Ирина Сыромятникова – Ангелы по совместительству (страница 44)
Нудная церемония закончилась. Гостям предложили отведать чаю. Нет, не потому, что люди с дороги захотят пить (хотя, и это тоже), просто никаких других напитков в учебном заведении иметь не полагалось, а официально Лареш считался питомником… ну и так далее.
На низком, покрытом линялым бархатом столе разместился казенный фарфоровый сервиз и чайники с дрянным зеленым чаем (найти такой в Тусуане было нелегко, но хозяйствующим как-то удавалось). Надзирающий держал обесцветившуюся за бесчисленные годы чашечку двумя пальцами и пить не решался, а вот мастер-хозяйствующий выхлебал целый чайник (кстати, луженый у мужика желудок, проверено опытом). Сай’Воргун затянул избитую песню о том, что денег недостаточно, поселение растет, а место под городскую ратушу размечено еще при его отце. Вот если бы Лареш официально признали городом, позволили расшириться, расселить переполненные казармы и общежития… Гости слушали совершенно равнодушно.
Сай’Коси не вмешивался. Он так полагал, что если за двести лет шесть предыдущих Наместников ничего не сделали по этому поводу, то и теперь ничего не случится. Наверное, уже и смысла нет…
— Сначала мы бы хотели оценить нанесенный Школе ущерб, — благодушно заметил мастер-хозяйствующий, перевернув чашку.
«Анан’Кассик,» — вспомнил изгоняющий имя румяного толстячка. — «Кстати, надо ему что-то сунуть на лапу! Нам у него еще этот самый ущерб списывать.»
Намеку хозяйствующего изгоняющие вняли, вылезли из-за стола и повели проверяющих к разоренной части Школы.
Когда-то это было довольно оживленное место: полигон, казармы для учеников (которым до обретения звания жить в Лареше запрещалось), тюрьма для приговоренных, лаборатория артефакторов. В общем, закладывалась тусуанская Школа Темного Истока с запасом и прицелом на будущие свершения. Потом кипучая деятельность постепенно затихала, поставленные старыми мастерами знаки иссякали, инвентарь изнашивался, замысловатые рассеиватели простаивали без дела. Уже на памяти Сай’Коси часть старых артефактов вывезли в метрополию (что наводило на мысли), а ученикам позволили жить в городе — слишком мало их стало, чтобы возиться с постоянным надзором. Да и простых людей, которым они могли бы причинить вред, в Лареше к тому времени почти не осталось…
Изгоняющие привычно лавировали по дороге, выбирая относительно ровные участки и стараясь избегать засыпанных щебнем ям. Денег для капитального ремонта мощения из гранитных плит в полную пядь толщиной, по Уложению не полагалось — такое обязано служить веками. Если бы еще его не тырили для разных хозяйственных нужд… Стоит отвернуться, глядь — кто-то себе уже камин отгрохал! Право разводить огонь в доме являлось привилегией, следовательно, получали его только заслуженные изгоняющие. Отобрать пропажу у сильного колдуна, как правило, уже успевшего приступить к обработке камня, не представлялось возможным, проще дыру заделать чем-нибудь.
Надзиратель, старавшийся идти ровно, навернулся два раза и пришел в негодование:
— Неужели нельзя привести дорогу в порядок! — возмущался он.
Сай’Воргун сокрушенно всплеснул руками, а Сай’Коси поморщился. Может, объяснить надзирателю: то, что он видит — предел способности обитателей Лареша к созидательному труду? Бессмысленно требовать аккуратной работы от изгоняющих, у которых руки, как известно, не в том месте к мундиру приставлены.
«Вот иноземный некромант, тот, пожалуй, взял и сплавил бы дорогу отсюда до самого Михори, попутно украсив ее фигурными столбиками.»
Сай’Коси подивился, с какой настойчивостью чужаки лезут ему на ум. Впрочем, он ведь за два дня так и не удосужился осмотреть разрушенную часть Школы. Вот результат!
Посмотреть было на что, даже бывалые чиновники слегка притихли: периметр — в клочья, в стенах — проломы, сейф — вскрыт, дорога — перекопана, выложенная вдоль нее костяница испепелена в прямом смысле этого слова. Сай’Коси вдруг примстилось, что похороненные здесь предки покинули рай, ад, чистилище (или где там пребывали их грешные души) и ушли по своим делам, бросив разочаровавших их потомков на произвол судьбы. Свидетельство проживания в Лареше поколений изгоняющих исчезло без следа, и старый наставник неожиданно почувствовал себя неуверенно.
«Знали, куда бить, собаки заморские!»
Сайк’Малут, сохраняя достоинство, прошелся по разоренному полигону, потер в ладонях обломки печатей, ковырнул сапогом костяной пепел. Ларешские колдуны терпеливо сносили близость чужого Источника (чего не сделаешь ради спокойной старости), и только Сай’Шарг не утерпел:
— Что мы должны были сделать? Что?!! — попытался воззвать он к совести коллеги. — Он как открылся, все мои проклятья разом перебило, одной сырой Силой. А он ЭТО безо всяких знаков направлял, и ОНО СЛУШАЛОСЬ!!!
Сайк’Малут брезгливо покосился на укротителя: что именно тот сделал, среди изгоняющих знали абсолютно все. Увы, слушали Сай’Шарга не только черные.
— Что сделать, что сделать… — злобно процедил надзиратель. — Похоже, это становится новой традицией! В прошлом году за морем перебили шеститысячный экспедиционный корпус, и бригадный генерал Каруб бился лбом об пол: «Мы ничего не могли сделать!». Зимой на траверзе Миронге сожгли восемь фрегатов, так бортовые заклинатели первыми в воду попрыгали. Теперь какие-то банды колесят по побережью, и опять — ничего невозможно предпринять!
Сайк’Малут играл желваками, похоже, это был плевок на его следы.
— А тут вас было две дюжины на одного и чем дело кончилось, напомнить? Толпа печатных имела больше шансов на успех!
Тут даже Сай’Коси, не имевший прямого отношения к делу, обиделся: всем известно, что при разнице больше двух уровней количество противников роли не играет. Была бы у укрощающих пентаграмма, полдня на подготовку, может, они и отбились бы (и то не обязательно). А так…
— Изгоняющим, не входящим в личную гвардию Императора, владеть оперативными проклятьями запрещено! — не выдержал Сай’Шарг, но его правильные, в общем-то, возражения были подобны гласу вопиющего в пустыне.
— А какую технику вы использовали, в таком случае? И использовали ли вы хоть что-то? Пока я вижу только разворованное имущество, а на вас — ни царапины! Притом, что ваша братия считается самой беспокойной частью населения и не устает напоминать об этом всем остальным.
Сай’Коси могучим усилием подавил желание влезть в разговор — не хватало еще под надзор попасть, на старости лет. И все равно, не правильно обвинять в недостаточной свирепости укротителя, чья суть, уникальный талант — в умении верно оценить возможности противника и тщательно дозировать свою силу. Боевик вроде Сай’Чатаха любого ученика на месте прибьет, а Сай’Шарг вытягивал самых слабых, приводил к повиновению самых беспокойных. Запечатанных неудачников в его карьере не было! Естественно, что последствия противостояния он осознал немного раньше, чем начал действовать. Если подумать… в чем таком мужик виноват?!
Сай’Шарг промолчал. Это все, на что хватало теперь его выдержки — укротителя заметно потряхивало.
«Сорвется, как есть — сорвется.»
Сай’Коси украдкой бросил взгляд по сторонам и неожиданно заметил, что Сайк’Малут тоже краем глаза следит за укротителем. И встал он так занимательно — за пределами поля зрения, чтобы не смущать…
— Кстати, ваш затрапезный вид имеет какое-то оправдание, или я опять что-то не понимаю в магии? — не унимался надзиратель.
«А ведь он Шарга провоцирует!» — понял Сай’Коси. — «И ничем не рискует: от первого удара его прикроет Малут, а дальше пастырь приведет приговор в исполнение. Отличное напоминание о судьбе отступников!»
Бледный как утопленник Тай’Мапаи пялился в землю остекленевшим взглядом — от хладнокровно спланированного убийства его заранее мутило.
Усилием воли Сай’Коси устранился от конфликта, почти перестал слышать произносимые слова, так устранялся от непереносимой усталости после сложной ворожбы или от боли, причиняемой растревоженными узами (в обычном состоянии все это пастырское творчество обязано быть пассивным, а ведь поди ж ты!). Он не позволит сделать из себя поучительный пример для остальных! И не важно, что там задумали светлорожденные.
Надзиратель продолжал изощряться, Сай’Шарг упорно молчал.
И это молчание распространялось среди изгоняющих, как проказа. Сайк’Малут, лучше понимающий расклад сил, напряженно щурился — один против пяти? С пастырем, готовым хлопнуться в обморок, в качестве балласта.
А Сай’Коси был спокоен: Сай’Шарг уже доказал, что чувство самосохранения у него берет верх в любых обстоятельствах. Вот если бы укротителя удалось заранее раздразнить… Но устраивать для светлорожденных кровавый цирк изгоняющий не собирался: неожиданно для себя он обнаружил, что принадлежность Сай’Шарга Ларешу важнее, чем хорошие отношения с надзирателями. Если хотят, пусть переступят через священное для них Уложение открыто, в присутствии Тай’Мапаи. Сай’Коси всегда хотел узнать, как выглядит взбунтовавшийся пастырь.
Воображение надзирателя кончилось раньше, чем выдержка Сай’Шарга. Возможно, Сай’Коси показалось, но хозяйствующий облегченно вздохнул (кто бы не принял решение преподать изгоняющим урок, Анан’Кассик эту затею не поддерживал). Сохраняя внешнее благолепие чиновники вернулись к машинам.