разбившегося заставили меня подскочить на постели. Уже утро — за окнами светло… Ничего не соображая, я хлопала глазами, мечась по комнате растерянным взглядом. Но тут вопль повторился, за ним последовал стук чего-то обо что-то, и я слетела с кровати. Голос — Константинидиса и… он как будто отбивается от повстанцев ТОТИ[1], напавших на нашу виллу. Вспомнив, что под прикрывавшей меня простынёй ничего нет, я кое-как обмотала её вокруг туловища и понеслась на помощь благоверному. Чуть не кубарем скатилась по лестнице и, пронзительно взвизгнув, запрыгнула обратно на несколько ступеней. Картина мне открылась… не для слабых духом. Взъерошенный обнажённый до пояса наследник миллионов, выставив перед собою торшер абажуром вперёд, отбивался от… шипящего и явно не собиравшегося отступать варана! Рептилия была довольно крупной, весьма агрессивной и… мой супруг ей очень не нравился.
— Извини, Клио, не хотел будить! — отрывисто бросил Константинидис. — Позвони на стойку регистрации, пусть… Ах ты…
За возгласом последовало ругательство, за которое, если сказать такое человеку, можно запросто недосчитаться зубов. Видимо, варану тоже стало обидно, и он перешёл к более решительным действиям в отношении обозвавшего его двуногого. Тоже поднялся на задние лапы и свирепо вцепился в абажур передними. Яростное шипение — сильный хвост чуть не стегнул Константинидиса по ногам, и я отмерла. Не очень соображая, что делаю, спрыгнула с лестницы, подхватила одну из напольных ваз и изо всех сил швырнула её в варана. Удар оглушил рептилию, и Константинидису удалось вырвать из его лап абажур. Но варан, сообразив, что противника у него теперь два, причём второй — более слабый, развернулся и понёсся на меня — едва успела отскочить. А потом произошло нечто, повергшее меня в лёгкий шок… Мой сизигос, рыкнув, как Тарзан, защищающий Джейн от горилл, схватил не ожидавшего такого поворота варана за хвост и с силой отшвырнул его в сторону. Варан приложился о стену, а я, тоже почувствовав огонь в крови, с разбегу шарахнула его ещё одной вазой, и рептилоид, видимо, решив, что игра не стоит свеч, махнул напоследок хвостом и, прихрамывая, выполз в открытую дверь. Дыша, как простуженный мопс, я поддёрнула сползающую с груди простыню, победно посмотрела на супруга и…
— Ты совсем обезумела?! Я же сказал звонить на стойку регистрации, а не бросаться на него!
Растерявшись от такого «наезда», я чуть не выпустила край простыни, который пыталась заткнуть подмышкой, а супруг продолжал бушевать:
— Знаешь, что бывает от укуса этих тварей?! Они же ядовиты! Ещё бы врукопашную с ним сошлась!
— Как ты? — обрела я дар речи. — Он доел бы тебя, пока я звонила на стойку регистрации!
— Я прекрасно с ним справлялся!
— Конечно! От твоих ругательств психика у него пошатнулась безвозвратно!
Шум где-то возле бассейна — и в наше «гнёздышко» ворвались несколько служащих отеля. Уставились перепуганными взглядами на встрёпанных Константинидиса и меня, на развороченную гостиную и только что не попадали ниц, когда мой сизигос, грозно сдвинув брови, двинулся к ним.
А потом я впервые увидела супруга в гневе… по-настоящему, и поняла, что, в сравнении с этим, вся его «ярость» в ответ на мои издёвки — не более, чем лёгкое раздражение. Он не кричал, не призывал на головы служащих гром и молнии — просто тихим и оттого ещё более пугающим голосом описал, что могло произойти с его женой и им самим, если бы варан до нас добрался, объяснил, почему он считает произошедшее недосмотром персонала отеля, и перечислил, какими бедами это грозит упомянутому отелю. А потом потребовал личной встречи с генеральным директором. Обращение было чётким, угрожающим, и по его окончании пришедшие спасать нас служащие уменьшились ростом до размера полевых мышек. Один пролепетал, что генерального сейчас нет на месте, но ему обо всём сообщат, и он немедленно приедет. Варана уже ловят, и больше он никого не побеспокоит. А, вообще, такое случилось в первый-самый первый раз за всю историю отеля, и им очень-очень жаль… Но Константинидис властным взмахом руки перебил дальнейший поток извинений, потребовав сказать, когда именно появится генеральный директор. Служащий этого не знал, но предложил «уважаемому мистеру Константинидису» отправиться в его кабинет — генеральный наверняка будет там очень-очень скоро. А персонал пока уберёт всё здесь… Константинидис усмехнулся так, что даже мне стало не по себе, подхватил со спинки кресла рубашку и, хмуро глянув на меня, распорядился: