Ирина Сыромятникова – Магистр Разрушения (страница 45)

— Стариков и девок — в армию?

— Ты просто не видел больших войн. Когда на кону победа, в бой гонят всех, от мала до велика.

— А если местные не захотят воевать за Владык?

— Думаешь, им оставят выбор? — цинично усмехнулся Ракш. — Либо — в строй, либо — на амулеты. Тут ведь некромантией не брезгуют, отсутствие у волшебников детей — первый признак. Ты лучше подумай, с кем они собираются воевать, учитывая, что весь Юг им и так подчиняется.

Мне резко расхотелось пить. За всей этой суетой я как-то подзабыл главную причину нашего похода. Если Вечные владыки и осаждающие Арконат невидимки — суть одно, перспектива вырисовывается пугающая.

— Завтра же поговорю с Варайей, если он способен будет говорить. Пора двигать к морю. Если вождь не даст проводников, придется идти самим. По крайней мере, одну дорогу мы здесь уже видели, должна же она куда-то вести.

— Согласен, — кивнул Ракш и ушел квасить с охотниками.

Сволочь!

Я остался сидеть в своем углу, прислушиваясь к протяжным песням и пьяному хохоту. Так и проживу всю жизнь трезвенником. Надо будет улучить момент и напиться, хотя бы раз, с теми, кого не жалко.

На дне каменистого урочища стоял человек, закутанный в синие шелка, а за его спиной почтительно замерли два взвода горных рейнджеров Патриарха Вальхалопади. Человек пристально разглядывал окрестные склоны и осыпи, ища признаки ожесточенного сражения, но взгляд натыкался только на свежую зелень и цветущую не по сезону колючку. Никаких пятен сажи, воронок в локоть глубиной или, скажем, оплывшего от жара гранита. Разум отказывался это понимать — только что, среди камней, в пятне бурой грязи он нашел маленькую серебряную брошку с шестиконечным символом совершенства. Посвященный Ратип встретил свой конец здесь. Проклятые горы словно проглотили высшего мага и теперь поглядывали на его собрата с интересом, словно решая, не съесть ли заодно и его.

— Смотритель Агихар будет недоволен…

Глава 18

8. Блаженны странствующие, ибо дойти до цели без благословения Небес смертному не по силам.

И снова сон, и снова — тайный сад. В нем нет цветов и пчел, лишь пламя. Оно струится из фонтанов, вздымается к небесам, рассыпает искры. Оно было, есть и будет. Горит камень, горит воздух, горит время. Я — пламя.

В долгожданный поход Варайя нас буквально выпихнул: еще вчера дикари маялись похмельем, а уже сегодня в коридоре нетерпеливо топчутся проводники и обремененные поклажей носильщики. Как будущий правитель немалого удела, я отлично понимал логику вождя: сейчас, когда племя увеличилось почти вдвое, ему не с руки держать под боком потенциальных бунтовщиков или конкурентов. А когда усланный к Владыкам на именины отряд вернется (если вернется), брожение умов завершится и сменить власть будет гораздо сложнее. Удивительно ли, что одним из сопровождавших нас проводников оказался Йокабе?

Меня такое положение устраивало: бывшие пленники не успели забыть, кому обязаны свободой, и свои обязанности выполняли с рвением. После короткой перепалки к экспедиции присоединился Иракель — немой шаман не доверял долинникам. Мы взяли свою долю трофеев удобной для переноски едой и бесполезными в горах деньгами, попрощались с дикарями и зашагали навстречу неизвестности.

Дорога была легкой, погода — сухой (как мне объяснили, дожди раньше, чем через пару месяцев, не предвидятся), а полуденная жара после стылых пещер казалась даже в радость. Но приятной прогулкой мы наслаждались недолго — вскоре проводники покрепче подвязали пояса и повели нас по таким крутым осыпям и карнизам, взобраться на которые смогли бы разве что козы.

— А это обязательно? — пыхтел я.

— Так мы обойдем селения, которые навещают смотрители, — спокойно шелестел Иракель (амулету-то дыхания не требовалось!). — Заодно, избежим встречи с поисковыми партиями — очень скоро каравана хватятся.

И ведь не поспоришь!

Два дня мы лазали по непроходимым с виду склонам вверх-вниз, временами даже пользуясь веревкой. Один раз острый глаз Тени Магистра различил на дальнем перевале какое-то подозрительное движение и странный блеск, но чем он был вызван — наконечником копья или осколком сланца — никто выяснять не решился. Да и какой смысл? Нагнать нас по прямой у врагов не получится, а искать следы на камнях они могут долго и упорно. Я, например, как ни старался, не сумел уловить, какими ориентирами пользуются проводники, но свое дело они знали — на третий день горы расступились, выпустив нас в долину, издали похожую на рай. Если в горах зелень встречалась клоками, на самых удобных склонах или вдоль ручьев, то здесь она смыкалась в сплошной разноцветный покров, до боли напомнив природу Арконата, только все было ярче, оттенки зеленого — богаче, а рядом с безыскусными белыми цветочками встречались вкрапления желтого и красного. Долина напоминала бисерный браслет, уложенный в блюдо из серого камня, посреди которого чистым бриллиантом сверкала вода.

Продравшись сквозь заросли древовидной колючки, отряд спустился к озеру, шириной в три-четыре Эт`Кемаи, началом убегающего в одну туманную даль, а концом уходящего в другую. Мы выбрались на проходящую по долине старую дорогу, и двинулись на юг, стараясь держаться как можно дальше от берега, но почти не скрываясь. Кажется, дикари не ожидали здесь кого-либо встретить.

Озеро словно бы притягивало взгляд. Это был очень странный водоем: хотя мои волосы шевелил ветер, его поверхность оставалась зеркально ровной, как не бывает даже в полный штиль. Должно быть, какая-то магия. Я попытался рассмотреть удивительное явление ближе, но заслужил горячую отповедь проводника. В быстром лопотании ясно различались только «вода», «ходить», «плохо».

— Если плохо, то идти в воду? — на всякий случай уточнил я.

Охотник, не отличавшийся терпимостью и пониманием, только глаза закатил.

— Нельзя, нельзя ходить в воду! — зашуршал подоспевший Иракель. — Она — мертвая, в ней — смерть.

Можно подумать, что источник опасности был очевиден всем, кроме меня. Теперь, приглядевшись внимательней, я заметил узкую пепельную полоску, окаймлявшую озеро — такую форму приняла в этих краях Пустошь. Разноцветный ковер мхов и лишайников, воздушные корни трав и усики вездесущей колючки словно бы отрезало в двух локтях от зеркальной поверхности. Интересно, откуда же здесь столько зелени?

— Утром будет туман, — ответил Иракель на незаданный вопрос. — Выпавшая на камнях роса безопасна.

Я мысленно посочувствовал растениям, вынужденным довольствоваться слабым дыханием такой близкой и абсолютно недоступной воды. А жалеть-то следовало себя — местная благодать оказалась обманной. Ночью по долине разлился холодный туман, от которого не спасали взятые в дорогу одеяла, а утром на нас, словно кара небесная, обрушилась жара. Нет, я читал об убийственном южном солнце, способном обжигать кожу до волдырей, но не ожидал, что прочитанное следует воспринимать буквально. Мне, изнеженному северянину, невозможно было высунуть из-под одежды даже палец — кожу немедленно начинало печь. Яростный свет до боли резал глаза, вынуждая идти вперед вслепую, а ночью я снова зверски замерз — камни, невыносимо горячие днем, к утру становились почти ледяными.

Как тут можно жить?!! И ведь жили же — на пути то и дело попадались руины, фундаменты отдельных строений и целых поселков. Но Иракель про прежних обитателей долины ничего сказать не мог, а Третий на все вопросы только хмыкал (видимо, что-то знал, но говорить не хотел).

Заколдованное озеро сопровождало нас в пути словно искушение — древняя дорога не уходила от него слишком далеко. Я не обращал на него внимания три дня, но потом грязная кожа начала зудеть, пропитанная потом одежда заскорузла, а про запах и говорить не стоит. Великий Лорд не может путешествовать в таком свинском состоянии! Либо я найду способ ополоснуться, либо увечный шаман останется без последнего говорящего амулета. Жалко беднягу.

О том, чтобы использовать для мытья питьевую воду, не стоило даже заикаться — ее оставалось в обрез. Чистых ручьев в долине почти не было, пока охотникам удавалось пополнять запасы, собирая росу с помощью попахивающих тиной простыней, но, если фляги опустеют, нам придется лезть вверх по скалам в поисках снега и льда, либо просто сдохнуть.

Поразмыслив, я решил, что самый простой способ добыть воды — наполнить котелок из озера и окурить его Тьмой, но Иракель отказался выдавать мне посуду.

— Испортится! — категорически заявил он.

Значит, себя ему не жалко, а какую-то лоханку — да. Смешно.

Вечером я долго лежал, пытаясь не думать о липкой коже и грязных портянках. Несмотря на усталость, сон не шел. Неужели Разрушитель не сможет позволить себе ополоснуть ноги?! Нужно хотя бы попробовать. Лишаться собственной фляжки не хотелось, но, в конце концов, можно поболтать в воде те же штаны, а потом ими же и обтереться.

Я незаметно ускользнул от внимания проводников (все так устали, что сделать это было не сложно), нашел на берегу уютный заливчик и задумался. Чем бы рискнуть? Одежду жалко: как подействует мертвая вода на ткань — неизвестно, а смену мы в дорогу не взяли. Сапоги? Исключено! Под горестные завывания Тени, я выудил из рукава отмычку и погрузил в подозрительную жидкость на треть. Никаких изменений, только запах кисловатый, впрочем, запах мог исходить от меня. Колдовское озеро упорно не желало открывать свои тайны.