Ирина Сыромятникова – Магистр Разрушения (страница 30)
Бывший глава Цеха новых знаний, был просто очарован находкой и спел о ней целую оду, рискуя схлопотать молотком по темечку. Насколько я понял, остатки собственности Разрушителей, расположенной во владениях клана Сорсетов, маги фактически экспроприировали, благо дарсанийские бароны нашли в себе силы возразить. Еще бы! При той роли, которую они сыграли в покушении на меня, выпендриваться неуместно. В результате в резиденцию Темных набилось больше чародеев, чем всех Сорсетов вместе взятых. Да хоть бы и в половину меньше — только безумец встанет на пути у ошалевшего от любознательности волшебника.
— Оказывается, используя гривну Разрушителя, слуги Сорсетов обнаружили три рабочие комбинации координат, — делился Бигген со всеми своим счастьем. — Естественно, определить, куда именно открывается портал, они не могли, и посылали э-э… добровольцев вслепую. Но мы расшифровали положение точек выхода, одна из них подходит нам идеально. Разрушитель окажется всего в двух сотнях лиг от южного побережья!
При этом Бигген так хитро блестел глазами, что я пометил себе внимательнейшим образом изучить описание пресловутых порталов. С Мудрил станется отправить меня к Ракшу в задницу только для того, чтобы посмотреть, как действует магия предков. Мой скепсис увлеченные исследователи толковали в свою пользу (ну, как же, Великий Лорд заинтересовался их работой!) и без стеснения обсуждали, сколько раз мне следует пройти портал туда и обратно, чтобы получить достоверный результат.
С этим надо было что-то делать. Срочно.
— А давайте отправим вперед кого-нибудь с гривной?
— Не получится, — процедил скучавший на заседании Ракш. — Мелкие ее куда-то затеряли.
— Что значит «затеряли»?! — Тень Магистра едва не задохнулся от возмущения. — Это моя гривна! Пускай найдут немедленно!!!
— Да вряд ли это поможет, сэр, — отмахнулся Бигген. — Ну, сколько в ней могло остаться Тьмы после хранения у тварей?
Действительно. Учитывая, что особые свойства опознавательных знаков Темного ордена, наверняка, не были заложены в них изначально. Арконийские маги, например, способа хранить силу Разрушителя пока не придумали.
А вот обитатели Ганту такую возможность имели.
— О! ЯМ64-«бета» Тьму в такие круглые баночки разливал. Может, попробовать с ними?
Все взгляды скрестились на бывшем демоне. На этот раз Третий молчал очень долго, очевидно, заставить босса Ганту расстаться с его сокровищами оказалось нелегко.
— Он даст, — наконец сообщил Ракш. — Взаймы, с возвратом.
Надо же, гривну мою свистнули, а теперь — с возвратом.
— Мы немедленно опробуем этот вариант! — радостно возвестил Бигген.
На том злосчастном заседании большинство магов отнеслось к предложению Мудрил скептически, предпочитая мусолить тему о корабле и промежуточных базах, на организацию которых у нас просто не хватало времени. Солидные, уверенные в себе волшебники не склонны были разбазаривать средства на авантюры. Но на выходе из Башни Магов нас ждал тот дурачок с амулетами, моя сила проявила себя во всей красе… И логика сдохла. Решение об использовании портала было принято почти единогласно. Маленькое «почти» обеспечил папа, потребовав компенсировать нашей семье причиненное беспокойство. Денег у Повелителя Шоканге было почти столько же, сколько у Ордена, давать привилегии одному Лорду в ущерб остальных трех никто не хотел, но у папы имелся свой резон:
— При расширении границ Арконата, территория Финалле должна отойти Шоканге. Скажем, до рощи Парсид включительно.
Дар речи потеряли все.
— А что, Арконат планируется расширять? — осторожно уточнил один из Серых.
— Я думаю о будущем, — скромно ответил папа.
И Орден с радостью подарил ему Пустошь аж до самого Ганту. Они бы ему и демонов подарили всех, скопом, если бы в зале Третий не присутствовал.
Необходимость использовать древний артефакт, возможно, находящийся на последнем издыхании, выведет из равновесия кого угодно. В других обстоятельствах Тень Магистра клевал бы меня до тех пор, пока я не выразил бы свое недовольство публично, но сейчас проницательный вор сидел во мне, как мышь под веником. Послушав откровения Микеля Смолвока, мы оба быстро осознали, с кем имеем дело — оказалось, что в мире есть еще кто-то, столь же жестокий и хитроумный, как мой отец, но при этом однозначно злонамеренный. Посторонним такое не понять! Поверьте, мне хотелось бы сказать, что Повелитель Шоканги не стал бы убивать заложников, но, положа руку на сердце — стал бы. Если цель того стоила, он готов был убить любое количество невиновных, но с этим я худо-бедно свыкся, убедив себя, что если папа и хватит где лишку, то это зло во благо. И вот равнодушные боги равновесия позволили мне посмотреть на подобное с другой стороны… Впечатлило. Я молился только, чтобы возможности допельгангеров были хотя бы немного меньше, чем у моего отца, потому что в противном случае шансов добраться до портала Разрушителей мне не оставят.
Терзаний моих никто не понимал, особенно — проклятые колдуны, нечуткие и бессердечные. Даже мастер Ребенген ходил со стеклянным взглядом, забывая при встрече справиться о здоровье и пошутить. Потрошители просто с ног сбивались, стараясь как можно быстрее отправить меня в путь — все что у годно, лишь бы Разрушитель не маячил у них перед глазами. Добро же вам! Вот вернусь героем, и буду до конца дней мемуары писать, в келье хемленского монастыря (той, в которой на стенах ковры с девицами). Придут с просьбами, а я им даже ворота не открою.
Впереди меня опять ждало путешествие верхом, теперь — в Дарсанию, для разнообразия — в пыли и по жаре. Тяжела ты, жизнь темного адепта.
Ребенген провожал молодого Лорда в путь со смешанным чувством облегчения и тревоги. С одной стороны, неуловимому предводителю вражеского подполья будет гораздо трудней добраться до юноши на другом конце континента, а с другой… Как бы не нашлось там что-нибудь похуже допельгангеров. Рядом сидела печальная обезьяна с едва отросшей золотистой шерсткой.
Седьмого в поход не взяли — слишком уж заметен. Да и здоровье его восстанавливалось медленно — младший Ракш, ходивший по отравленной земле руками, пострадал от воздействия Пустоши гораздо сильнее, чем его брат. Необычный больной до сих пор питался жидкой кашей и компотом из яблок.
— Пойдемте, уважаемый, — Ребенген старался не думать о госте Академии как о животном. — Уверен, они вернутся с победой.
Обезьяна протянула магу морщинистую лапу и заковыляла следом, в своих штанишках с большой пуговицей похожая на забавного карлика.
Ребенген перепоручил Ракша целителям и решил целиком посветить себя самому сложному делу в жизни — ловле Хозяина перевертышей на живца. Он не верил, что врагов удастся обманывать долго — среди талантов Бастиана лицедейство не значилось. Магу нужно было спровоцировать оппонента на действия и при этом молиться, чтобы Хозяин не выбрал в качестве цели кого-то еще, кому Провидение не будет подыгрывать столь откровенно.
— Да, — соглашался Нантрек. — Если бы ассассины в первую очередь явились к нашему доброму королю, я бы за благополучный исход не поручился. Какое счастье, что они не до конца понимают устройство Арконата!
От упоминания об убийцах у Ребенгена начиналась мигрень — маг привык, что сам ловит преступников, а не преступники гоняются за ним. Однако время открытого конфликта еще не пришло — после весенних зачисток в Арконате установилась обманчивая тишина. Учащиеся Академии разъехались на лето, объем оперативной работы сократился до минимума и весь рабочий день старший дознаватель проводил в своем кабинете, придумывая изощренные проклятья для допельгангеров. Никаких других способов удовлетворить жажду деятельности чародею не подворачивалось.
Арконийский Орден магов жил своей жизнью, младшие дознаватели и аналитики работали, не покладая рук, сопоставляя показания живых допельгангеров и выясняя подробности деятельности погибших. Никаких особых откровений, но перспективы вырисовывались пугающие: если Ребенген правильно понимал, то в активной фазе противостояния Арконат ожидали эпидемии, голодные бунты и паралич транспортной магии. Возглавляемый лично главой Целителей оперативный штаб бился над тем, чтобы проследить цепочки распространения приказов и выявить недостающие звенья, что оказалось совсем не просто — каждый допельгангер действовал в пределах небольшой, изолированной ячейки, а связные погибли первыми, словно были закляты как раз на такой случай. Старшего дознавателя решительно отодвинули в сторону — следователь по уголовным делам не очень подходил для нужд контрразведки. Чародей не обижался, но упорно пытался найти способ поучаствовать в веселье.
Над столом Ребенген висел список ингредиентов, которые, по мнению экспертов, хранились в сожженной лаборатории лицевого мастера, и он горячо надеялся, что допельгангеры вынуждены будут восстанавливать запасы с нуля. Отследить специфические заклинания никто не брался, а вот опийный мак, применявшийся при изменении внешности в больших количествах, казался многообещающим следом. Через длинную цепочку доверенных лиц и посредников чародею удалось добиться от теневых хозяев Гатанги невозможного — обещания дать знать о крупных партиях зелья, не докатившихся до уличных распространителей (в иное время за такую покладистость торговцы запретным товаром покидали свою гильдию ногами вперед). Оставалось дождаться, когда лицевой мастер возобновит работу. То есть, опять ждать.