Ирина Тарасова – Омут мечты (страница 6)

Я ничего не понимала. Неужели я была настолько глупа, мной манипулировали и меня использовали, я просто утопала в работе и учёбе, а оказалось всё это обман. Тем временем Лаймз продолжал жестоким образом открывать мне глаза:

– Вы молоды и нам это на руку. Ваша наивность и желание учиться и познавать этот мир просто феноменальна! Я даже извиняться не буду, ведь вам самой нравилось быть важным звеном в происходящем!

– Только я не знала, что важна! – выкрикнула я, сделав резкий выпад и повысив голос. – Я потратила столько времени на вас, даже не зная, что это настолько важно!

– Просто для вас это легко! – резко перебил меня Лаймз. – В вашей семье родился гений, а ваш отец так и не узнал об этом.

Мы оба замолчали, а я отвернулась от Лаймза, чтобы отдышаться.

– Я не просто хочу в новый мир, – не унимался профессор, – у меня есть основания полагать, что новый мир влияет на наш, но не лучшим образом. Ваш отец привязал наш мир к новому и наш мир стал якорем для него, теперь оба мира энергетически подпитывают друг друга. Изначально новый мир создавался для будущего поколения, ведь наша планета не вечна, а новый мир намного моложе нашего, и он не знал такой расточительности, поэтому обладает тем запасом ресурсов, которые так жизненно необходим нам. Но сейчас мы должны найти новый путь решения этой проблемы, ведь энергетический обмен нестабилен и не равнозначен, у меня есть подозрения, что Грегор перетягивает энергию в новый мир, что очень рискованно, может произойти совершенно обратная ситуация, и наш мир погибнет намного раньше.

Меня снова накрыла волна негодования, я развернулась и посмотрела в эти теперь ненавистные глаза.

– Ваши алчные желания править и обладать привели к этой ситуации, сомневаюсь, что ваши якобы благие намерения оправдывают ваши истинные намерения.

– Если бы не истинные намерения, мы бы не смогли добиться таких высот, сотрудники Приюта должны обладать сильными качествами, а иначе здесь делать нечего!

Лаймз уже верил в своё величие, только его масштабы обладания не совпадало с его раздутым эго.

– Тогда я увольняюсь! – неожиданно сказала я.

– Я не принимаю вашего увольнения! – парировал профессор.

Снова установилась тишина и мы смотрели друг другу в глаза. И я снова первая отвела взгляд. Мои руки начали трястись.

– Кажется, вы не до конца поняли моего предложения, Олли.

Симон Лаймз перешёл на откровенно угрожающий тон.

– Сейчас сюда зайдут мои помощники, они сопроводят вас к вам домой, вы соберёте вещи и отныне переедите в общежитие Приюта, поближе к работе и будете работать над секретным и самым важным проектом в вашей жизни.

– Что? Вы не имеете права! – закричала я, но профессор уже отвернулся к окну, а в кабинет ворвались телохранители Лаймза, они грубо подхватили меня под руки и повели на выход.

Я продолжала что-то кричать и вырываться, в моей голове с невероятной скоростью проносились мысли, каждая была выводом из предыдущей, я окончательно поняла произошедшее, когда меня бросили в машину на заднее сиденье и заперли. Я ломилась и кричала, руки сбила об окно, но оно так и не поддалось, между мной и переднем сиденьем была перегородка, которая также упрямо оставалась закрытой, как бы я не стучала по ней, даже ногами. Отчаяние меня накрывало с неимоверной скоростью, но я всё ещё надеялась на борьбу. Дождусь, когда доберёмся до дома, а там найду способ сбежать, хоть они и сильные, но не такие шустрые. Остаток дороги я даже попыталась отдышаться и берегла силы, чтобы в удачный момент всё правильно сделать. Но всё пошло не плану.

Когда мы уже почти добрались до дома, зазвонил мой телефон, который был на самом дне рюкзака, по какой-то причине никто его не отнял у меня, а я в свою очередь так глупо забыла про него. Как же я на себя злилась! Тоже мне гений! Может стоило рассказать об этом Лаймзу, и он сделал бы свои неутешительные выводы.

Наконец добравшись до дна рюкзака, я увидела звонившего и у меня сразу вылетело всё из головы. Абсолютно всё, что со мной произошло, понимание где я нахожусь и что со мной собираются сделать.

– Да, доктор! – не с первой попытки произнесла я, голос от криков и волнения был сам не свой.

С другого конца трубки тоже не сразу заговорили, секундное замешательство окончательно забрало у меня последние капли надежды.

– Олли, мне очень жаль, но ваша бабушка скончалась, – говорил мне голос доктора бабушки, – мы сделали всё возможное, примите мои соболезнования.

Эти слова были произнесены будто на автомате, он не в первые говорил эту фразу в своей жизни, но и я не впервые их слышу.

– Олли, вы меня слышите? Сегодня уже поздно и приезжать не нужно, завтра жду вас с самого утра, необходимо всё оформить.

Доктор продолжал что-то говорить, но я впала в сильнейшее состояние стресса и ступора. В какой-то момент двери машины открылись, сильные руки рывком выдернули меня из неё, не забыв приложить виском об дверь. Телефон выпал из рук на асфальт и разбился, когда я слышала последние слова доктора, который пытался мне ещё что-то сказать. От удара я вышла из ступора, на улице уже стемнело, рядом с домом как на зло никого не оказалось, но я закричала. В этот момент мне на лицо легла широченная ладонь и прижала мне рот с такой силой, что показалось даже зубы вот-вот выдавит. Но я громко мычала, слёзы потекли по щекам. Боль заполнила моё сердце целиком, одиночество и пустота, было очень плохо и страшно.

– Вам лучше успокоиться, – услышала я в ухо, – иначе я вырублю вас, возьму только те вещи, которые сам посчитаю нужным, но сюда вы уже не вернётесь.

Я затихла, вспомнив про необходимость бежать, я должна попрощаться с бабушкой. Руки моего охранника отпустили меня, всего в квартиру со мной поднялись двое. Они ходили со мной по пятам, пока я собирала сумки. Слёзы продолжали катиться по щекам, хотелось одновременно зарыться в одеяло и наконец дать волю слезам, а ещё больше бежать.

– Вам стоит поторопиться, через десять минут выдвигаемся, – скомандовал мой мучитель.

Мой рюкзак чудом ещё был со мной. Его я заполнила самыми необходимыми вещами, которых там ещё не было: базовые лекарства и одежда, зубная щётка с пастой, влажные салфетки, бутылка с водой, перочинный ножик и деньги. Закинула также попавшиеся под руку любимые сушки бабушки, которые мы покупали пачками. Чемодан я заполняла бездумно, поскольку я тянула время и приводила себя в чувства.

– Мне нужно в туалет! – рискнула я.

– Даю минуту и без фокусов! – это было произнесено даже не глядя на меня, охранники в этот момент словно подростки зависли в телефонах, стоя в дверном проёме, перекрыв все пути отходы.

Осторожно схватив рюкзак, я нырнула в туалет. Бабушка жила в доме довольно старой постройки, но мне нравился этот дом своей атмосферой и уютом. Мы жили на последнем пятом этаже, сверху была только мансарда, а из туалета выходило окно, которое я не помню, чтобы мы хоть когда-то открывали, но сейчас наступил тот самый момент. Руки уже не тряслись, я не боялась, но сильно волновалась, что не получится. Щеколда и петли окна давно были залиты краской, они буквально слились с рамой, но само стекло ходило ходуном в окне. На зиму бабушка закрывала окно, плотно придавив дощечкой, и всё утепляла старым детским пледом. Этой зимой мы пропустили такой ритуал, у бабушки здоровье не позволяло, а меня толком дома не было, душ я принимала быстро под горячей водой, чтобы не сильно замерзнуть.

Время шло, мне нужно было торопиться. Я залезла на унитаз, одну ногу я поместила в выемку в стене, туда мы складывали туалетную бумагу. В такой позе я удачно доставала до окна, но сколько бы я не двигала стекло, оно не поддавалось. Я била по трухлявой раме, но она оказалась только с виду такой хлюпкой.

В дверь стали стучать и у меня не осталось выбора! Я подняла свой тяжеленный рюкзак и со всего размаха разбила стекло. Рюкзак вылетел на карниз и чудом завис на краю. Пока я лезла на окно, мне пришла мысль, что я не подумала, что буду делать дальше и куда полезу. Из окна меня обдавало холодным ветром, на встречу которому я усилено ползла. Я почти была на карнизе, когда охранники ворвались в ванную. Первый ворвавшийся охранник схватил меня за ногу, а второй громила уже вытащил пистолет, он стал кричать и угрожать. Увидев оружие, я стала только ещё активнее рваться наружу, нога стала болеть от хватки первого громилы, но я локтями упёрлась в раму, а свободной ногой била по его лицу. Тот, что был с пистолетом, пытался протиснуться в этой маленькой ванной, кричал, что будет стрелять, но споткнулся и всё же выстрелил, но в стену. Я поняла, что для них нет ограничений по задержанию меня, раненой я им тоже сгожусь. В итоге охранники разъярились настолько, что наконец стали действовать слажено. Они уже держали обе мои ноги и со всей силой тянули на себя. Сил сопротивляться и держаться за раму у меня уже почти не осталось, я практически была полностью возвращена в помещение, когда мне в руки попал кусок стекла, и, недолго думая, я схватила его и вонзила в щеку первого охранника, от чего он зарычал как раненный бык. Хватка ослабла с одной стороны, но усилилась с другой. Вооружённый охранник одной рукой держал мою ногу, а второй направил на меня оружие.