Ирина Сыромятникова – Магистр Разрушения (страница 27)

Тут надо было принимать во внимание временной масштаб: Пятый пропал за полтысячи лет до того, как основали наше королевство, но уже много позже наступления Эпохи Хаоса. В то время последователей Аркона не было в помине, еще существовала Гильдия Алхимиков, и вообще — все было не так, как сейчас. Нельзя исключать, что южане вообще забыли о демоне и нам всего лишь придется раскопать заброшенные руины. Лично я очень на это рассчитывал.

Маги грызли локти и пытались гадать на коровьих копытах, а мне нужна была определенность. Куда идти, кого искать? Оставался еще один шанс — я отправился к Ракшам.

С больничной койки на меня сурово взирал Третий, весь в мазях и припарках (целители утверждали, что кожа у него не только шелушилась, но и отслаивалась). Рядом отдыхала лысая обезьяна в штанишках на лямке с большой пуговицей. Хорошо иметь раздвоение личности! Пока Тень Магистра истерически ржал, я оставался совершенно спокоен.

— Что успел сделать? — потребовал отчета Ракш.

— Дата похода практически назначена, осталось утрясти детали. Скажи, не собирают ли твои братья литературу тех лет? Меня интересуют не философские труды, а что-нибудь вроде путевых заметок или переписки.

— Дэнис такими вещами не интересуется, разве что у мелких в Ганту что-то есть.

Кто из Ракшей — Дэнис, я не понял, но отметил, что Третий до сих пор считает демонов, обитающих в старой крепости, мелкими.

— Как бы это узнать?

— Сформулируй запрос точнее.

— Меня интересуют личности или организации, которые на момент пропажи Шестого обладали значимой магической мощью, особыми навыками или войском. О том, кто способен пленить Ракша, обязательно должно быть упомянуто в летописях.

Третий нахмурился.

— Он посмотрит. Я сообщу, если будет что-то интересное.

— А как…

Глупый вопрос застрял у меня на языке. Все верно — Третий воспользовался Слиянием, специфической демонской особенностью, позволяющей им координировать действия на расстоянии без всяких знаков и пентаграмм. Именно для этого мне и нужен был такой спутник. Но я не ожидал, что внешне все будет выглядеть так легко.

— И еще, если им попадутся карты…

— Уже. Скажи своим: пусть ждут посылки.

Искомые записи были доставлены почти со скоростью мысли — через два дня. Стопки хрупкой бумаги и рулоны карт сопровождала записка, от послания Первого отличавшаяся витиеватым подчерком и подчеркнутой учтивостью. Босс из Ганту сообщал, что пометил на картах (на случай, если Ракши запамятовали) линию южной Границы и места исчезновения тварей. От некогда дешевых книг, совсем не предназначенных для долгого хранения, исходил терпкий аромат трав и магии, поэтому прикасаться я к ним решился только в перчатках. Библиотекарь Академии, узнавший о появлении раритетов как по волшебству, висел у меня над душой, следя, чтобы стол был застлан чистой тканью, а для переворачивания страниц использовались специальные деревянные лопаточки. Сбоку от стола пристроился его помощник, заносящий в специальный амулет копии изученных страниц, чтобы потом все переписать. Может, предложить им ознакомиться с библиотекой Ганту на месте? Пожалуй, не стоит — эти двое могут и согласиться.

Разобрать изменившиеся за века диалекты удавалось не без труда, я забросил все занятия (зачем они мне теперь?), кроме тренировок с оружием (а вот это может пригодиться). Тень Магистра поворчал и смирился. В конце концов, ему тоже не хотелось жить на руинах, а в дальних странствиях всегда можно надеяться на хабар.

Старошонский и долийский я неплохо знал сам, а с текстами, хотя бы отдаленно напоминающими арабийский, мне помогал Ребенген. Четыре пачки писем (одна из них — любовных), две подшивки газет, зачарованных до состояния кованой меди, жизнеописание какого-то купца и куча памфлетов. Как ни странно, последние оказались полезнее всего.

Для того чтобы люди разделили твое недовольство жизнью, недостаточно ругать повара и прачку, нужен другой масштаб. Печатные (а значит — популярные) брошюрки едко высказывались о властителях умов и судеб, соседних народах и всех тех, кто хоть что-то из себя представлял в глазах общественности. Главной сложностью было понять, когда авторы шутят, и расшифровать аллегории, на пояснение которых никто бумагу не тратил. Но тут делу помогали газеты, в которых те же темы излагались без нужных смысловых акцентов, зато предельно корректно. И знаете что? Это было намного увлекательнее, чем летопись. Я с головой ушел в попытки разобраться, какие страсти кипели в стране с труднопроизносимым названием, определенно происходящим от слова «Карбин». Ребенген поглядывал на меня с завистью — ему достались рукописные каракули.

— Что-нибудь полезное? — в конце концов, не утерпел наставник.

— Интересно люди жили, Серым бы понравилось! Жалко, что не долго. Факты я бы в суд не понес, но сплетни тут собраны знатные. Упоминают Гильдию Алхимиков, но неуважительно. Свою власть ненавидят люто, ближайших соседей высмеивают, а кое о ком говорят зло, но без души, видимо, боятся. Чудно: демонов кличут «боевыми артефактами», упоминают какую-то «отвращающую магию». Это что, защитные периметры на одного человека?

— Нет, амулеты для опознания свой-чужой, по типу феллийских, их и сейчас используют в Пустоши. На одиночных демонов действует.

— Тогда понятно. Кстати, о Пустоши и Приливах тут ни слова.

— У тебя война есть?

Я ткнул в газеты.

— Только началась.

— Смотри внимательней. У меня переписка десятью годами позже и там сильно другой тон. Вероятно, тот конфликт многое перевернул.

Наставник оказался прав. Второй раз в жизни я читал записи свидетелей конца цивилизации, пусть не такого внезапного и сокрушительного, какой был в начале Эпохи Хаоса. Так же, как в свое время Робен Папарзони, авторы памфлетов и газет не видели надвигающейся беды. Беженцы из центральных районов континента, исподволь иссушаемых Пустошью, наводняли побережье, вызывая раздражение аборигенов, призывы «очистить» и «не пускать». Люди жаловались на дороговизну еды и топлива, не замечая того, что сама доступная им территория неуклонно сжимается. В возросшей активности демонов на границах современный человек безошибочно распознал бы признаки очередного Прилива, но власти не делали ничего, чтобы укрепить порядок и сделать запасы. Вместо этого они начали делить то, что есть.

Я читал эту сагу о недальновидности, легкомыслии и жадности, пытаясь представить себе то время, когда Великие Лорды Арконата пойдут войной друг на друга. Определенно, руководство Ордена Магов надо причислить к лику святых, заодно с нашими королями — за тысячу лет не допустить ни одной (вообще ни одной!) внутренней свары. То, что осталось бы тут после драки, скажем, Шоканги и Каверри, Всевышний, однозначно, не стал бы любить.

Я так задумался о высоком, что едва не пропустил важное.

— Вот!

— Что? — Ребенген с готовностью оторвался от манускриптов.

— Вот почему Пятого понесло на юг! Он ведь все это читал, верно?

Наставник сунулся было в тексты, ничего не понял и потребовал:

— Переводи!

— Тут написано, что со стороны Солтарской Унии (интересно, где это?) в бою принимали участие люди, не восприимчивые к магии. А ведь это первый признак Разрушителя!

Наставник задумчиво пожевал губами.

— Запиши-ка все поподробней. Надо разобраться.

Я сгонял библиотекаря за бумагой и словарем (тут важней было не быстрое чтение, а точность перевода), а потом на сутки выпал из реальности. Результатом моих трудов стал конспект высказываний на интересующую нас тему за полгода.

— М-м, — понимающе кивнул Ребенген, изучив записи. — Динамические щиты. Вот когда они начали применяться!

Я промолчал, и наставник снизошел до объяснений.

— Это обязательный элемент подготовки всех типов Стражей, хорошо защищает от рассеянной магии, но от направленной атаки практически бесполезен.

Если я правильно понимал, рассеянная магия — это боевые амулеты, высвобождающие заранее заложенное заклинание по команде. В быту такие штуки не популярны — ворожба, направляемая колдуном лично, гораздо избирательнее и не требует столько сил. Но маги предпочитают не заниматься убийством в том странном состоянии, которое именуют Истинным Зрением, говорят, это очень неприятно — по-настоящему увидеть чью-то смерть (хотя, мой папа как-то справляется). Все странности прочитанного сразу встали на свои места: обороняющимся требовалось притащить сильных магов на передовую лично, пока они раскачивались, войскам был нанесен недопустимый урон. Государство с названием, напоминающим слово «Карбин», перестало существовать.

— Солтарская Уния, стало быть, — глубокомысленно изрек наставник. — Встречал упоминания о ней раньше?

— Ни разу.

— Странно. Будем искать.

И мы искали. В письмах, обрывках летописей, в тайных записях Основателей Арконата. Тексты, написанные на разных языках, отделялись друг от друга веками, за такое время самые простые названия умудрялись непредсказуемо измениться. Найденные мной Алтар и Сайту Ребенген решительно отверг:

— Близость звучания не гарантирует сходства, возьми, к примеру, Стражей и стражу — ничего общего. Важна сущность. Слово «уния» намекает на необычный союз, а самыми странными коалициями на момент основания нашего королевства были всевозможные Общества, эдакий гибрид философских школ, религиозных орденов и светской власти. Увы, к последователям Аркона примкнуло только Общество Ищущих, поэтому хранить память об этих образованиях Основатели сочли излишним.