Ирина Сыромятникова – И.О. капитана (страница 9)

Хорошо хоть от пластической операции удалось отмахаться — внешность Ящера по-прежнему оставалось гадкой и сотрудников это мобилизовало.

В свою очередь, Нил Линдерн превращение в Господина Президента пережил легко, словно всю жизнь готовился именно к этой роли. Записные трепачи и тут обнаруживали следы семейственности и сговора, но Харпер как никто понимал — Белый Лис встал между двух миров, одинаково чуждый тут и там, и только невероятная энергия и целеустремленность позволяют ему удержать равновесие. Это следовало поощрять.

На этот раз шашлыки делал Харпер, из собственноручно пойманной речной форели. Правильно подобранный маринад дела рыбу умеренно плотной, но не сухой. Аромат кушанья разносился по окрестностям так соблазнительно, что даже президентские охранники-киборги имели нехарактерно задумчивый вид.

— С лимоном? — уточнил Линдерн.

— Нет, местный фрукт на манер яблока, — Харпер продемонстрировал жмыхи. — Кстати, белое вино — из него же.

— Никогда бы не подумал!

— Шедевр генной инженерии, — похвастался Ящер.

На некоторое время воцарилась тишина.

— Вот чего не хватает Терре, — резюмировал Президент. — Да и остальным Старым Мирам. Возможности выйти на природу и разжечь костер, не чувствуя себя преступником. То, что в ресторане под вытяжкой готовят — все не то!

— Воздух, насыщенный фитонцидами, придает мясу особый вкус, — выдвинул теорию Харпер.

— Никому этого не говори, — посоветовал Президент. — А то придумают еще распылять химикаты над жаровней.

Тут облеченные властью люди выпили и закусили.

— Что-то ты нервный сегодня, — проницательно прищурился Харпер. — Салат на столе стоит — даже не попробовал.

Белый Лис нашел на столе тарелочку с особо изысканной закуской и вынужден был признаться.

— Есть такое. Ты первый заметил.

— Коллеги достают?

— Хуже. Извини, не могу рассказать, все слишком запутано.

— А что тут запутанного? Банкиры отошли от неожиданности и теперь пытаются сожрать тебя, как всех других.

— Что-то вроде этого.

— Решения Сената им недостаточно?

— Дело не в Сенате. Это ползучая реакция чистой воды! Ни я, ни мои аналитики не способны отследить все микроизменения на местах, а наши союзники считают происходящее незначительным и неважным. Все возражения звучат в предположительном ключе, и инерция тащит общество в очередную яму. Мне нужен козырь против них, не меньший, чем тогда, с Рейкером. Чего кривишься? Парень историю Федерации изменил! Если я результаты реформы ушами прохлопаю, потомки меня проклянут.

— Некоторые считают, что твои реформы слишком рациональны и неестественны.

— Вопрос естественности — как одежда, дело привычки. Никогда не задумывался, почему мы ходим в штанах? На Терре входят в моду тоги и хитоны.

— Тьфу! Пидорастическая блажь.

Линдерн широко улыбнулся.

— Фриц, ты неподражаем! Я с тобой душою отдыхаю, честное слово.

— А еще чем-нибудь я могу помочь?

— Если сможешь, я обязательно о тебе вспомню.

Голубое небо Тассета, кудрявые облачка и ветер с запахом сена — все располагало к философии. Харпер терпеливо ждал, когда его влиятельный гость созреет для откровенности. Иначе, зачем водку пить?

— Естественность… Новый жупел пропагандистов. Хотел бы я знать, как они ее определяют, если все (абсолютно все!), что делает человек по определению — искусственное!

— Близостью к природе? — предположил Харпер, подливая собеседнику вина.

— Близостью к природе обладают дикари, живущие собирательством, и то не всегда. Мы рождаемся зверями и остаемся ими, если окружающие силой не введут нас в свой круг, не заставят быть членами какого-нибудь общества. А все эти общества только и отличаются, что наборами табу!

Харпер задумчиво наблюдал за полетом блескучей искорки на горизонте. Ему никогда не нравилась проповедь благородного насилия, особенно — со стороны власть имущих.

— Но согласись, есть некоторое поведение, которое людям присуще, либо — не присуще, и не всегда его определяет мораль.

— О морали люди вспоминают только тогда, когда ее нарушают, — отмахнулся Линдерн, но вынужден был признать. — Да, есть типичные для всех поступки, но они зависят от обстоятельств и окружения.

— Это естественно, — философски заметил Харпер.

— Люди зависят от окружения, которое состоит из людей, которые зависят от окружения, — Линдерн невесело рассмеялся. — Интересно, кто-нибудь находил выход из этого круга?

— Да! Мы ведь не занимаемся сбором фруктов.

— Не заделаться ли мне в пророки.

— Причем тут пророки? — удивился Харпер. — Наше окружение состоит не только из людей, — он многозначительно покачал за горлышко опустевшую бутылку. — Классики учат, что общественные отношения соответствуют производительным силам.

— Слишком общо и для практики бесполезно.

— Ну, извини!

Президент примирительно улыбнулся.

— Не сердись, я иногда забываюсь.

Помолчали. Харпер, не спеша, добил салат, и теперь сонно клевал носом.

— Хотел бы я знать, какую машину надо изобрести, чтобы все люди стали честными и уважали друг друга.

Харпер не ответил. Когда-то он с юношеской горячностью ненавидел звериную природу человека, потом обнаружил ее в себе, потом боролся, чтобы ее обуздать… Типичная судьба типичного разумного. Сейчас он руководил заведением, одной из задач которого было заставить молодых оболтусов видеть мир таким, каков он есть, потому что иллюзиям не место в рубке звездолета. Можно ли было назвать это честностью? Харпер не знал.

— Своим занудством порчу выходные, — вздохнул Линдерн.

— Шутишь? Мясо, водка, поиск смысла жизни — все пучком!

И они вдвоем хохотали, как ненормальные, пугая киборгов своей неадекватностью.

Помимо охранников у этой встречи был еще один зритель, пожелавший остаться неизвестным. Подчиненные называли его "мистер Смит" и указания от шефа получали через длинную цепочку посредников, обеспечивающую ответственному лицу полное инкогнито. Тем не менее, все выполнялось точно и в срок, потому что иначе…

Мистер Смит без удовольствия изучал кадры, сделанные через объективы киборга паразитической программой-шпионом и пытался понять, можно ли использовать их в качестве компромата. Увы, аналитик склонялся к мысли, что вид двух пьяных мужиков в майках, жрущих обугленную плоть и запивающих ее вытяжкой из генномодивифированных растений, вызовет у электората скорее романтическую ностальгию, чем отвращение (это ведь так демократично — самому крутить шампур!). Более того, экспорт продукции компании "Биоматик-про" с Тассета возрастет на десять процентов (раз уж сам Президент не брезгует…), что позволит ей составить серьезную конкуренцию корпорации "Биотекник Ланд". А уж для попечительского совета Академии Тассета встреча ее директора с Президентом (пусть и в формате "без галстуков") — чистый праздник. Больше влияния, больше популярности, больше учеников (хотя, куда уж больше-то!).

Это немного не то, за что платила мистеру Смиту группа ОБЕСПОКОЕННЫХ граждан.

— Мне будет проще работать, если я буду точно знать, какого рода компромат вам нужен. Порочащие связи? Нецелевое расходование средств? Комичное поведение?

— Нет, нет и еще раз нет, — энергично потряс головой человек с внешностью мультяшного простофили. Курносый, тощий и подвижный, во всем выбирающий аляповато-яркое, он словно запрещал относиться к себе серьезно. Тем не менее, в определенных кругах его репутация политического киллера считалась почти легендарной. — Окно возможностей у старины Нила такое, что электорат может простить ему даже убийство с расчленением.

— Тогда зачем деньги тратить?

— Затем, что независимая команда сейчас работает над изменением ситуации. Непрямыми методами. И, когда чаша весов качнется, ваш удар должен быть молниеносен и неотвратим.

Мистер Смит мысленно поморщился: выходило, что судьба его премиальных целиком зависела от неизвестных факторов.

— Я вас понял, мистер Хим. Мы продолжим наблюдение.

Глава 7

Почтовый контракт привел нас к орбитальной станции с неоригинальным названием Глория-22. Так себе новодел. Это поселение наследовало не добротным военным сооружениям времен Освоения, не корпоративным приискам, которые хотя бы монтировали набившие в своем деле руку специалисты, а научной станции, построенной за государственные деньги частной подрядной организацией, выигравшей тендер. Со всеми вытекающими (я бы, например, здесь жить не стал). Глория-22 претендовала на роль пересадочного узла и базы для нескольких добывающих комплексов — еще ученые обнаружили в системе астероиды с очень высоким содержанием редкоземельных элементов. Хороший источник дохода, жалко только — недолговечный, соответственно, особых средств хозяева в предприятие не вкладывали. Шанс превратиться в стабильно развивающееся поселение у Глории-22 был… ну, как у Альфреда стать матерым внеземельщиком — руки, как у всех, но растут не оттуда.

В данный момент проблемы поселенцев меня интересовали слабо — я пытался понять, что не так, следуя неписанному правилу свободных капитанов "Прилетел — осмотрись, не уверен — не стыкуйся". Настораживало обилие свободных мест у стыковочного отсека — из двенадцати шлюзов было занято только три, я такой дивный простор только на корпоративных форпостах видел. На автомате залез в локальную сеть — тишь и благолепие. Вот только на моих глазах грузовоз из зоны торможения, не стыкуясь, ушел на разгон. Я немедленно послал вызов.