Ирина Сыромятникова – Монтер путей господних (страница 37)

Пассажиры суетились, толкались у багажного вагона и опасливо поглядывали на низкие облака, а я сразу двинулся к выходу — все-таки у путешествия налегке есть свои преимущества. И что характерно: разглядев черный костюм, саквояж и зонтик-тросточку, ни одна зараза не пыталась подойти ко мне ближе, чем на пять шагов, не говоря уже о том, чтобы ограбить.

Однако надо найти гостиницу, пока не ливануло. Воде, знаете ли, безразлично, что перед ней черный маг — мокрый буду, как мочалка.

Пассажиров дожидалось несколько открытых пролеток (на фиг, на фиг!) и лимузин-такси (надеюсь, с тормозами у него все в порядке). Водитель предупредительно распахнул дверцу — в моем выборе он не сомневался.

— Гостиницу на берегу, сэр? Сейчас большой выбор.

— Нет, пансион потише и поближе.

И посуше — первые капли дождя крупными плюхами легли на стекло. Автомобиль не одолел и половины серпантина, когда кто-то наверху включил душ (или, скорее, ведро опрокинул).

Вот это я понимаю ливень! Краухардские дождики по сравнению с этим — собачкина неудача. Мостовые немедленно превратились в бурные потоки, видимость сократилась до двух шагов, с крыш обрушились пенные водопады. Я думал, что непогоду придется пережидать на обочине (смоет ведь!), но водитель как-то умудрялся ориентироваться в сплошной водяной завесе (обязательно уточнить — часто ли здесь такое). Мы подкатили к гостинице, во внутренний дворик которой вела арка, а из арки — черный ход, таким образом я попал в дом, даже не замочив ног. Таксист честно заработал свои чаевые.

Все, на сегодня поиск зомби накрылся зонтиком, впрочем, ждал же он меня полгода, и еще пару дней подождет. Нужно осмотреться, узнать обстановку, в конце концов, пока опять куда-нибудь не вляпался. Главное — от обилия новых впечатлений не забыть про цель приезда.

Я написал на кусочке салфетки «Макс» и прикрепил записку на самое видное место — дверь туалетной комнаты. Теперь можно было расслабиться и заняться чем-нибудь из того, что делают люди, когда им некуда потратить деньги.

В середине лета у Эдана Сатала родился сын. Маг был весьма горд этим обстоятельством (так, словно пол младенца — его личная заслуга) и настойчиво делился своей радостью с окружающими. Найдя, что такое поведение скорее дестабилизирует коллектив, чем способствует плодотворной работе, старший координатор прогнал подчиненного в отпуск (за два предыдущих года и один следующий). Вдоволь насмотревшись на орущее чадо, шеф департамента практической магии вернулся к реальности и планам расширения своего отдела.

Например, за счет направления ретроспективной анимации (и пусть бросит камень тот, кто докажет, что она непрактична!). К сожалению, попытка привлечь некромантов к работе напоминала ловлю черных кошек в угольном сарае, но Сатал не терял надежды.

Периодически эта активность докатывалась до кабинета старшего координатора региона, к глубокому неудовольствию последнего.

— Не знаешь, почему Тангор снялся с места?

Ларкес как раз перебирал на столе листы бумаги, расчерченные знаками черной магии со скрупулезностью, характерной для алхимиков.

— Потому что хорек. Понял, что амулеты из поместья Хаино септонвильскому ритуалу не соответствуют, а в лицо сказать натура не позволяет.

— И куда его понесло?

— Чтоб я знал!

— Ты же вроде куратора к нему приставил? — поразился Сатал.

— Удачные пары редко получаются с первого раза, — старший координатор постарался быть дипломатичным, хотя портачей из службы поддержки ему хотелось проклясть насмерть.

— Ха! — осклабился нахальный подчиненный, развалившись в кресле и явно намереваясь поучить коллегу жить.

У Ларкеса задергалась бровь — выдержка старшего координатора была не безграничной. Назревающую дуэль предотвратил секретарь, вломившийся к шефу с круглыми от возбуждения глазами:

— Диверсия в керпанских лабораториях!

— Отравление?

— Взрыв!

— Какой природы? — заинтересовался Сатал.

— Вот ты и выясни, — ухватился за возможность избавиться от беспокойного типа Ларкес (излишне самостоятельных сотрудников он не переносил). — Ты у нас главный по практической магии, тебе и амулеты в руки!

Глава 3

Тщательно вычищенные перья терпеливо ждали возвращения хозяина (Джим Нурсен очень аккуратно относился к старым вещам), а вот чернила в чернильнице уже начали подсыхать — три месяца прошло. Алех аккуратно просматривал названия лежащих на столе папок: зная характер покойного, можно было не сомневаться, что подписи на них соответствуют содержимому.

— Мы очень благодарны вам за помощь в систематизации архива мистера Нурсена. — Неброско одетый мужчина внимательно следил за действиями белого.

Алех пожал плечами. Как он мог допустить, чтобы труды наставника пропали только из-за того, что некому было понять их ценность?

— Без вас разобраться в рабочих записях было бы нелегко, — продолжал мужчина, ничуть не смущенный молчанием собеседника. — Кроме того, вы подготовили к изданию ту рукопись…

Алех кивнул. Нурсен обещал издательству закончить книгу до осени, иначе договор пришлось бы расторгать, а скольких нервов это стоило бы вдове, не хотелось даже думать. Сам он воспринял гибель экспедиции без долгих плаксивых истерик, если не считать вернувшегося заикания и феномена необщительности (для белых — уникального). Ему было проще: он всю жизнь провел среди археологов. Для него покойные друзья не исчезли бесследно, а скорее отстали во времени, сошли на берег бесконечной реки, доверив живым продолжать плавание. Это не мешало думать об умерших и стараться достойно завершить начатые ими дела.

Однако эмпаты отказывались делать относительно него какие-либо прогнозы…

— Мне казалось, что ваши взгляды на историю не совпадают.

— Н-не в этом вопросе.

Заканчивать за Нурсена книгу о Белом Халаке Алех бы не стал. Увы, схлестнуться в споре с наставником ученику не пришлось: на защите диссертации ему оппонировал приглашенный из Эккверха профессор, весьма уважаемый, но не владеющий тонкостями темы. Единственной проблемой стали дополнительные плакаты, которые Алех сделал для того, чтобы меньше говорить. Теперь он носил гордое звание доктора истории древних стран, вот только отметить это событие было не с кем.

— Вы намерены продолжить занятия археологией?

Белый с удивлением посмотрел на собеседника. Разве это не естественно?

— В таком случае я уполномочен предложить вам место эксперта в группе изучения палеокатастроф, работающей под эгидой нашего братства.

Алех нахмурился с некоторым сомнением:

— П-почему я?

— А кто? Вы знакомы с находками шестой партии и результатами экспедиции в Полисант, защитили диплом по истории Белого княжества — идея масштабной катастрофы не станет для вас сюрпризом. Специалисты в данной теме сплошь архивные теоретики, неспособные понять важность полевой работы. Некоторое время назад… мы потеряли ведущего археолога, и исследования застопорились.

Белый не спешил с ответом.

Он подошел к полке, хранящей скромные сувениры прежних экспедиций: осколок бутылки из прозрачного стекла (таких полным-полно в земле вокруг Кейптауэра), загадочный узорчатый камень, мнения об искусственном происхождении которого разделились, бледный любительский дагерротип с Птичьих островов (контрабанда, да), на заднем плане которого принимал солнечные ванны молодой некромант (Аклеран просто не мог упустить такую сцену).

— Я слышал о вашем б-братстве от ма-амы, мистер Ситон.

— Надеюсь, только хорошее, — поморщился мужчина. — Кстати, мои соболезнования.

Белый коротко кивнул.

— В-вы не ра-азборчивы в средствах.

— Это в прошлом! Политика братства изменилась, вы сможете лично в этом убедиться. Я предлагаю большее: возглавьте нашу группу! Тогда методы и средства будете выбирать вы.

Белый в задумчивости запустил кинематическую скульптуру, стоявшую на столе Нурсена. Мерно защелкали шарики.

Мать, перед смертью открывшая ему многие тайны своего прошлого, не советовала иметь дело с братством Салема — дурная репутация заразительна. С другой стороны, что может быть хуже звучащих за его спиной обвинений в безумии? Теперь преподавательская карьера для него закрыта.

— Если я узна-аю…

— То немедленно сообщите властям, как подобает ответственному гражданину! Иногда увлеченные поиском истины, братья теряют чувство меры, поэтому особенно важно, чтобы руководитель придерживался высоких моральных принципов.

Алех взглянул на лучащегося добродушной улыбкой вербовщика и сочувственно вздохнул:

— Тема г-горит?

Мистер Ситон сдулся.

— Да. Материалов до… затылка, а толку нет. НЗАМИПС недавно уникальную библиотеку реквизировал (вы слышали, наверное?), теперь требуют дать заключение о направлении враждебного интереса. Кстати, уважаемый кое-кем мэтр Хаино запрещенными практиками не брезговал, у него в поместье целый склеп нашли. И крематорий. А вот вы, для того чтобы прикоснуться к тайнам прошлого, согласились бы на смерть человека, пусть добровольца?

Алех пожал плечами:

— П-проще н-некроманту за-аплатить.

— Тоже верно, — признал мистер Ситон. — Так что вы решили?

— Я согласен.

— Добро пожаловать в клуб!

Всегда хотел узнать, что тянет людей на Южное побережье. Где-то я слышал, что безопасность у нас прочно ассоциируется с ярким светом, но в Михандрове солнечных дней больше, в Арангене тоже есть море, Хо-Карг безопасен и просолен, как не знаю что, тем не менее люди прутся сюда. Четвертушка утверждал, что летом здесь какая-то особенная, мягкая жара. Не знаю, не знаю, по мне, любая жара — зло. Вот пересидеть осенние дожди под пальмами — разумная идея, но именно осенью в Золотой Гавани наступал «мертвый сезон».