Ирина Тигиева – Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия (страница 17)

— Из Полоннарувы в Сигирию точно можно добраться за восемьдесят минут — если бы тебе не понадобилось исследовать храм этой синекожей нежити!

— Кали? А кто восхищался «Какое необычное место!» и, распахнув рот, слушал легенду про полуголых девиц?

— Легенда была интересная! И не потому что девицы полуголые! Зачем, вообще, её рассказывала, если не хотела, чтобы меня это заинтересовало?

— К слову пришлось! — огрызнулась я и, посмотрев на сотовый, бессильно выдохнула:

— Связи совсем нет… И солнце скоро сядет…

Путешествие всё меньше походило на медовый месяц и всё больше приобретало черты приключения на выживание. Покинув Нувара Элию три дня назад, мы с Константинидисом… где только не побывали! Забрались на пятидесятиметровую «башню четырёх религий» Амбулуваву — абсолютно жуткий опыт карабканья по узенькой винтовой лестнице, обвивающей внешнюю сторону купола. Единственное, что отделяет карабкающегося от зелёной бездны внизу — низкие перильца, опираться на которые нельзя из-за их хлипкости. Константинидис безбожно лип ко мне почти весь подъём, объясняя это тем, что ужасно боится высоты. Я было заподозрила его во вранье, но потом глянула вниз и… стала липнуть к нему не меньше. А когда снова почувствовала под ногами опору, чуть не бросилась ему на шею. Потом, с перерывами на ночлег, мы посетили древнюю столицу острова — город Канди и храм пяти пещер. Пока бегали между пещерами, здорово вымокли под сокрушительным тропическим ливнем. Взглянули и на живописные развалины ещё одной древней столицы — Полоннарувы. А потом супруг настоял на том, чтобы сразу выехать в направлении Сигирии, знаменитой «Львиной скалы», хотя было уже далеко за полдень. Мотивировал он это тем, что, заночевав в отеле поблизости от Сигирии, мы могли бы отправиться к скале на следующий день «свежими и отдохнувшими», а не уставшими с дороги, покинь мы Полоннаруву только утром. По дороге нам попался храм Кали, и я рассказала так впечатлившую супруга легенду о дочери ланкийского царя, изгнанной вместе с подданными из дворца за поклонение кровожадной и чуждой для ланкийцев богине. И принцессе, и ушедшим с ней придворным дамам запретили носить любую одежду, кроме набедренных повязок. Изгнанницы скрылись в лесах и основали племя родиев — красавиц, способных свести с ума любого мужчину. Константинидис якобы в шутку заявил, что родии вполне могли быть в роду у меня — стоит лишь взглянуть, как своими выходками я умело довожу до помешательства его. Я возразила, что помешательство грозит обычно тем, кто и так умом не силён. Мы беззлобно друг на друга пофыркали и продолжили поездку, но… в самый неподходящий момент навигация дала сбой и мы зверски заблудились. Очевидный факт, признать который мой разлюбезный сизигос категорически отказывался. А тут ещё и вечер, причём, темнеет на Шри-Ланке быстро…

— По-по! Вот это да! — и без того ехавший со скоростью улитки Константинидис, затормозил и опустил окно. — Это же маленький слоник!

На противоположную сторону дороги из джунглей действительно выбрался слонёнок.

— Какой хорошенький! — умилилась я. — Но нам пора, поехали!

Супруг вроде бы взялся за руль, но тут же скосил на меня неуверенный взгляд.

— Может, угостить его бананом?

— Может, не надо? Дикие слоны вообще-то опасны.

— Это же не взрослый слон! — Константинидис решительно выключил зажигание. — Угощу его!

— Опять испытываешь судьбу? Здесь доктора Кумари нет, — покачала я головой.

— Нашла о ком печалиться! Сама ведь говорила, что его россказни о моей плохой энергетике — чепуха! — и выбрался из авто. — Где наши бананы?

Шри-Ланка — настоящий банановый рай. Красные, лимонные, сахарные, сорт айя… и все невероятно сладкие и сочные! Мы с Константинидисом подсели на красные — кто бы мог подумать, что наши вкусы в чём-то сойдутся! — и возили с собой несколько штук на всякий случай. Вот случай и представился! Слонёнок, похоже, тоже был поклонником красных бананов и, доверчиво хлопая ушами, устремился к размахивающему лакомством двуногому.

— Если он тебя укусит, начнёт душить хоботом или наступит на ногу, честное слово, добью то, что останется! — искренне пообещала я.

— Да? И кто тогда поведёт машину по «О, Боже, таких ужасных дорог я ещё не видела!»? — передразнил меня Константинидис.

Действительно говорила так вчера — нас жутко подрезали несколько раз…

— Пешком пойду! — хмыкнула я.

— И далеко?

— Ладно, не буду добивать, — сдалась я и кивнула на слонёнка с готовностью протянувшего хобот к банану в руке супруга. — Подожду, пока это сделает он.

Просто пошутила — Константинидис даже рассмеялся. А я, вытащив сотовый, сделала несколько снимков с улыбающимся супругом и уплетающим банан слонёнком. Но, мимолётно оглянувшись, чтобы выбрать другой ракурс для фотографий, поняла, что шутка может перестать быть таковой очень скоро. Из джунглей к нам целеустремлённо двигалось несколько взрослых слоновьих особей.

— Ки-и-ир… — позвала я супруга. — Кажется, нам пора… по-настоящему!

Но расхрабрившийся после дружбы со слонёнком Константинидис только фыркнул:

— Почему? Мы кормим их детёныша — они будут благодарны! Может, и их угостить, чтобы не нервничали?

Любовно похлопав слонёнка по темечку, благоверный двинулся навстречу слоновьей процессии, призывно помахивая связкой бананов. Но тут идущий впереди слон резко расправил уши, поднял хобот… и я вне себя взвизгнула:

— Кир! Уходи от него немед…

Мои слова заглушил высокий звенящий звук, вырвавшийся из слоновьего хобота, и Константинидис, наконец, распознавший опасность, быстро развернулся и бросился ко мне.

— Кидай ему бананы! — выкрикнула я.

Но это не помогло — слон на них даже не глянул. Хлопая ушами и задирая хобот, он помчался на нас, а мы сломя голову — к машине. Я уже распахнула дверцу и вцепилась в брошенный на сидение рюкзачок, собираясь перекинуть его назад и рухнуть на сидение, как вдруг Константинидис, налетев со спины, лихорадочно выдернул меня из автомобиля. А уже в следующее мгновение, машина буквально подлетела в воздух — рассвирепевший слон со всего маху шарахнул её лбом.

— Господи… — выдохнула я.

Но на этом тяга лопоухого к вандализму не ослабла. Он снова обрушился на машину, и та с глухим стуком перевернулась вверх колёсами. А окончательно озверевший слон, победно затрубив, повернулся к нам…

— Бежим! — схватил меня за руку супруг.

И я, не издав ни звука, понеслась напролом через кусты и ветки вслед за ним. Солнце садилось неумолимо, под деревьями уже было довольно темно, но мы продолжали бежать, не разбирая дороги. А где-то за нашими спинами слышался хруст ломаемых веток. Видимо, слон решил, что ещё не донёс до нас свою точку зрения, и очень хотел это исправить. Когда из-за сгустившихся сумерек видимость снизилась практически до нуля, я замедлила шаг и попыталась высвободиться из хватки супруга.

— Уже ничего не слышно, он отстал!

— Тш-ш, тихо! — Константинидис остановился, явно прислушиваясь, и ещё крепче стиснул моё запястье.

— Общаешься с Шишигами? — я всё же выдернула руку. — И что он сказал? Не нужно бесить диких слонов, если даже у бурундучков на тебя аллергия?

— Откуда мне было знать, что он не в духе? — раздражённо отозвался Константинидис. — И… кто такой Шишигами?

— Мудрый дух леса из «Принцессы Мононоке».

— Ещё одно творение Тарантино?

— Вообще не разбираешься в поп-культуре? «Принцесса Мононоке» — аниме Хаяо Миядзаки!

— Аниме, — поморщился Константинидис. — Не смотрел ни одного.

— Где ты всё это время отсиживался? — согнувшись в позе уставшего бегуна, я опёрлась руками на колени. — Если выберемся отсюда живыми, в качестве наказания запру тебя в нашем «президентском люксе» один на один с фильмами Миядзаки. Пересмотришь все, а потом ещё и перескажешь!

— Может, посмотрим вместе? — улыбнулся Константинидис. — Тогда и пересказывать не придётся.

— Я их уже видела! — огрызнулась я и, выпрямившись, огляделась.

Вокруг — самые настоящие джунгли. И темень… Вовсю стрекочут насекомые, вопит какая-то птица и повизгивает, судя по голосу, крупная живность. Это не считая шорохов, шелеста листвы и треска ломающихся под чьими-то лапами веток. Тоже оглядевшийся Константинидис повёл плечами с самым беспечным видом. Явно собирался сказать что-то ободряющее, но я его опередила:

— Если что, первым съедим тебя! — и двинулась в наугад через кусты.

Но сизигос тотчас подхватил меня в охапку.

— Съев меня, наверняка заразишься плохой энергетикой — тебе это надо? И… ты идёшь не в том направлении.

— А ты знаешь в каком нужно! — съехидничала я, высвобождаясь из его рук.

— Конечно! — Константинидис кивнул куда-то во тьму. — Мы пришли оттуда!

— Догадываешься, что с тобой будет, если ошибаешься? — сузила я глаза.

— Прежде чем съесть, поперчишь и посолишь? — предположил супруг.

— В самом деле думаешь, отделаешься так просто? — я посторонилась и приглашающе махнула рукой. — Что ж, веди, Моисей!

— Опасаешься, мне понадобится сорок лет, чтобы вывести нас к машине? — наклонился ко мне супруг.

Не видела во тьме его лицо, но была уверена, он улыбается, и усмехнулась:

— Главное, чтобы вывел до истечения срока нашего супружества — иначе развестись не получится!

Снова дёрнулась в первом попавшемся направлении, но Константинидис удержал меня за плечо и, буркнув «Опять не туда!», пошёл напролом через заросли.