Ирина Терпугова – Борджиа. Первая итальянская мафия (страница 25)
На самом деле Александр VI вел двойную игру, которая впоследствии так восхищала Макиавелли: он был союзником севера и французского короля Людовика XII, который кроме Милана претендовал и на Неаполь. И в то же время понтифик уверял в своей дружбе и поддержке неаполитанского короля Фридриха II Арагонского и давал ему несбыточные обещания, которые даже не собирался выполнять.
Папа был настолько доброжелательным и убедительным в своих словах и действиях, что сумел усыпить бдительность супругов Бишелье. 14 октября они все вместе вернулись в Рим. В тот же день в Вечный город вернулись Жофре и Санча, и жизнь потекла по-прежнему веселая и беззаботная. А в ночь на 1 ноября 1499 года случилось долгожданное событие – у Лукреции и Альфонсо родился сын. Рождение внука настолько обрадовало его деда Александра VI, что он ночью разбудил всех кардиналов, чтобы сообщить им радостную новость, чем чрезвычайно удивил своего зятя.
Новорожденного крестили 11 ноября в Сикстинской капелле, украшенной портретами 24 пап и расписанной фресками Боттичелли, Гирландайо, Перуджино, Козимо Росселли, Пинтуриккио, Луки Синьорелли и их помощников. Испанцу Хуану Сервийону, посреднику в переговорах межу папой и арагонцами, выпала честь нести малыша к крестильной купели, где он передал его в руки Франциска Борджиа, кардинала Козенцы. Тот держал мальчика над золоченой купелью, пока его крестил неаполитанский кардинал Карафа. Ребенку дали имя Родриго в честь деда. Капелла была просто переполнена людьми, было тесно, душно и запах ладана проникал повсюду, даже в волосы. В конце церемонии крещения маленький Родриго разразился громким плачем, что сочли дурным знаком. Хотя что в этом удивительного – ребенок наверняка устал от шума, духоты и странного запаха. К тому же проголодался и, возможно, намочил подгузник.
Папа Александр VI был на седьмом небе от счастья. Он приказал в день крестин украсить дворец супругов Бишелье тканями с цветами обеих династий, Арагонской и Борджиа, с такой роскошью, что Иоганн Буркардт пишет: «…в этих салонах кажется, что попал в рай». Потом еще долго шли празднества в честь рождения маленького Родриго. Вследствие этого радостного события в Рим на крестины приехали многие иностранные послы из Англии, Франции, Венеции, Флоренции, Сиены, герцогства Савойя, Неаполя, чтобы поздравить молодых родителей и Александра VI. Прибыл посол даже от императора Священной Римской империи Максимилиана Габсбурга.
Лукреция приняла в своей спальне около 40 благородных дам, кардиналов, прелатов, послов. Все они несли дары, как волхвы. Вскоре прискакал из Франции Чезаре Борджиа, чтобы поздравить сестру с рождением сына. Казалось, что все шло хорошо, наступил период мира и затишья. Но, как оказалось впоследствии, ненадолго. Санча и Альфонсо старались перетянуть Папу снова на сторону арагонцев, что совсем не нравилось Чезаре Борджиа, женатому на французской принцессе и бывшему на стороне Людовика XII.
Следующий 1500 год был юбилейным. В Рим, как обычно, отправилось множество паломников со всей Европы, среди них был Мартин Лютер. Но личный астролог Александра VI предупредил, что этот год будет гнусным. Он сказал, что Папа должен быть очень осторожен, иначе он рискует перейти в мир иной. В иной мир перешел, правда, не понтифик, а его зять. Александру VI, наоборот, очень повезло – он в тот год чудом избежал смерти. Дело в том, что 29 июня 1500 года, в День Святых Петра и Павла, в Риме разразилась сильная гроза. Папа в это время в ожидании прибытия сына сидел в зале на троне под балдахином и разговаривал с епископом Капуи и мирянином по имени Гаспаре. Дождь усилился, небо почернело, раздался гром и молния, и из открытого окна посыпался град. Прелат и мирянин попытались закрыть окно, но сильный ветер мешал им это сделать.
Вдруг раздался сильный грохот, как будто произошло землетрясение. С потолка на трон со святым отцом посыпались доски и мусор, а пол под ним разверзся, как двери ада, и поглотил Папу вместе с троном. Напуганный епископ и Гаспаре поспешили вон из зала, крича от страха и призывая гвардию. По Ватикану сразу разнеслась весть о том, что Папа погиб, и что надо бы закрыть все ворота города чтобы предотвратить беспорядки. Что же произошло на самом деле? Оказалось, что в результате грозы в Ватикане обрушился дымоход и погибло 3 человека. Но Папу Александра VI удалось извлечь из-под обломков. Он был без сознания но, к счастью, только легко ранен. Понтифика спасло то, что над троном был балдахин, который защитил его от мгновенной смерти в результате удара по голове какого-нибудь крупного камня или доски.
Этот случай заставил его сына Чезаре задуматься о том, что никто не вечен, и что с ним может случится что-нибудь неприятное в случае смерти отца. Венецианский посол Паоло Капелло после этого случая сказал ему: «Без Папы ваши притязания улетучились бы в два счета». Тогда Чезаре Борджиа начал вербовать себе союзников, и прежде всего заручился поддержкой Венеции и Франции. Но ему не удалось заполучить Неаполь и Испанию из-за настроенных против него Альфонсо Арагонского и Санчи. Те всеми способами старались вернуть понтифика к старым союзам. Санча к тому времени уже возненавидела своего любовника и желала ему смерти. Чезаре нужно было от нее избавиться.
Опасность создавало и то, что в случае смерти неаполитанского короля Федерико II не оставалось законнорожденных претендентов на престол. Таким образом герцог Бишелье, хоть и незаконнорожденный, но все же прямой потомок Альфонсо II Арагонского, мог взойти на трон Неаполя. Это совсем не устраивало французского короля Людовика XII, который уже захватил Милан и сам метил на Неаполь. А его верным полководцем, союзником и родственником по жене был Чезаре Борджиа. Участь герцога Бишелье была решена.
Наступил вечер 15 июля 1500 года. В этот день Альфонсо Арагонский был приглашен в Ватикан на ужин к своему свекру с Лукрецией, Жофре и Санчей. Ужин был великолепен, Папа был любезен как никогда и высказывал надежду на появление у него еще одного внука. После ужина Альфонсо покинул Ватикан, направляясь домой с сопровождающим его слугой и дворянином Томмазо Албанезе. Лукреция с Жофре и Санчей задержались у понтифика, обещая приехать позже. Альфонсо прошел через лоджию Благословения, где расположились многочисленные паломники, которые ночевали под открытым небом. Они собрались группами – одни просто беседовали между собой, другие вместе ужинали, третьи уже спали. В этом не было ничего удивительного – в юбилейный год в Риме всегда были толпы людей, которые не могли найти места в гостиницах или монастырях. Им приходилось спать на улице под портиками церквей.
Вдруг небольшая группа мужчин, которые делали вид, что отдыхают под лоджией, неожиданно вскочили на ноги, обнажили шпаги и напали на Бишелье и его спутников. Альфонсо мужественно защищался, показывая свое мастерство в использовании шпаги и хорошую неаполитанскую школу. Но под конец он пал, израненный. Убийцы хотели забросить его тело на коня и утопить в Тибре, как случилось с герцогом Гандии за два года до этого. Но им помешал Томмазо Албанезе, который бился не менее отчаянно, чем Альфонсо. Слуга тем временем громко звал на помощь и пытался тащить хозяина в сторону Ватикана. Наконец, двери дворца отворились и из них выскочила гвардия, которая обратила в бегство нападавших.
Солдаты внесли окровавленного герцога Бишелье в покои папы, где все еще находились Лукреция и Санча. Там Альфонсо на мгновение пришел в себя и что-то пробормотал, возможно имя нападавших. Но Лукреция ничего не разобрала, а ее муж после этого снова потерял сознание. Его разместили прямо в Ватикане в зале Сивилл, расписанном фресками Пинтуриккио, так как перевозить герцога домой было опасно из-за его ран. Лукреция и Санча сами ухаживали за раненым, никого к нему не подпуская, кроме проверенных врачей. Они спали рядом с ним по очереди, сами готовили ему пищу, чтобы его не отравили, перевязывали раны, чтобы никакая кантарелла не попала в его кровь.
По Риму опять ходили слухи о том, кто был зачинщиком этого нападения. Имя прямо не называли, но все были уверены в том, что это дело рук Чезаре. Тем более что когда он навестил раненого зятя под присмотром его жены и сестры то, говорят, пробормотал сквозь зубы: «То, что не удалось сделать за обедом, удастся за ужином». Но только кто это мог слышать, если, по словам сплетников, Чезаре Борджиа прошептал эту фразу на ухо самому Альфонсо Бишелье. Только он и мог слышать, тем не менее сам Альфонсо об этом никак не упомянул. По другой версии, он произнес эти слова громко, так, чтобы слышал не только герцог Бишелье, но и присутствующие в комнате Папа и посол Венеции Паоло Капелло. Но тогда это означает, что Чезаре открыто признался в преступлении, что, с его стороны, было бы непредусмотрительно. В общем, опять всего лишь слухи.
Конечно, никакой убийца так никогда и не был найден и не наказан, хотя все и указывало на причастность Чезаре Борджиа. Но не пойман – не вор. Тем более что в таком тяжком преступлении, как нападение с целью убийства, нельзя обвинять без веских доказательств. Историк и летописец Санудо писал: «Неизвестно, кто совершил убийство, но, говорят, это была та же рука, которая убила герцога Гандии». С какой целью? Во-первых, избавиться от претендента на трон Неаполя. А во-вторых, избавить сестру от неугодного семье Борджиа мужа и подобрать ей более подходящего супруга. Мнение самой Лукреции при этом снова никого не интересовало.