Ирина Сыромятникова – Магистр Разрушения (страница 53)
«Потому что неучтенных стихий в природе не осталось».
Впрочем, для того чтобы испортить Ребенгену жизнь, псоглавцу достаточно было обладать каким-нибудь новым навыком или оригинальной комбинацией уже известных. Глава Целителей разложил на столе веером планы текущих операций и погрузился в размышления. Все придется корректировать, а кое-что — отменять, потому что ни в одном сценарии не принималась в расчет массовая атака. За своевременное предупреждение верховному жрецу Черепов полагалось выдать какую-нибудь медаль (О! Десять золотых грошами), а за самодеятельность — прочесть лекцию о гражданском долге (был среди подчиненных Ребенгена один кадр — Ракша насмерть заболтает).
«За месяц с какого-то паршивого Гьета эти твари наскребли две дюжины бойцов, а последние массовые облавы закончились осенью. Значит, рассчитывать надо не меньше чем на сотню. Где я найду столько магов седьмого уровня? Привет тебе, Нантрек».
Затянувшееся спокойствие готовилось разразиться бурей.
На Гатангу надвигались зимние праздники, а с ними — королевский бал, отменить который можно было только из-за траура по монарху. Последний прием уходящего года собирал особую публику. Кто может отправиться в столицу сквозь дождь и буран, ради сомнительного счастья пару часов топтать дворцовый паркет? Скучающие обитатели ближайших к городу имений (люди родовитые и состоятельные), преуспевающие маги, способные пересечь Арконат из конца в конец, не снимая тапочек, а также амбициозные матроны, мечтающие выдать своих дочек за первых или за вторых. Для многих дам зимний бал становился главным событием в жизни. Власти традицию всячески поощряли, например, холостым преподавателям Академии приглашения на зимний бал выдавались в обязательном порядке. Один раз Ребенген решился посетить одиозное мероприятие, был атакован толпою свах и больше не рисковал. Особую пикантность этому кошмару добавляло невероятное количество Великих Лордов обоего пола — до того момента будущий дознаватель не представлял, какое количество младших родственников есть у того же Дарсаньи. Самым сильным впечатлением Ребенгена стал бюст девицы Россанга, зеленоглазой дивы, взиравшей на юношу с воистину материнской нежностью. Если он не ошибался, на том балу красавица встретила будущего супруга — сурового боевого мага, оказавшегося на поверку знатным подкаблучником.
Надо ли говорить, что решившись посетить зимний бал повторно, глава Целителей принял необходимые меры? Свою ставку Ребенген разместил на нижней галерее — узком балконе, огибающем три четверти дворца. Да, темно, холодно и ветер дует, зато какой вид открывается на верхний каретный круг (фактически, единственные ворота замка)!
По длинной, вьющейся эстакаде, освещенной обычными фонарями и магической иллюминацией, тянулась вереница парадных карет, влекомых шикарными рысаками. У распахнутых дверей замысловато украшенные (и, на взгляд мага, ужасно неустойчивые) повозки останавливались, высаживали пассажиров и сворачивали на слабоосвещенный спуск, от чего создавалась иллюзия, будто процессия непрерывным потоком втягивается в замок (естественно, что на небольшом пространстве дворцовой скалы места для конюшен не было).
Рядом с Ребенгеном ежились от холода три десятка лучших боевиков Ордена. Маги прибыли во дворец пентаграммой, построенной по личному тайному дозволению Его Величества. Сейчас те, кто помоложе, печально вздыхали, поглядывая на освещенные окна королевской резиденции, а те, кто постарше, довольно хмыкали, оценивая возможное поле боя. Да, несмотря на кажущуюся хрупкость архитектуры, дворец был в первую очередь крепостью, и взять его штурмом еще никому не удавалось. На взгляд Ребенгена, допельгангерам тут ничего не светило. Зато шум от их появления вышел бы знатный, а глава Целителей был уверен, что сейчас псоглавцу нужны паника и неразбериха.
«Лекари божатся, что без поддержки жить такому как Норен остается месяцев восемь. Добавить время на освоение навыков, получается, максимальной численности армия обращенных достигнет за полгода, а потом начнется естественная убыль. Серьезного вреда такими силами нанести невозможно. С одной поправкой — если все будут оставаться на своих местах».
Что начнется, приди в головы хотя бы половине родителей разобрать учеников Академии по домам, Ребенген боялся даже думать.
— Не рискнут, — резюмировал командир боевиков, неопределенного возраста маг с завязанной в узел бородой.
Ребенген оторвался от своих мыслей и окинул взглядом извилистый путь от внешних ворот до каретного круга. Ох, если бы все полководцы брали в расчет только риски!
— Соблазн слишком велик. Тут одно расцарапанное личико может дать больше, чем десять мертвых чародеев. Им даже драться не придется, только стекла побить.
То, что замок может быть уязвим изнутри, не обсуждалось — во внутренних помещениях своя стража. Начальник охраны дворца, гвардии капитан Конарс тоже не пальцем делан, обеспечивать хорошее поведение слуг и нелояльных гостей — его основная работа и он справлялся с ней хорошо. В присутствии капитана даже Лорд Бастиан предпочитал держать руки по швам.
Кареты все ехали и ехали, их было ровно в три раза больше, чем обычно — между двумя гостевыми непременно втискивались две вообще без пассажиров.
— На позиции! — неожиданно скомандовал бородатый маг.
Ребенген прищурился в темноту, пытаясь понять, что стало причиной тревоги. Да, кто-то из возниц не пожелал ждать, на эстакаду въехало две гостевые кареты подряд. Распорядитель у ворот невозмутимо задержал очередь, загоняя вперед сразу три пустые повозки, а мажордом у дверей ускорил представление гостей, позволяя едущим впереди немного оторваться. К тому моменту как мятежный возница въехал на круг, ни одного случайного зрителя рядом не осталось.
«Мэтр Лесмо — известный лекарь, дочь на выданье. Господин Каражо — судья в отставке, сын-подросток», — определил Ребенген по гербам.
Преуспевающие люди без наследственного дворянства, какая угроза могла исходить от них?
Пара гнедых рысаков (не по статусу судье ездить на четверке) храпела, пытаясь вырваться вперед, но, если возница и впрямь не мог усмирить коней, ему следовало принять меры намного раньше. Кучер мэтра Лесмо бранился с нетерпеливым коллегой, словно сено с рынка вез, что тоже выглядело неуместным. От основания эстакады замигал семафор — охрана у ворот сообщала, что мага в карете нет, его дочь едет с компаньонкой, а на сына судьи надета какая-то защита.
«Похоже, псоглавец и в Гатанге отметился. Осталось понять, как он собирается с тремя куклами штурмовать дворец».
Казалось бы — никак, но Ребенген понимал: если собачий сын решился испортить королю праздник, то найдет способ всех удивить.
Повозки замели на кругу, сцепившись осями. Первым из кареты вылез судья, громко матерящий возницу, затем его сын, сосредоточенно застегивающий на руках какие-то браслеты. Стражники в ливреях попытались оттеснить нарушителей от дверей, боевые маги двумя группами спустились с галереи и заняли позицию за колоннадой.
Неожиданно обе повозки вспыхнули белым трескучим пламенем. Завизжали насмерть перепуганные кони, рванулись в стороны, волоча огонь за собой. Наверное, это было рассчитано на то, чтобы ошеломить защитников, но на деле только дало им пару лишних секунд. Ливрейные стражники быстро отбежали назад, покидая поле боя. Золоченые створки дворцовых ворот сомкнулись с тяжелым грохотом, отсекая льющийся изнутри свет и звуки. Сразу стало темней. Со своего места Ребенген видел то, что ослепленным живыми кострами людям разглядеть не удавалось: женщины из первой кареты покинули ее до пожара, выскользнув через противоположенную дверь, и теперь быстро раскладывали на мостовой какие-то металлически блестящие квадраты.
«Ключи переноса!» — вспыхнула догадка.
— Портал сзади!!! — завопил Ребенген, усиливая голос магией.
Командир боевиков понял все правильно — короткая команда, и его подчиненные разнесли огненную преграду вместе с бьющимися в агонии животными. Сын судьи неожиданно сильно ударил в ответ, промахнулся, в воздух взметнулось каменное крошево и штукатурка. За россыпью углей сияли арки порталов, сквозь которые один за другим проскакивали новые враги. Впрочем, из четырех ключей заработали только два (то ли времени не хватило настроить, то ли повредило огнем), да и те боевые маги вырубили почти сразу. На каретном кругу осталось четырнадцать увешанных амулетами фигур и сын судьи, с которым отец разобрался по-семейному: не вникая в причины и не задавая вопросов, господин Каражо хряпнул беспокойного отпрыска по затылку церемониальной булавой и уволок за колонны от греха подальше.
«Мудро! Надеюсь, наши их прикроют».
Противники двинулись навстречу друг другу, боевые маги — четким атакующим порядком, слуги псоглавца — неровной цепочкой. Большого перевеса у защитников не получилось — не хватало места развернуться, зато имелся хороший резерв. Тактика с обеих сторон была одинаковой (что нового можно придумать в магической дуэли?), за исключением нюансов. Противники четко делились на атакующих и щитоносцев, но, если слуги псоглавца выставили ряд перекрывающихся личных щитов, то боевые маги сомкнули свои в одну непрерывную линию динамической защиты, способную остановить среднего демона, а может, и двух. Оружием служили локальные дезинтегрирующие импульсы (файерболы, сиречь), только шаманы лупили своими по прямой, а волшебники умудрялись управлять одним шариком на пару, от чего получался эффект арбалета, стреляющего за угол. Время от времени кто-то из магов швырял площадное заклинание, быстро вычерпывающее ресурсы вражеских амулетов. Предчувствуя скорую развязку, зачарованные сбились в кучу и пошли на прорыв, но при таком плотном построении шансов нарушить стабильность щита у них не было. Боевые маги сделали синхронный шаг назад, позволив первым покойниками упасть на землю, а потом неожиданно свернули защиту, с удвоенной мощью атаковав противника. После такого удара на ногах остался только один из нападавших. Трезво оценив свои шансы, он рванул в сторону запруженной повозками и лошадьми эстакады.