Ирина Терпугова – Борджиа. Первая итальянская мафия (страница 28)

Это письмо подлило масла в огонь, и претензии герцога Эрколе д’Эсте возросли. Первые его письма Папе Александру VI были требовательными и написаны в оскорбительном тоне. Он заявлял, что согласился на то, чтобы рассмотреть возможность этой женитьбы только по настоянию короля Людовика XII. Однако понтифик сделал вид, что ничего особенного не произошло, и продолжал переговоры о браке, обещая все больше денег, земель и привилегий.

Во время переговоров завязалась переписка между Эрколе д’Эсте и самой Лукрецией. Герцог был очень удивлен ее умом, красноречием, тактичностью и рассудительностью, а также необыкновенной вежливостью и учтивостью. Его уважение к будущей невестке постоянно росло.

Постепенно письма герцога Феррары к Александру VI становились более любезными и слащавыми, полными комплиментов и лицемерия. Он заявлял, что сам Бог осенил Папу идеей связать узами брака свою дочь с его сыном и соединить вместе две великие династии. Кроме того, посланник Папы Франческо Ремолино, который постоянно мотался между Римом и Феррарой, утверждал, что понтифик сделает для дочери все. Если бы это было возможно, Александр VI даже отдал бы Лукреции свою папскую митру.

Кроме того, герцог д’Эсте навел справки через своих агентов о происхождении династии Борджиа и получил ответ, что в Испании это очень благородный и древний род, и что все их родственники в Валенсии и Гандии ведут благопристойную и утонченную жизнь, не замечены ни в каких преступлениях и махинациях. В общем, ничего предосудительного про династию Борджиа они не нашли, только то, что и так всем известно. В конце концов Эрколе отправил в Рим своих юристов для составления брачного договора и консультаций с юристами папы.

Во время переговоров святой отец удалился в Сермонету воевать с мятежными римскими баронами. Он оставил Лукрецию управлять Ватиканом, чтобы еще раз продемонстрировать посланникам герцога д’Эсте из Феррары ее необычные для женщины ум, проницательность и административный талант. Лукреция стала как бы викарием папы, или «папессой», как ее называли в это время. Ей было доверено распечатывать все письма за исключением тех, для которых требовалась папская печать, которой у нее не было. Она занималась всеми срочными делами Ватикана, всеми гражданскими вопросами, принимала просителей, была и судьей, и советником. Единственное, чем она не могла заниматься, – это делами церкви.

В помощь Лукреции Александр VI назначил Джорджо Коста, кардинала Лиссабонского.

Однажды Джорджо Коста заметил, что всякий раз, когда понтифик уезжает и доверяет дочери вести переговоры с кардиналами, нужно бы записывать все, что каждый говорит. В ответ Лукреция заявила, что она прекрасно умеет писать. Кардинал не удержался от колкости и спросил, где же ее перо? Дело в том, что по-итальянски слово перо – penna, имеет двоякий смысл. Оно похоже на слово, которое означает мужской половой орган. Но Лукреция не обиделась, а рассмеялась в ответ на его шутку и заразила весельем всех присутствующих. Восхищенные кардиналы писали в Феррару, что «эта принцесса церкви, покрытая золотом и драгоценными камнями, царствует над всеми кардиналами».

Дольше всего сомневался в целесообразности этой свадьбы сам жених Альфонсо д’Эсте. Ему совсем не улыбалось взять в жены женщину с таким сомнительным прошлым. Он долго спорил с отцом, пока тот не вышел из себя и не заявил, что в таком случае он сам женится на Лукреции Борджиа. Но это было совершенно немыслимо и невыгодно для наследника Феррары, и тогда он, наконец, дал свое согласие на свадьбу. Во время обсуждения приданого невесты Эрколе бессовестно выпрашивал каждый день что-то новое. Однажды он даже попросил порт Чезенатико на Адриатическом море, чтобы иметь выход из своих владений на запад. Но на это раздраженный святой отец ответил, что герцог ведет себя, как торговец, а не как отец жениха, но тем не менее уступил, и порт Чезенатико перешел во владение д’Эсте.

Наконец, Эрколе все тщательно обдумал, взвесил, и решил, что они получат немалую выгоду от этого брака. Он надеялся обогатиться за счет приданого Лукреции, которое состояло из 100 тысяч дукатов, и еще на такую же сумму было нарядов, драгоценностей, столового серебра и мебели. И расширить свои владения городами Ченто, Пьеве и Чезенатико, которые выпросил у Александра VI. Ну и, конечно же, уменьшение налога церкви сыграло большую роль. Все было улажено, обговорено, и брачный контракт был составлен 26 августа 1501 года. В честь этого из замка Святого Ангела раздались выстрелы пушек, объявляющие о помолвке Лукреции Борджиа, и зазвонили все колокола Рима так, что народ высыпал на улицу в предвкушении праздника.

Правда, сама свадьба все еще откладывалась по разным причинам, которые герцог д’Эсте не объяснял. На самом деле он все еще продолжал взвешивать, обдумывать и выслушивать мнения разных сторон. Когда же Лукреция спрашивала его послов о причине задержки бракосочетания – они не решались сказать ей правду и придумывали разные предлоги вплоть до того, что Эрколе очень хочет, чтобы она поскорее стала его невесткой, но считает нужным, чтобы сначала доставили ее приданое для ее же удобства. Чтобы ей не было тяжело везти все это самой и беспокоиться о грузе, и чтобы, приехав на место, она тут же почувствовала себя, как дома. Лукреции ничего не оставалось, как терпеливо слушать и делать вид, что она этому верит.

Ну а пока, чтобы чем-то себя занять, она вместе с отцом и братом изучала план дороги, которую ей придется преодолеть, чтобы достигнуть Феррары. Ведь Лукреция должна была пересечь всю центральную Италию. И еще они тщательно отбирали людей, которые будут сопровождать будущую герцогиню на ее новую родину. Герцог Эрколе тоже принимал в этом участие и слал письма с советами не брать слишком много дам, так как при дворе в Ферраре их и так хватает, и Лукреция быстро найдет себе подходящих. На самом деле он просто не хотел кормить лишние рты. Лукреция улыбалась, читая эти письма, а сама потихоньку выбирала в свою группу компаньонок, мажордомов, поваров, секретарей, пажей, епископов, парфюмеров, врачей и грумов.

Кроме того, она собирала свои личные вещи, которых было невероятно много. Лукреция заказала пошить около двухсот новых рубашек, многие из которых были расшиты жемчугами, золотом и драгоценными камнями. Затем бесчисленное количество новых платьев из парчи, шелка, бархата, атласа разных цветов, рисунков и орнаментов, расшитых золотом и серебром. Новые шляпы, плащи, шубы, юбки, верхние и нижние, муфты, блузы, туфли, чулки, перчатки, шали, мантии, отороченные горностаем и украшеные огромным количеством драгоценных камней, и много всего другого. Стоимость этого гардероба была астрономической – одно только платье стоило 20 тысяч дукатов, юбка – 15 тысяч, шляпа – 10 тысяч.

Ее будущая золовка Изабелла д’Эсте впоследствии извелась от ревности, понимая, что сумма ее собственного приданого едва превышала стоимость одного платья Лукреции. Не радовали ее и хвалебные отзывы в адрес будущей невестки. Один феррарец Джироламо да Соста, побывавший в Риме, писал о Лукреции: «Здесь говорят, что это самая галантная и любезная женщина из всех, что есть на земле. К тому же она свободная и очень богатая». Изабелла даже нашла шпиона в кортеже Лукреции, чтобы он сообщал о ней все, что мог узнать. Тот писал, что «Эта мадонна носит платья, прикрывающие грудь до горла, не завивает волосы и держится очень скромно. Она прекрасно танцует новые танцы и двигается так плавно, что кажется, будто она вообще не шевелится». В общем, Изабелла против своего ожидания услышала только похвалу в адрес дочери понтифика.

В середине декабря в Рим прибыл эскорт из Феррары, который возглавлял брат жениха кардинал Ипполито д’Эсте. Вместе с ним были его младшие братья Ферранте и Сиджизмондо, а также двоюродные братья Никколо д’Эсте и Меадузо д’Эсте. Когда они проехали ворота Рима, их встретили 4000 всадников герцога Валентинуа в костюмах красного и желтого цветов, которые выстроились по обе стороны дороги. На середине дороги был Чезаре Борджиа с французским послом, окруженные всадниками в одеждах черного и желтого цветов. Чезаре был одет во французский костюм с орденом Святого Михаила на груди, сбруя его лошади была сплошь расшита жемчугами и золотом.

На официальном приеме, когда им представили Лукрецию, феррарцы были поражены ее красотой, харизмой, утонченностью, образованностью и благородными манерами. Никогда они еще не видели столь великолепную и достойную женщину. Когда она в белом платье из парчи с длинными рукавами из шелка появилась наверху лестницы дворца Санта-Мария ин Портико, куда приехала делегация из Феррары, то показалась всем ангелом. На ее плечи был накинут короткий плащ, отороченный горностаем, золотистые волосы были убраны в сетку, расшитую мелкими драгоценными камнями, на шее было ожерелье из рубинов и жемчуга огромной ценности.

Лукрецию вел под руку Педро ди Гильеном Ланколь, пожилой супруг доны Хуаны Борджиа. Он был одет во все черное, и на его фоне Лукреция казалась сияющей принцессой из сказки. У Ипполито д’Эсте, как написал в донесении шпион Изабеллы Иль Прете, «глаза просто выскочили из орбит». Таким образом, все неприятные слухи о дочери Папы сразу улетучились из головы Ипполито и других членов эскорта. Осталось только приятное впечатление, которое еще более усугубилось, особенно после разговора с Лукрецией. Приятная в обращении, любезная и утонченная, она просто очаровала всю делегацию.