Ирина Сыромятникова – Ангелы по совместительству (страница 87)

Некромант закончил вычерчивать что-то в проеме ворот и зычно объявил о начале атаки.

Учитель Хан очнулся от размышлений и многозначительно понизил голос:

— Что бы ты ни думал, мой мальчик, сумасшедших среди родственников императора не бывает. Но характерно, что у покойного тоже возникла мысль о заговоре. Другое дело, что охватить мыслью общую картину происходящего он не смог, — Тут старый маг с новым интересом взглянул на усадьбу. — Следуя логике событий, там должно скрываться нечто, способное наверняка покончить со всеми обитателями Ожерелья. Даже интересно, что бы это могло быть?

Наставник считает, что его умозаключения должны Номори успокоить? Вито хале, в корни которых положили не известно, кого, дикие по жестокости казни, фанатичное следование правилам, полный список которых неграмотные горняки не смогли бы выучить за целую жизнь… Что там еще? Ах, да, принудительное Лунное Причастие (с чего, кстати, орийское восстание начиналось). Если господь справедлив, им следует молча сдохнуть. Может, отозвать колдунов и не устраивать святотатства?

Волшебство, меж тем, разгулялось, опутало все поместье ажурной паутиной, несоразмеримо большое по сравнению с телом заклинателя. Грянул гром, напугавший не только пастырей, жирный росчерк молнии устремился к небесам, но колдуны не спешили разбивать боевые порядки.

От каретной арки особняка отделилась кривобокая тень. У Номори на мгновение возникла безумная мысль о выживших, но… нет, не стоит себя обманывать. В поднявшемся мертвеце не остается ничего человеческого.

Учитель наблюдал за действом, не отрываясь.

— Это не гуль, — неожиданно произнес он. — Это личь — тело колдуна, одержимое нежитем.

— А в чем разница? — забеспокоился Номори.

— Вот в этом.

Контуры тела монстра словно бы размылись, его окутал угольно черный дым, но для испарений он повел себя довольно странно — не устремился вверх, а потянулся вперед, к сомкнувшим строй колдунам.

И пространство вдруг расцвело ярко-фиолетовыми куполами защиты, ставшей видимой от количества вкачиваемых в нее сил.

— Оно способно колдовать?!!

— Испускать неструктурированные эманации Источника, — пунктуально поправил наставник.

— Но ведь ингернийцы сумеют с ним справиться?!! — встревожился Номори.

— Должны, — пробормотал учитель и принялся грызть ногти.

Однако подобной глубиной веры обладали не многие. Смотрители — устояли, мастера следили за происходящим скорее с азартом, чем с тревогой, стражники демонстрировали профессиональную невозмутимость, а вот Тай’Келли запаниковал.

— Следующими будем мы!!! — трагически возвысил голос старший пастырь. — Пока существовал Зов, тварь нас не чуяла, а сейчас… Зачем, зачем нужно было туда лезть! Жадность лишила вас рассудка!!!

— Держите себя в руках, — хмыкнул господин Мерсинг, до этого момента сохранявший вежливое молчание. — Имперский изгоняющий даже мертвым не способен создать проблем ингернийскому боевому магу.

Номори сложил пальцы в молитвенном знаке:

— Аминь.

Покамест, наблюдалось равновесие — личь атаковал, колдуны защищались, некромант — выжидал. Пастыри молились, мастера спорили, что иноземцы собираются делать, никто не угадал. Некромант принял решение: он ответил монстру чем-то, практически не различимым на фоне буйства магии и все тут же закончилось. Повинуясь беззвучной команде, колдуны свернули щиты, но личь не возобновил атаку, словно о чем-то глубоко задумался. Некромант подошел к неуклюже покачивающемуся мертвецу и принялся его деловито обыскивать.

— Я так понимаю, что ситуация уже под контролем, — улыбнулся господин Мерсинг.

Некромант, с видимой неохотой, оставил обобранного лича в покое, и боевые маги кремировали оскверненную плоть одной вспышкой ослепительно-алого света. Пепел перерожденного развеялся по ветру, навсегда смешавшись с землей Ожерелья.

— Плоть к плоти, прах — к праху, — выдохнул наставник ритуальную фразу.

Номори перевел дух (он не представлял, что будет делать, если ингернийцы потащат мертвеца за пределы поместья). Но испытания еще не кончились — некромант желал дать отчет о содеянном.

— Немного пощипало, но жить будут! — жизнерадостно сообщил он. — Это я про деревья. Внутрь пока ходить нельзя — все костной гнилью засыпано. Отвращающие амулеты Браймер раскидает сейчас, а чистить будем завтра, на свежую голову. Заодно и ловушку эту дурацкую найдем.

— Ловушку?

— Ага. Этот ваш буйный неупокоенный на одно Эхо не рассчитывал, что-то еще от себя навертел, а где — забыл.

— Вы что, общались с личем? — опешил Номори.

Во взгляде некроманта появилось сострадание:

— С нежитью нельзя общаться, — принялся растолковывать он. — С натуральной, я имею в виду. Но после заселения гулем в теле сохраняются фрагменты исходной личности, иначе получившийся уродец даже ходить бы не смог, понимаете? У этого уцелела кратковременная память, что-то из последних двух дней. Кстати, про появление Эха на территории поместья он знал, не исключено, что отвращающие знаки сам же и испортил.

— Зачем?!!

— Мне-то откуда знать? — искренне удивился некромант. — Хорошо хоть, про ловушку удалось выяснить.

— Скажите, — прищурился учитель Хан. — Что удерживало его в поместье?

— Ничего. Он просто ворота не нашел — тварь тупая, по углам тыкался. Эх, — лицо некроманта приобрело мечтательное выражение. — Был бы я тут сразу, такого зомби бы забабахал!

Тут он с неприятной заинтересованностью смерил взглядом одного из соратников.

— Но-но! — поднял палец тот и, сохраняя достоинство, поспешил убраться с глаз долой.

Приятно утомленные колдуны сели в свои грузовики и уехали, все прочие отправились в Кунг-Харн пешком. И только учитель Хан стоял, устремив в бесконечность пылающий вдохновением взгляд:

— Стечение обстоятельств создало неодолимую силу, а защитил от нее тоже случай. Симптоматично…

Часть девятая

Только воистину здравомыслящий человек способен оценить очарование болезненного бреда. Дело не в тайной истине заведомо неадекватных ассоциаций, а в той тени сомнения, которую они бросают на наши собственные рассуждения. Выводя из равновесия, лишая самоуверенного довольства, заставляя тщательно обыскивать кладовые разума в поисках фальшивых драгоценностей.

Глава 39

Сила наполняла мир потоком солнечного света, дрожала жарким маревом, текла могучим потоком, неуловимая, как дым, неудержимая, как лавина. Для нее не существовало препятствий, и не было названия, она придавала миру особую глубину и протяженность, простиралась бескрайним океаном и несла в себе неуловимое ощущение личности. Искусство мага — балансировать на тонкой грани между желанием раствориться в ее материнской ласке и осознанием собственной неповторимости, потому что нет другого оправдания сохранению своего «я». Люди любят подшучивать над странностями белых, но истина в том, что для одаренных четкой границы между внутренним и внешним не существует. Разговорчивость, общительность, любопытство — это все способы противостоять искушению, неутолимому желанию уйти в свет.

Старый маг медитировал, пытаясь воскресить знакомое ощущение, а тонкий план лукаво ускользал от его взгляда (хотя все прочие навыки восстановились). Странно, что он не может поймать нужное состояние, ведь возможность предвидения сохранилась и доступна другому, гораздо менее искусному… Внезапно Сила вздыбилась и свернулась ярким водоворотом, тяжело толкнув в грудь.

Ли Хан вскинулся, ловя воздух ртом, словно проснувшийся от кошмара. Никогда еще с ним не поступали так грубо!

— Это не откат…

— Простите, мастер?

Рядом терпеливо ждал прежний ученик (он старательно избегал слова «старый» — не должен организм одаренного так быстро ветшать), и тонкости мирового равновесия его явно не интересовали.

— Нет, ничего… Что-то случилось?

— Меня просили узнать, не согласитесь ли вы дать несколько уроков? Наши общинники горят желанием восстановить искусство предков, но боятся доверять детей пастырям…

— Мальчик мой, приобщение к Силе не измеряется уроками, это долгий путь, на всем протяжении которого одаренному нужен наставник!

— Да я знаю, знаю. Не могли бы вы сами им это объяснить?

Ли Хан вздохнул. Прежний ученик мог стать ключом к таллейскому братству, никаких следов которого обнаружить пока не удалось. Ради этого принесенные в начале пути обеты опять придется толковать… немного шире.

— Пойдем, покажешь мне этих нетерпеливых!

Они пошли в сторону квартала одаренных, чинно обмениваясь поклонами со встречными горожанами. Жизнь приучила старого мага быть в центре внимания, однако следовало смотреть правде в лицо: в этот раз он грелся в лучах чужой славы.

К вечеру… Да чего уж там — к полудню того же дня обстоятельства битвы в поместье знал весь Кунг-Харн. Оказалось, что о роде деятельности молодого некроманта горожане каким-то образом догадывались, и то, что пастыри, выйдя на проклятого всем скопом, вернулись в Храм ни с чем, вознесло авторитет юноши на недосягаемую высоту. Еретик как он есть! А Ингерника, стало быть, то самое пекло, в котором они обитают. Учитывая, что пайки, наконец, увеличились до приемлемого размера, народ задумался и начал делать какие-то неправильные выводы. Старый маг с трудом подавлял желание втолковать кунг-харнцам, как надо относиться к тронутым порчей… в конце концов, он теперь и сам толком не уверен, что знает.