Ирина Сыромятникова – Магистр Разрушения (страница 24)
«Приют фей» словно вымер, но я надеялся, что по дневному времени все просто спали. Главное — соблюдать тишину, тогда проследить меня будет практически не возможно. Откидная лестница на чердак располагалась именно там, где вор ожидал ее увидеть (никакой фантазии!). Я осторожно, стараясь не вспугнуть голубей, прошел по стропилам и выглянул в слуховое окно.
Путь был свободен — никто не пожелал разделить со мной пространство, полное черепичных скатов, ржавой жести и ветра. Сторожевых заклятий на крыше не было вообще, словно по ней и без меня частенько ходили. Где-то внизу звенело стекло и кричали люди, но моего внутреннего вора не беспокоили частности — сейчас мы находились в другой плоскости бытия, впрочем, хорошо знакомой. Тень Магистра считал крыши своей вотчиной и всегда старался передвигаться по ним. С его точки зрения, верхний ярус города имел над нижним целый ряд преимуществ: тихо, просторно, нет свидетелей и стражники не бегают. Хорошо, если не вспоминать, чем может закончиться один неосторожный шаг.
Далеко уйти от «Приюта фей» не удалось: район оказался зажиточным, а значит, проулки между домами — слишком широким, чтобы их можно было легко перепрыгнуть (зато верхние этажи не нависали над нижними). Напрягаться в поисках кружного пути я не стал: чтобы выйти на эту сторону улицы, потенциальным преследователям пришлось бы оббежать полквартала (если допустить, что они вообще поняли, куда делся клиент). Вот и дальше пускай остаются в неведении!
Я выбрал для спуска темный тупичок, лишь слегка пованивающий мочой (говорю же, район зажиточный). Осторожно выглянул на улицу. Никого. В смысле, никого, в ком можно было бы заподозрить наемного убийцу, враждебного мага и вообще — преследователя. Гатангийцы спешили по своим делам, с лотков продавалась та самая еда, запах которой интриговал меня весной, а меж почтенных горожан привычно шныряли какие-то оборванцы. И не подумаешь, что где-то рядом убили человека.
С мрачным видом, не подразумевающим лишние вопросы и праздный интерес, я зашагал через толпу. Бывалые горожане невзначай отступали с моего пути и старательно смотрели в сторону. Еще бы нет! Чешет по городу всклокоченный верзила с резаной мордой и одет как-то слишком прилично — даже стражу не позовешь. Но в данный момент я неспособен был заботиться о чувствах окружающих. Происшедшее сильно выбило меня из колеи, не столько жестоким насилием, сколько моей реакцией на него. Сиганул как кролик! Конечно, оружие у меня при себе имелось чисто символическое, да и кольчугу в бордель не надевают, но можно же было хотя бы обругать сволочей! Сделать вид, что отступить меня заставляет не осторожность, а жестокие обстоятельства. Внутренний вор снисходительно ждал, когда компаньон перебесится — в его лексиконе слова «достоинство» и «благородство» имели значении сродни венерической болезни.
Не вернуться ли мне, сказать «Бу!» телохранителям? Пусть им будет стыдно. Тень Магистра возражал зубами и когтями. Ладно. Да к песьей матери этих криворуких! Домой пойду.
Ребенген терпеливо выслушивал жалобы Лорда Гэбриэла на испорченный отдых, сочувственно вздыхал и непрерывно растирал мерзнущие запястья. И ведь не то, чтобы в кабинете Нантрека было холодно — кирпичный щиток хорошо прогревал помещение даже лютой зимой. Все это от нервов.
Он никогда не врал старшему Шоканге и не хотел начинать врать младшему, но председатель категорически запретил разъяснять юноше реальное положение вещей. В то утро в «Приюте фей» боевое заклинание убило не одну девушку, а четверых — всех, чьи окна оказались открыты. От зловонного эха враждебной магии следователей мутило — колдовство имело в своей основе жертвоприношение и вплотную подходило к определению самотворящегося проклятья. В Арконате подобное запрещено, этому не учат, да и не нужно такое — здесь. Все насущные задачи волшебства можно решить гораздо проще и чище. Ребенгену хотелось верить, что противники просто ни на что не способны без таких омерзительных подпорок.
Но исполнено все было профессионально: собственную охрану заведения по-тихому притравили, пятерых сопровождавших Лорда телохранителей буквально нашпиговали стрелами, явившегося в неурочный час клиента зарезали. Если бы не тайная страсть Гэбриэла к хождению по крышам, злодеи вполне могли добиться успеха. В общей сложности, в холодные подвалы Замка Пепе перекочевало пятнадцать человек, а цель покушения — вот она, жива и здорова. Молодой Лорд горько сетовал о судьбе «бедной девочки». Лучше не давать ему сосредоточиться на жертвах.
— Это просто ужас, что произошло, — сочувственно вздохнул чародей. — Орден выплатит виру семьям пострадавших. Если хочешь, повторим все прямо в Академии. В парке есть несколько уютных павильонов…
Юноша помотал головой.
— Не правильно это как-то, всего день прошел.
— Некоторые предпочли бы отпраздновать счастливое спасение.
— Да к Ракшам этих… Кстати, как там Ракши? Хочу с ними о деле поговорить.
— Жить будут. Хотя персонал лазарета до сих пор на тебя дуется. Зачем было всех пугать?
— А почему я должен был пристраивать демонов в одиночку? — немедленно вскинулся Лорд. — Меня никто не хотел слушать!
— Извини, Гэбриэл, это наша вина, — с готовностью уступил маг. — Мэтр Нантрек до последнего скрывал причину устроенного ночью собрания, даже Глава Целителей не смог предупредить своих, что покинет Академию. Ничего личного! Просто предполагалось, что тайная встреча с королем действительно будет тайной. Что-то у нас не ладится последнее время с конспирацией…
— Потому что ее слишком много!
— Да, — не стал спорить Ребенген. — Но ты справился со всем просто превосходно. Поэтому мне велено передать тебе вот эту вещь. — Он выложил на стол серебряный медальон с тонкой гравировкой, почти единственный немагический знак власти, используемый в Арконате.
Юноша откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и беззвучно шевеля губами.
— Так я и знал… Послушником — в Орден!
— Зачем же послушником? — не понял чародей. — Это — знак доверенного лица, имеющего определенные полномочия. Заметь, не от Ордена Магов — от короля!
— Тогда ладно.
— Хочу заметить, что предъявить его ты сможешь не всем — мелкие чиновники и офицеры младше капитана не осведомлены о существовании королевских вестников.
— Какой тогда в нем смысл?
— Вспомни табель о рангах. Все, кто приносят клятву верности лично королю, поймут значение этих символов. От остальных ты сможешь добиться повиновения другим путем.
Лорд Гэбриэл покрутил в руках медальон и спрятал его во внутренний карман камзола. Лицо юноши заметно смягчилось.
Ребенген заключил, что председатель, как всегда, оказался прав: младший Шоканга вырос и больше не воспринимает их авторитет безоговорочно. Теперь его мнение нужно не просто учитывать в планах, но и узнавать заранее, во избежание таких вот разговоров. Причем, большая удача, что обновленный дух Лорда всего лишь потребовал власти, хуже было бы, если бы юноша превратился в эгоистичного подонка, каких полно среди обитателей городского дна. Предпосылки-то имелись… Но о проблемах объединения двух личностей в одну Ребенген старался не задумываться — слишком странно, лучше рассматривать происходящее как обычное достижение зрелости, и помнить: до мрачного величия Бастиана сыну еще расти и расти.
— Гэбриэл, я хотел бы обратить твое внимание на причины некоторых текущих проблем. Осознаешь ли ты, что Арконат находится на пороге войны с неизвестным противником, обладающим неясной для нас мощью?
— Так уж и на пороге? — усомнился Лорд.
— Они засылают шпионов в войска, — скорбно поджал губы маг. — Это верный признак.
— О! А с кем воюем?
Чародей закатил глаза.
— Если бы знать! Я не верю в заморские земли или тайные убежища, уцелевшие после стольких веков Хаоса. В связи с этим… — Ребенген прищурился на бывшего ученика. — Это правда, что кому-то удалось напугать Ракша?
— Напугать — не напугать, но демонов у него таскают. Первый не доволен.
— Полжизни бы отдал, что б узнать, куда деваются те твари. Досадно, что разведка пока работает только в одну сторону.
— Это заметно, — помрачнел Лорд. — Кто им сказал, куда я пойду?
— Мы выясняем. Если информатор в Академии, мы его найдем. Хуже, если они следили за мной и работали экспромтом.
— То волшебство — экспромтом?
— Да, маловероятно.
Со всей возможной вежливостью Ребенген выпроводил из кабинета теперь уже точно бывшего ученика, ставшего неприятно наблюдательным и дотошным. А ведь какой чудесный был мальчик! Читал в библиотеке книжки и ничем больше не интересовался. Рука Лорда то и дело касалась потайного кармашка — скромное признание заслуг, решительно ничего не стоившее Нантреку, почти вернуло Гэбриэлу привычное благодушие.
Для наставника конец ученичества всегда — сложный момент, полный одновременно гордости и досады. Воспитанник уходит в мир уже способным жить самостоятельно, но еще не идеальным, и с этим ничего не поделаешь. Это правильно, а значит — хорошо. Ребенген посидел минутку, наслаждаясь мыслями о вечном, а потом решительно выдохнул и поднялся. Дела, дела!
Глава 10
Гатанга затаилась. Еще вчера сплетники увлеченно перемывали косточки обитателям Академии, смаковали слухи о демонах и странных экспериментах Мудрил, и вот — тишина.