Ирина Сыромятникова – Ангелы по совместительству (страница 31)
Чего не скажешь о молодом некроманте: насколько белый знал черных, опасность тот заметит, только получив удар по голове. Решение идти на помощь колдуну пришло совершенно естественно (Ли Хан и не заметил, когда черный превратился просто в еще одного неприятного компаньона). Где его сейчас носит? Днем черный в номере не сидел, значит, есть шанс перехватить его до того, как он угодит в засаду.
Окутавшись легчайшими иллюзиями (почти не меняющими внешность, но не позволяющими узнать), белый поспешил в сторону гостиницы. Долго искать не пришлось — некромант изволил ужинать. Белый увидел юношу сидящим на открытой веранде корчмы, но тут же отвернулся и с независимым видом прошел мимо — дверь заведения сторожили двое незнакомцев, один из которых гражданский халат умудрился надеть поверх шаровар от формы изгоняющего. Что тут скажешь? — Типичный черный, хамоватый и ненаблюдательный, которому вообще не полагается быть в городе. Казалось бы, причем тут вербовщики.
Ли Хан сделал широкий круг по торговому кварталу и вышел в переулок как раз напротив корчмы. Происходящее на веранде белый видел отлично, а вот от выхода из заведения его положение не просматривалось. Чтобы привлечь внимание некроманта, ему достаточно было одного взгляда, но юноша упорно продолжал глядеть в тарелку и жрать, жрать, жрать… Похвальная сосредоточенность, при других обстоятельствах.
Что-то подсказывало белому, что ждать окончания трапезы вербовщики не станут. И точно — не успел некромант приступить к десерту, как нервно улыбающийся и косящий глазом хозяин поднес гостю чашку какого-то напитка, явно не заказанного черным заранее. И этот… непрошибаемый идиот, не задумываясь, выхлебал подозрительную бурду! Результат не замедлил себя ждать: минуты не прошло, как некромант начал клевать носом, а потом безвольно откинулся на подушки. Вербовщики явились тот час же, взяли свою жертву под руки и, как добрые друзья, повели прочь из заведения. Большинство горожан, наверняка, вообще не поняли, что происходит. Белый крякнул от досады и едва не выругался вслух. Ну, и что теперь делать?
Во-первых, не торопиться с выводами — он не знает, в каком статусе задержали мальчишку. Брали живым, значит, хотят, как минимум, допросить. В походных условиях сделать это правильно практически нереально, с большой долей вероятности — пленника отсюда увезут. Во-вторых, нужна помощь — не в его нынешнем состоянии ходить в лобовую атаку на амулетчиков. Итак, план готов: надо определить, откуда прибыли вербовщики и что они собираются делать с пленником, потом — постараться перехватить оставшихся черных на подъезде к городу, чтобы они не вляпались в ловушку, и лишь затем общими силами — нападать. Эх, староват он для таких предприятий!
— А зачем это делать? — сказал прямо в уши уверенный голос и Ли Хан замер на мгновение, прежде чем понял, что голос — его. — Зачем тебе ждать этих глупцов? Самая опасная часть пути пройдена, теперь добраться до Кунг-Харна ты сможешь сам.
Белый сделал вид, что заинтересовался содержимым посудной лавки, и украдкой вытер со лба резко выступивший пот.
Сюрприз был неприятным. Ли Хан проработал эмпатом не один десяток лет и хорошо знал, что белый, слышащий голоса — готовый клиент дурдома. Сам он немедленно прописал бы такому пациенту блокиратор и успокоительные. Неужели — все?
Древний маг посмотрел на стекло витрины и отразившийся в нем старик печально улыбнулся в ответ.
Но он не чувствовал в себе упадка сил, обычно сопровождающего увядание! И характерных признаков психоза, вроде, не наблюдалось. Ли Хан еще раз глянул на свое отражение и обнаружил там незнакомца с колючим взглядом и жестокой складкой на лбу.
У-у, как все запущено! Прежде он поостерегся бы связываться с таким буйным типом.
«Ты ведь принял обет Поиска Истины, обещал ни во что не вмешиваться, — снисходительно поучало белого его альтер-эго. — Вот и ступай себе. Предоставь тронутых порчей их судьбе!»
Так, собраться, дышать ровно. Что он сам советовал пациентам в таких случаях? Разобраться в своих чувствах, определить причину дискомфорта, сформулировать суть расхождения между галлюцинацией и реальностью. В общем, рационализировать, как всегда. Итак…
«Я не хочу уходить.»
«С каких это пор ты начал подчиняться рефлексами?»
«Не все порывы души объясняются влиянием Источника.»
«Вот мы и разобрались, кто тут больной! Чтобы не заблудиться в своих мозгах, следует руководствоваться логикой, а не чувствами.»
Утверждение, несомненно, истинное, однако, неполное. Логика опирается на предпосылки, а ошибиться в них проще всего. Мотивы, фундаментальное движение воли — всегда вне логики. Разобраться в них без помощи независимого свидетеля нелегко, но придется. Итак, слово глюкам!
«Глюк — это твое нынешнее благородство. Вспомни себя! Ты всегда ставил цель и двигался к ней, неуклонно и без колебаний. Ты приехал Са-Орио, чтобы найти последнюю ячейку таллейского братства. Тебе нужно в Кунг-Харн! Иди!!!»
Вперед, без колебаний — головой в стену. Недавно ему было наглядно продемонстрировано, что никакого могущества не хватит, чтобы достичь некоторых целей. Да и правильно ли он определяет эту самую цель? Если бы сомнения не появились, не потребовалось бы и обетов.
«Найти братство надо, но почему прямо сейчас? Нет никакой спешки, ничья жизнь от этого не зависит.»
«Откуда ты знаешь?»
«Теперь — ниоткуда, — признал Ли Хан. — Зато я знаю конкретных людей, чья жизнь гарантировано под угрозой! Нелепо игнорировать непосредственно наблюдаемое ради гипотетически возможного.»
Но убежденности не появилось.
«Возможно, из-за этой задержки погибнет гораздо больше людей!»
«Возможно, завтра небо упадет на землю!»
Некоторое время воображаемые противники сердито молчали.
«Ну, хорошо, с логикой все ясно. Сосредоточимся на чувствах — бежать, спасать. Когда разбойники вырезали беженцев из Миронге, ты ведь не полез никого спасать — под телегой отсиделся. Что изменилось?»
«Степень риска и ожидаемый результат. Я же не собираюсь врываться к вербовщикам с посохом наперевес! Тогда спасти кого-то было не в моей власти, а теперь — шанс есть. Потянуть время, подтянуть силы…»
«И все эти манипуляции — ради чего?»
Ли Хан почти успокоился. Как водится, в рассуждениях сумасшедшего обнаруживалась масса недостатков, демонстрирующих ущербность его позиции. Вопрос, кто нормален, больше не стоял:
«Во-первых, это я затащил мальчика в этот город, да и вглубь Са-Орио тоже, а значит — уже нарушил принцип невмешательства и несу за это некоторую ответственность. Во-вторых, скажем прямо: в текущей ситуации черные представляют большую ценность, чем я. В третьих, если некроманта убьют (а его убьют!) ситуация выйдет из-под контроля: боевики озвереют, будет множество жертв и куратор ничего не сможет с этим сделать. Не очень удачный момент, чтобы начинать созерцать, верно?»
«Просто уходи. Объяснения найдутся позже.»
Вот еще! Белый не удержался и показал отражению кукиш. Какие бы тайники его души не персонифицировал данный феномен, центральной частью личности он не является и решение принимать не ему. Убегать сейчас глупо и не рационально: от помощи колдунам он ничего не потеряет, а лишившись союзников — ничего не приобретет. Это не говоря о моральной стороне вопроса: белому приходилось выступать в разных ипостасях, но мелким жуликом он никогда не был и трусости за собой не замечал.
«Тьфу на тебя, чокнутый! Когда объяснений нет, остается только сделать выбор и нести за него ответственность. Я выбираю — остаться человеком!»
Альтер-эго многообещающе усмехнулось и растаяло.
Глава 14
Попав в имперский город (большой, не пострадавший от беспорядков) я испытал то чувство, которое у Шороха вызывалось видом новых кулинарных шедевров: ингредиенты те же, но один маленький нюанс и — вкус совершенно другой. В Са-Орио в качестве редкой специей выступало Уложение. Результат надо было видеть.
Само пресловутое Уложение я не читал и читать не собирался (мне же по нему не жить), но кое-какие его положения со слов Ли Хана усвоил. Например, про планировку поселений. Если то, что я видел — общепринятый имперский стандарт, задуман он для того, чтобы обеспечить комфорт наибольшему числу горожан. Каждый клочок города хотя бы на несколько часов в день оказывался в тени, и только южные стены домов приносились в жертву беспощадному солнцу (на них даже окон не делали). А ведь Арх-харам — относительно северный для империи город! Надо полагать, для дальнего юга соблюдение архитектурных правил — вопрос жизни и смерти.
Попадались и мелочи, например, отсутствие каминных труб (хотя по ночам тут не всегда жарко) или ливневых стоков (интересно, как они обходились во время того ненормального дождя?). Отделка зданий выглядела однообразно убого, но люди есть люди и никакой закон не может помешать им выпендриваться: во всех домах ставни оказались разных цветов, а первые этажи (которые непременно занимал магазин) украшали маркизы из узорчатой ткани, от чего аскетичное каменное пространство немедленно превращалось в карнавал.
И всюду — стекло, оно было главной арх-харамской фишкой. Хрустальные колокольчики красовались на каждой двери, разноцветные висюльки — на любом окне, подставки и вазочки, даже вывески — все старались делать из стекла. Даже в самой задрипаной булочной или овощной лавке имелась зеркальная витрина таких размеров, какие в Редстоне ставили только в модных ателье. При всем этом на прилавках лежали товары, в основном, кустарного производства. А вот перевозкой грузов и пассажиров занимались автомобили — малолитражки с двигателями на спирту — от крохотных, на два пассажира таратаек до небольших крытых фургонов. Так что, количество моторного транспорта на душу населения тут оказывалось даже выше, чем в ингернийской столице.